Расшифровка части беседы с Василисой Кагановской из большого интервью Васи и Максима Некрасова.
«Шла в центр льда и ела снег»
- Как ты вообще оказалась в спорте? Мне кажется, про это не очень много известно.
- У меня на самом деле ничего интересного. Родилась я в Питере, жила там до своих 12 лет. И, как рассказывали мама с бабушкой, они однажды гуляли с коляской в трех минутах от нашего дома – там стройка была. Посмотрели, что строится – так это ж каток! Ну вот, будешь фигуристкой. Вот и вся история.
- В танцы на льду ты попала достаточно рано.
- Ну, не скажу, что все сразу говорили, что из меня не получится одиночница… Хотя одиночница из меня и правда была никудышная. Я до сих пор не умею прыгать. Вообще все, что хоть как-то связано с прыжками, мне не дается. Видимо, у меня слишком большая сила притяжения!
Если серьезнее – в детстве я была немного ленивой. Все одиночницы вокруг постоянно носились, что-то делали, энергичными такими были. А я, когда маленькой была, шагом шла в середину льда, садилась и ела снег. Посмотрели на меня в итоге и, такие, ну, будешь танцоршей.
- Типа, все танцоры – ленивые?
- Наверное, в то время был еще такой стереотип. Вообще танцевать я всегда любила. Плюс мама мне уже сильно позже рассказывала, что они смотрели танцы на льду, и они как-то сразу больше нравились. В общем, все сошлось – и слава богу, что сошлось, потому что танцы на льду люблю всей душой. И уверена, что ни в каком одиночном я бы так долго не продержалась.
- Когда ты впервые пришла в танцы?
- Очень рано. Насколько помню, на первые просмотры к тренеру я пришла, когда мне было еще 6 лет. Сперва меня брать не хотели, потому что слишком маленькая. Затем согласились, но с условием, что я выполню хоть какие-то разряды, потому что у меня на тот момент был только «Юный фигурист» или около того. А надо было иметь минимум третий юношеский.
Поэтому был у меня этап, когда мы с партнером одновременно и скатывались в паре, и тренировали прыжки для участия в одиночных соревнованиях. Иначе мы оба не смогли бы кататься в танцах. Полноценно перешли в танцевальную группу мы только лет в 7-8.
- Наверное, ключевым фактором становления для тебя стал детский «Ледниковый период».
- Соглашусь. Пожалуй, благодаря этому проекту я поверила, что вообще хоть что-то у меня может получиться. В Москву смогла перебраться опять же. Ощущения, которые я там испытывала, не смогу забыть, наверное, никогда. Ты попадаешь на одну площадку со своими кумирами, на которых еще недавно смотрел по телевизору – в юном возрасте это дает очень мощный толчок к переосмыслению себя. Приходит понимание, что спорт – уже не шуточки. Либо ты идешь дальше и отдаешь себе в этом отчет, либо не готов.
Я для себя выбрала первое. Поняла, что хочу связать с танцами на льду свою жизнь, и решила переезжать в Москву, чтобы тренироваться полноценно. В Питере все же не было таких условий.
«Приехали ночным поездом – и давай искать квартиру»
- В чем заключались проблемы?
- Когда я каталась в Питере, очень не хватало ледовых часов. Тренировки были по 45 минут в день – это очень мало. Плюс тренировались мы поздно ночью. Самое позднее – с 22:15 и до 23:00. Конечно, это тяжело. Поэтому поступило предложение, что если я хочу серьезно заниматься, можно попробовать в Москву. И меня отправили.
- Как проходил переезд?
- Это было… Забавно. Сейчас понимаю, что немного стремно. Во-первых, мы с мамой сказали папе, что уезжаем, за несколько часов до поезда.
- Он ничего не знал?
- Нет. Он бы меня иначе просто не отпустил! Решение приняли с мамой, а папу просто уже перед фактом поставили. На маму, знаю, он очень сильно за это обиделся. А на меня – нет. Но потом, думаю, папа принял, что так, видимо, должно быть.
Ехали мы на ночном поезде. Примерно в 5 утра прибыли на вокзал – и сразу поехали на утреннюю тренировку, которая была часов в 7. Мне рассказывали, что я должна была кататься одна. На меня просто посмотрят, ничего особенного. В итоге Анжелика Алексеевна (Крылова) сходу мне говорит – вон мальчик, бери его и катайтесь. Я была удивлена, все так быстро!
После тренировки пошли разговаривать с Анжеликой Алексеевной. А она «Да-да, сейчас час перерыва – и на вторую тренировку». А у меня в Питере 45 минут льда в день! Было необычно. Я же себя уже морально подготовила к тому, что на меня взглянут – и сразу обратно домой отправят.
В итоге откатала вторую тренировку – все хорошо, меня берут. Вышли с мамой с «Мегаспорта», сели в кафешку в «Авиапарке». И, такие, ну что, давай квартиру искать. Идти-то нам было некуда – мы же ничего заранее не готовили. Посмотрели, нашли. Сразу поехали по адресу, быстренько все глянули – и все, живем.
- Тяжело было переезжать? Все же другой город, иной темп жизни…
- Я бы не сказала, что для меня тогда имело большое значение – Москва или Питер. Мне же было всего 12 лет, какая разница? Для меня самое тяжелое было, что я должна была жить без родителей. Они не собирались переезжать, со мной отправилась только бабушка.
Первую неделю чувствовала себя отлично – ура, свобода, никто не контролирует! А потом приходит осознание, что сижу я тут одна – ни папы, ни мамы… Грустненько. Поняла, что очень сильно скучаю. Сижу вечером дома и чувствую, что не хватает их.
И ладно бы, если бы были друзья, но их тоже не было. В Питере-то я ходила в школу, как нормальный ребенок, там общалась с ребятами. А здесь – все, школа закончилась. Вместо нее пошли полноценные тренировки – и не в 10-11 вечера, как в Петербурге. У Анжелики Алексеевны тогда была очень взрослая группа – и я среди них один ребенок. Думала – «ладно, общаться не с кем…».
Но самое трудное было – приезжать в Питер и затем уезжать обратно в Москву. Через пару лет я к этому привыкла, но первое время испытание было тяжелое. Условно, день рождения у меня – мы собираемся всей семьей, с подружками потом встречаюсь. И вот, день отъезда…
- Ты сказала – «школа закончилась».
- Да. До шестого класса я ходила на полный день, на все шесть уроков в питерский лицей. Это серьезное образование, я училась, как все дети, которые серьезно не занимаются спортом. В Москве же школа действительно отошла на второй план. Мы искали вариант, где я могла бы совмещать с тренировками, но в то же время понимали, что такого не будет. Никто не станет меня одну учить с 6 вечера до 11 ночи. Это никому не нужно.
Для меня это все, правда, было только в радость – школы нет, все супер! Был у меня такой период в жизни в седьмом классе. Даже когда приходила в школу, я не делала совершенно ничего. Учитель что-то говорит, а я в телефоне сижу или в тетрадке рисую. Очень поверхностно относилась к учебе. Видимо, нужен был мне этот период свободы, хотелось его прочувствовать.
Но слава богу, быстро у меня это закончилось. Я взяла себя в руки, стала учиться самостоятельно, заниматься с репетиторами. Старалась приходить хотя бы на последний урок.
- То есть как-то все же совмещали?
- Пыталась. Я в итоге сменила две школы. Сперва пошла в общеобразовательную – там делали что-то вроде спортивного класса. Уроки начинались попозже, чем в обычных. А затем, когда у меня уже появилась трудовая книжка, меня взяли в вечернюю школу.
И вот это уже было классно. Занятия проходили вечером, я успевала приезжать после тренировок. Одноклассники были сильно старше меня – они мне очень помогали, прекрасно ко мне относились. Потому что я среди них была единственной несовершеннолетней. Учителя тоже относятся иначе. Понимают, что здесь никого не надо заставлять.
- У вас родители как-то связаны со спортом?
- Вообще никак, я первая профессиональная спортсменка в семье. Мама только лет в 7 или 8 немного ходила на спортивную гимнастику, но перед одними соревнованиями ей моя бабушка не захотела шить юбку, и ее не заявили на старт. Так она и закончила.
- Чем родители занимаются?
- Мама – бухгалтер. А папа… Вот тут я даже не знаю. Мне кажется, так часто в семьях бывает – по маме понятно, а папа – вообще без понятия, что там у него! (смеется).
«Я себя не на помойке нашла!»
- В какой момент вы осознали свою внутреннюю силу?
- Мне кажется, я до сих пор ее еще не осознала. Зато пришла к мысли, что нужно очень много работать. Анжелика Алексеевна после переезда в Москву показала мне, что никто за красивые глаза мне ничего ставить не будет. Каким бы талантом ты ни был, без работы над собой себя не реализуешь. Так что я скорее поняла, что мне нужно сделать, чтобы получить шанс на высокий результат.
- Вы довольно рано столкнулись с большой популярностью. Есть ощущение, что для совсем еще юного человека в спорте она может стать губительной.
- На самом деле она в каком-то смысле была полезной. Первый период узнаваемости пришелся на детский «Ледниковый», когда я была еще совсем маленькой. И то, что тогда было, помогло мне лучше подготовиться к ненависти в интернете. Потому что когда ты в 12 лет открываешь комментарии и читаешь про себя такое… Ты и слов-то таких еще не знаешь, значения не понимаешь!
Это страшно, такого не должно быть. Зато сейчас я уже ничего не боюсь. Ранний всплеск этой активности помог мне быстрее прийти к мысли, что хейт – он был, есть и будет. Я на сто процентов уверена, что он никогда не уйдет. С этим нужно просто смириться. Потому что, как ты ни старайся, изменить ты можешь лишь свое отношение к происходящему – и больше ничего.
- Вы сами приходили к такому в свои 12? Или взрослые помогали справляться?
- Не сказала бы, что взрослые. Во-первых, я об этом никому особо не рассказывала. У меня не было такого, чтобы я пришла к маме и, такая, знаешь, я тут слово такое прочитала…
Мне кажется, все же больше приходила сама. Плюс одно время – лет в 14-15, в переходный период – я хотела отвечать вообще на любой хейт. «Вы мне тут написали – я щас вам такое отвечу, какого фига вы такое пишете, вы не имеете права!». Было какое-то уязвленное чувство справедливости – почему они могут, а я нет? Хотела всем доказать, что я не на помойке себя нашла, что со мной так нельзя.
Но потом это совершенно сошло на нет. Мне стало лень. Появилось намного больше дел, и совсем пропало желание тратить на это жизненную энергию. Раньше я читала все сообщения, старалась всем хоть что-то ответить – сейчас уже, если честно, нет. Поняла, что просто не хватает времени – иначе мне придется весь день проводить у телефона, а это для меня не очень хорошо.
Очень часто пишут, дескать, стал популярным – забыл поклонников! Но на самом деле это и правда тяжело. Одно дело, когда тебе пишут 10 человек – тут я не понимаю, как можно не ответить всем и не уделить внимание. А когда переваливает за границу тысячи – здесь уже просто не получается, как бы ты ни хотел. В сутках всего 24 часа, а я еще и поспать хочу.
- Вы сами как относитесь к своей популярности? Объясню вопрос – со стороны складывается ощущение, что вы не то чтобы много чего делаете для нее.
- Это правда – я мало что для этого делаю. Конечно, как и любому подростку, мне хотелось каких-то лайков, подписчиков. Но я, если честно, ничего не делала, чтобы они были. Оно пришло само.
Есть люди, которые выстраивают целый план, ставят цели (по подписчикам), и к ним идут. Я же в этом отношении плыла по течению. Для меня это было не столь важно. Не скажу при этом, что я не дорожу тем, что имею. Просто мои цели – они немного другие. Больше связаны со спортом, чем с подписчиками в соцсетях. Я люблю людей, которые за мной следят. Но я не буду снимать контент каждый день! (смеется).
- На мой взгляд, самая удивительная черта вашей популярности – в огромном внимании к вам со стороны испаноговорящей аудитории. Крупные испанские СМИ даже сравнивали вас с их наследной принцессой Леонор.
- Я заметила эту статью, когда ее выложила наша фан-группа. Подумала – ничего себе! Затем нашла видео, где сравнивали наши лица. Даже у мамы спросила – неужели правда похожи? Она сказала, что кое-где сходство есть, а где-то – совсем нет.
Мне кажется, с каких-то ракурсов мы действительно похожи. А глобально – скорее нет, чем да. А вообще, конечно, прикольно, но не более того. Все равно же мы вряд ли когда-то познакомимся. Эта девушка не знает о моем существовании.
- Ну, все впереди.
- Я вас умоляю! Испанский, что ли, начать учить…
- Максим Некрасов в одном из интервью назвал вас «демоном». Согласны?
- Да (смеется). Во всяком случае ангелом назвать меня очень трудно. Я могу быть раздражительной, вспыльчивой, надоедливой. Гиперактивной, если у меня хорошее настроение. А иной раз – абсолютно отстраненной. Но Максим же не в плохом смысле так сказал! Так что все же соглашусь.