Приключенческая повесть
Все части повести здесь
В воскресенье, когда у нас собираются все друзья, я нетерпеливо поглядываю на часы – Саюри явно опаздывает, и скорее всего, цель ее опоздания – привлечь к своей персоне побольше внимания.
Появляется она тогда, когда мы все уже усаживаемся в беседке. Как всегда, улыбающаяся, привлекательная, в кимоно, она выходит из машины, за рулем которой сидит Чжан. В руках у нее большое круглое блюдо, накрытое крышкой.
– А где же ваша дочь? – спрашиваю я ее.
– Мин плохо себя чувствует, и я решила поехать одна.
Мы проходим к гостям, и я представляю Саюри всем своим друзьям, которые с интересом и подозрением смотрят на нее.
– Что же – говорит она – я тоже принесла вам угощение, причем наше, китайское блюдо, очень и очень вкусное.
Часть 11
Если говорить честно – я думала, что уже давно потеряла этот навык бесшумного преследования кого-либо, и почему-то всякий раз тряслась от осознания того, что меня могут просто-напросто обнаружить. Давай, Ася, возвращайся в форму! Ты же всегда была довольно бесстрашной!
Я осторожно, стараясь выдержать расстояние, иду за китайскими поварами и думаю о том, что бы все это могло значить. Где они были до этого и куда идут сейчас?
Насчет того, куда идут, я не ошиблась – скоро они подходят к воротам дома Саюри, и те открываются, впуская их внутрь. Я же, вжавшись сбоку в металлический забор, изо всех сил прислушиваюсь.
Быстрая китайская речь – а говорит сейчас только один Миша – кажется мне сейчас чересчур эмоциональной, и скорее всего, сопровождается активными жестами – в этом я просто уверена. Саюри же прерывает его бессвязный поток отрывистыми короткими фразами тоже на китайском. Вот ну почему я не знаю этот чертов китайский?! Хотя... откуда я могла знать, что он когда-нибудь мне пригодиться? Да не могла я этого знать либо предполагать – китайцы в нашей жизни появились внезапно.
Как бы мне подсмотреть, что они делают, чем занимаются?! Я осторожно иду вдоль забора, чтобы отыскать хоть какую-то щель, и наконец, нахожу ровное отверстие – словно кто-то сверлил дырку для каких-то целей, а для каких – непонятно.
В отверстие мне удается увидеть немногое: Саюри, Миша, повара и Чжан стоят друг напротив друга и эмоционально что-то друг другу объясняют. Наконец Чжан и Миша уходят куда-то в дальний угол двора и скоро я слышу характерный звук двигателей. Они появляются верхом на двух квадроциклах, створка ворот откатывается в сторону, и я быстро падаю на землю вместе с волкособом, почти вжимаясь в нее, лишь с одним желанием – чтобы они меня не заметили. Итак, квадроциклы помчались в сторону церкви, зачем – не совсем понятно. Я поднимаюсь и говорю Хану:
– Ханчик, за ними!
Он поскуливает и через секунду срывается с места. Скоро он теряется среди деревьев, а я снова припадаю к отверстию в заборе. Впрочем, это уже и не нужно – поварихи - китаянки в сопровождении Саюри уходят в дом.
Все, больше тут ловить нечего – теперь остается только ждать волкособа, я даже не сомневаюсь, что он сможет проследить, куда направились Миша и Чжан.
Возвращаюсь домой, думая о подготовке к воскресному дню, а также о том, успеет ли Дима, получивший постановления на обыск, произвести его в доме Саюри и в кафе, и если да, то что он сможет там найти вместе со своими бойцами.
Кстати, Вадим мне рассказал, что разговор с нашими сотрудниками кафе абсолютно ничего не дал. Ни Анфиске, разговаривающей с девчонками – официантками, ни Олегу, ни Эду, ни ему, Вадиму, ничего не удалось выяснить такого, что действительно зацепило бы, так сказать, и дало бы повод к размышлению. Повара – китайцы немногословны, используют только те продукты, что завозят в кафе, ничем подозрительным там не пахнет, никаких мертвых животных там видно не было, как и их частей тела.
Единственное, что поведали работники – в один из дней в кафе приходил отец Харитон из церкви, сначала ругался с Мишей, пытаясь доказать ему, что кафе, работающее на территории деревни, необходимо освятить, а потом к нему вышла сама хозяйка, и он притих, слушая ее мелодичный голос, и принял приглашение прийти к ней в гости на чай. После такого батюшка сменил гнев на милость, неизвестно, ходил ли он к ней в гости, но в кафе захаживал иногда, чтобы отведать,по его словам, чего-нибудь «эдакого».
– Отец Харитон хочет денег срубить за освящение кафе? – спрашиваю я у Вадима задумчиво – впрочем, такое возможно – с подаяниями на нужды церкви тут как-то не очень. Деревенские по большей части экономны, так что отцу Харитону приходится туго затягивать поясок. Спасают только взносы за воскресную школу.
Это были единственные новости на данный момент, но до воскресенья Диме удалось-таки провести тщательный обыск в доме китаянок и в самом кафе. При обыске не было обнаружено абсолютно ничего подозрительного, и вся наша компания вообще уже начала сомневаться в том, что китайцы причастны к убийству медведя и опоению чем-либо нашего друга Марка. Правда, не могли мы объяснить и тот факт, что кто тогда, если не они, и зачем вообще Марку понадобилось убивать мишку по собственной инициативе.
Хана я в тот день ждала до самого вечера – он явился тогда, когда я уже начала переживать, на его шерсти были засохшие листья, на пузе – какие-то короткие веточки. Из всего этого я сделала вывод, что он длительное время то ли лежал где-то, то ли сидел, ожидая чего-то. Вид у него был виноватый, он поскуливал, и то и дело звал меня туда, куда побежал следом за китайцами на квадроциклах, но я остановила его строгим:
– Не сегодня, Хан!
Прекрасно знала, что при необходимости, он найдет дорогу туда, куда бегал, на раз – два. Но вот сколько я не думала над тем, зачем эти два китайца уехали в лес – в мою голову ничего разумного не приходило.
Дима же поделился с нами также тем, что именно специалист углядел на видеозаписи с камеры наблюдения у ворот Саюри, той самой, когда Марк уходит из их дома. Проанализировав эту запись, специалист пришел к выводу, что не было монтажа, склейки, фотошопа, накладок и тому подобных фокусов – запись была полноценна, на ней был изображен Марк, вернее, именно его удаляющаяся спина. Единственное, что немного коробило – двигался он слишком быстро, гораздо быстрее, чем обычно это делал, словно очень куда-то торопился. Учитывая, что пропал он сразу после этого визита, можно было с уверенностью сказать, что он сразу отправился в лес, где каким-то образом наткнулся точнехонько на косолапого. Все это казалось очень даже странным и непонятным, и каждый из нас задавался вопросом – зачем и каким образом, а самое главое, кто – провернул все это с Марком.
Не оставив без внимания идею того, что стоило бы узнать, где именно лежит Марк, я, подумав, решила обратиться к Анфиске, все-таки она была женой Эда, а Эд должен был знать такие вещи, ведь он приближенный к Диме, и наверняка тот ему сказал, где лежит Марк.
– Тебе зачем? – спросила Анфиска, подозрительно поглядывая на меня – ох, Аська, не к добру все это! Когда ты так смотришь, это значит только одно – ты что-то замыслила.
– Анфиса, Марк что-то знает. Дима знает это и нам говорить не хочет, но при этом мы-то ему помогаем, как можем. Сведениями, информацией. Так нечестно, между прочим, ты не находишь?
– Ась, да пусть они делают свое дело, оставь ты их! Даже если Марк что-то знает – как ты собираешься попасть к нему и выяснить, что же такого нам не говорит Дима?
– Уж поверь, я найду способ! И еще мне кажется, что если уж люди Димы так яростно охраняют Марка, значит, ему может грозить опасность. Анфис, ну, постарайся хоть что-то узнать! Осторожненько... А я попытаюсь осторожно с Марком поговорить. Глядишь, и выясню что-то важное!
– Я, конечно, попробую, но знаешь... Если Дима и его ребята ничего не обнаружили в доме этой Саюри и в кафе, значит, или плохо искали, или эта китаянка слишком хорошо прячет то, что посторонние видеть не должны. И вообще, зачем эти китайцы здесь? У нас не самый примечательный край, ничего необычного нет...
– Пока мне на ум приходит только одно – звери. Здесь собираются открыть заповедник, и китайцам это совсем не на руку, так что они могут попробовать до открытия хоть что-то выиграть в свою пользу. Еще меня волнует то, что Марк говорил про Анькину ферму – что она должна ее продать. Кто, почему и зачем внушил ему эту мысль – вот в чем вопрос.
– Вообще, хорошо бы было узнать, что эта китаянка из себя представляет. Только я даже не знаю, к кому обратиться можно.
– Я и сама не знаю. А вообще, ты права – начинать надо с истоков. Вероятно, если мы что-нибудь узнаем про эту китаянку, мы сможем выяснить, для чего она сюда явилась со своей доченькой.
В общем, Анфиска мне вроде как не отказала, но предупредила, что Эд еще тот конспиратор, и может получиться так, что она ничего не добьется от него.
Зато порадовала Анютка, которая связалась со своим братом, до сих пор пребывающим в местах не столь отдаленных и попросившая его напрямую о помощи. Анька – гордая, просить просто так она не любит, но здесь пришлось своей гордостью поступиться, и она обратилась к Гошке с просьбой припомнить всю информацию про знакомую китаянку Данилы Маслова.
– Он сказал, что помнит что-то подобное, что отец общался с одной из китаянок, но в основном по интернету. Да, вроде бы один раз они встречались, и провели вместе достаточно времени, с тех пор они стали друзьями, и отец довольно часто переписывался с ней.
– А что общего у них было?
– Гошка сказал, что точно не знает, но вроде как Данила помогал этой самой Саюри с каким-то там бизнесом, давал советы.
– Он ей, случайно, денег не должен?
– Об этом Гошка ничего не знает. И вообще, он удивился, что она заявилась сюда со своей дочерью и не понимает, что ей тут надо. Одно дело – если бы отец был жив, но сейчас-то...
– Я бы тоже поняла, если бы он был жив. Может, он ей все-таки денег был должен?
– Не похоже на то... Гошка сказал, что она, судя по их переписке, была истиной скромной китаянкой, и не поверил, когда я рассказала ему о том, что эта Саюри так уверена в себе. Да, кстати, он упомянул один момент – кое – кто из членов «банды охотников» тоже знал эту Саюри.
– Вот как? – удивляюсь я – а кто именно?
– Гошка сказал, что бывший начальник колонии Тюлькин точно, и еще этот... Агзамов. Помнишь такого? Тот самый, что возглавлял всю эту шайку – лейку, его брата еще держал на мушке Олег, когда вся эта заварушка в скиту произошла.
– Вот это новости! Получается, Тюлькин и Агзамов теоретически могут знать, зачем китайцы появились в Заячьем?!
– Вероятно, так. Но я бы была осторожна. Надеюсь, ты не собираешься ехать к ним в тюрьму для того, чтобы порасспросить их об этом?
– Пока не знаю, есть ли смысл...
– Я попросила Гошку, если он вспомнит что-то еще, обязательно позвонить мне. Но сейчас он не может сказать, зачем эта китаянка прикатила к нам.
Наш разговор прерывает Олег, который вернулся на мотоцикле с СТО. Вид у него взъерошенный и недовольный – губы сжаты в нитку, а глаза пылают возмущением. Он смотрит на нас, словно мы виноваты в чем-то и выдает:
– Вы ни за что не догадаетесь, что я видел сейчас!
– И что именно? – спрашивает Анютка – Олеж, не томи! У тебя такой вид, словно инопланетяне на землю прилетели!
– Я ехал с СТО и видел, как из дома этой Саюри выходит... кто бы вы думали? Попробуйте догадаться!
Я пожимаю плечом:
– Заведующий кафе китаец Миша? Ну, так это и не новость вовсе!
– Если бы – хмыкает Олег – ну, проявите фантазию!
– Олеж, ну хватит! – с досадой говорит Анька – что за глупые загадки?
– Отец Харитон! – изрекает Олег – наш батюшка не такой уж и праведник, как оказалось! Я так завернул голову, когда это увидел, что чуть в кусты не уехал вместе с мотоциклом!
– Феерично! – заявляет Анька – интересно, что богоугодному лицу нужно было в вертепе этой... иноземки?
Ответа на этот вопрос нет, но мне вдруг становится не по себе.
– Олег – спрашиваю я – а ты видел, куда отец направился после того, как вышел от нее?
– Как куда? – тот пожимает плечом – в сторону церкви...
Его аргумент неубедителен, учитывая последние события, потому я срываюсь с места, седлаю мотоцикл, и мчусь в сторону церкви. Поняв, что что-то не так, Анька прыгает на мотоцикл позади Олега, и они несутся следом за мной. Я почти вламываюсь в дверь ризницы , не обнаружив отца Харитона нигде в пределах храма, и конечно, совершенно не ожидаю того, что увижу его там. В мозгу бьется назойливая мысль, что не хватает нам еще одного пропавшего. Но отец Харитон, поправляющий свою рясу, поднимает голову и с удивлением смотрит на меня.
– Дочка? Чего случилось?
Следом, чуть не сбив меня с ног, залетают Олег и Анютка. Они с непониманием смотрят на батюшку, а он спрашивает:
– Дети мои, что произошло? Почему вы аки быстроногие лани, ворвались в ризницу, и удивились, увидев меня?
– Ничего, отец Харитон – ровным, покорным голосом говорю я – простите нас. Все в порядке.
Мы выходим из помещения и покидаем территорию церкви, не глядя друг на друга и чувствуя себя абсолютными идиотами.
В воскресенье, когда у нас собираются все друзья, я нетерпеливо поглядываю на часы – Саюри явно опаздывает, и скорее всего, цель ее опоздания – привлечь к своей персоне побольше внимания.
Появляется она тогда, когда мы все уже усаживаемся в беседке. Как всегда, улыбающаяся, привлекательная, в кимоно, она выходит из машины, за рулем которой сидит Чжан. В руках у нее большое круглое блюдо, накрытое крышкой.
– А где же ваша дочь? – спрашиваю я ее.
– Мин плохо себя чувствует, и я решила поехать одна.
Мы проходим к гостям, и я представляю Саюри всем своим друзьям, которые с интересом и подозрением смотрят на нее.
– Что же – говорит она – я тоже принесла вам угощение, причем наше, китайское блюдо, очень и очень вкусное.
Она эффектно откидывает крышку и ставит блюдо на стол. По телу у меня пробегает дрожь, и я еле сдерживаю крик удивления. Анька тихонько охает, а остальные переводят взгляд с блюда на Саюри и обратно. На этом самом блюде, красиво оформленные соусом и чем-то еще, лежат медвежьи лапы.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.