Нестор Иванович Махно, фигура, олицетворяющая собой всю стихию, трагедию и противоречивость Гражданской войны в России, остается одним из самых мифологизированных и дискуссионных персонажей отечественной истории. Для одних он — «батько», гений партизанской войны и защитник крестьянской вольницы, для других — кровавый бандит и авантюрист, сеявший вокруг себя лишь хаос и разрушение. Однако объективный исторический анализ его жизни и деятельности позволяет увидеть за этими полярными оценками сложную и многогранную личность, чья судьба была неразрывно переплетена с судьбами миллионов людей на юге Украины, оказавшихся между молотом красных и наковальней белых.
Его феномен, получивший название «махновщина», стал закономерным порождением эпохи крушения империи, воплощением глубинных чаяний крестьянства о земле и воле и одновременно ярким примером того, как революционная утопия терпит поражение перед лицом суровой реальности и железной необходимости государственного строительства.
Родился будущий предводитель повстанцев 26 октября 1888 года в большом селе Гуляйполе Екатеринославской губернии в беднейшей крестьянской семье. Его детство, окрашенное крайней нуждой и тяжелым батрацким трудом, начавшимся с малых лет, сформировало в нем стойкую ненависть к социальной несправедливости и ко всем формам угнетения человека человеком.
Рано оставшись без отца, он не получил практически никакого системного образования, но природный ум, наблюдательность и жажда справедливости компенсировали этот недостаток. Революция 1905 года, всколыхнувшая всю страну, стала для юного Нестора политическим пробуждением. Он примкнул к местной группе анархо-коммунистов, участвуя в экспроприациях и нападениях на представителей власти, видя в этих акциях не криминал, а справедливую борьбу с ненавистным строем. Эта деятельность была прервана в 1910 году, когда военно-полевой суд приговорил его к смертной казни через повешение, которая благодаря его несовершеннолетию и усилиям матери была заменена на бессрочную каторгу.
Годы, проведенные в каторжном централе Бутырской тюрьмы в Москве, несмотря на нечеловеческие условия, стали для Махно подлинным университетом. Именно здесь, в обществе политзаключенных, многих из которых были интеллектуалами и опытными революционерами, он углубил и теоретически обосновал свои анархистские взгляды. Он много и жадно читал, изучал историю, политэкономию, оттачивал навыки полемики. Тюрьма закалила его характер, превратив impulsiveного юношу в убежденного и фанатично преданного идее борца, готового до конца отстаивать свои идеалы свободы, федерализма и самоуправления. Февральская революция 1917 года даровала ему, как и тысячам других узников царизма, долгожданную свободу.
Он вернулся в Гуляйполе, где его энергия, ореол мученика, пострадавшего за народ, и природные лидерские качества быстро выдвинули его на авансцену местной политической жизни. Он возглавил Гуляйпольский Совет крестьянских и рабочих депутатов, создал профсоюз металлистов и анархистскую группу «Союз хлеборобов», став подлинным хозяином уезда. Под его руководством крестьяне приступили к стихийному черному переделу, экспроприируя помещичьи земли и организуя на них коммуны, реализуя на практике анархистский идеал свободного, безгосударственного труда.
Однако период относительно мирного строительства был недолгим. Подписание большевиками Брест-Литовского мирного договора весной 1918 года привело к оккупации Украины австро-германскими войсками, которые восстановили власть помещиков и начали жестокие репрессии против любого инакомыслия.
Именно этот момент стал точкой бифуркации и отправной точкой для создания уникального военно-политического явления — махновского повстанческого движения. Махно ушел в подполье и начал партизанскую войну, быстро снискавшую ему славу народного мстителя. Его небольшие, но невероятно мобильные отряды, действуя по принципу внезапного налета и безусловного уничтожения противника, наводили ужас на оккупантов и их пособников.
Крах германской оккупации осенью 1918 года и последовавшая за ним гетманская агония создали на огромных пространствах Левобережной Украины вакуум власти, который и была призвана заполнить Повстанческая армия Нестора Махно. Крестьянство, измученное грабежами и террором и видевшее угрозу как в возвращении помещиков с немцами, так и в националистических претензиях Директории Петлюры, массово потянулось под знамена «батьки», видя в нем единственного защитника и выразителя своих интересов.
К началу 1919 года под его командованием уже сражались десятки тысяч человек, а его влияние распространялось на несколько уездов. Армия Махно была уникальным историческим феноменом: она сочетала в себе добровольческий принцип формирования, выборность командиров, строжайшую дисциплину в бою, подкрепленную суровыми наказаниями за мародерство и пьянство, и четко выраженную анархистскую идеологию.
Главной военной инновацией махновцев, их тактическим козырем стало массированное использование тачанок — легких рессорных повозок с установленным на них пулеметом «Максим». Это обеспечивало им невероятную мобильность, возможность быстро концентрировать силы на нужном участке фронта и наносить сокрушительные удары по превосходящему по численности, но менее маневренному противнику. Именно в этот период сложились его сложные, двойственные и в конечном итоге трагические отношения с большевиками.
С одной стороны, они были идеологическими антиподами: большевики строили диктатуру пролетариата с мощным централизованным государственным аппаратом, в то время как махновцы с их лозунгом «Советы без коммунистов!» стремились к безвластию, федерализму и свободным советам, независимым от диктата любой партии. С другой стороны, перед ними стоял общий смертельный враг — Добровольческая армия Деникина, рвавшаяся к Москве. Это вынудило стороны заключить непростой военно-политический союз в начале 1919 года.
Однако этот союз изначально был браком по расчету и был обречен на провал. Большевики, видевшие в махновщине «кулацкое отклонение» и опаснейшего конкурента в борьбе за влияние на крестьянство, с самого начала проводили против нее подковерную борьбу. Они пытались подчинить себе повстанцев, рассорить их командиров, а когда это не удалось, развернули против них широкомасштабную пропагандистскую кампанию, объявляя Махно атаманом-антисемитом и бандитом, и начали репрессии в его тылу.
Летом 1919 года, когда деникинцы, прорвав растянутый фронт красных, устремились на север, махновцы, ведя тяжелейшие оборонительные бои с превосходящими силами белых, оказались фактически брошенными союзниками.
Оказавшись в клещах между наступающими деникинцами и враждебными красными частями в тылу, Махно принял решение прорываться на запад, в глубокий тыл белых. Этот рейд, совершенный в августе-сентябре 1919 года, вошел в легенды Гражданской войны. Пройдя с боями сотни верст, махновцы сеяли панику, громили тыловые гарнизоны, освобождали села и города, пополняя свою армию и в итоге захватив свою столицу — Екатеринослав. Этот успех стал апогеем военной славы Махно. Разгромив тылы Деникина и оттянув на себя значительные его силы, махновцы внесли неоценимый вклад в окончательный провал похода белых на Москву.
Но именно этот успех и сделал окончательный разрыв с красными неизбежным. После того как стратегическая угроза со стороны белых была ликвидирована, Махно вновь превратился для большевиков из временного попутчика в главного врага. В январе 1920 года, после одностороннего разрыва соглашения, большевики начали полномасштабные боевые действия против Повстанческой армии, объявив Махно вне закона.
Началась изнурительная война на два фронта: против регулярных частей Красной Армии и против сменившего Деникина барона Врангеля. Парадоксально, но именно махновцы, которых красная пропаганда клеймила как бандитов, контролировали огромные сельские территории, не позволяя белым восстановить там свою администрацию. Осенью 1920 года, когда врангелевская армия, закрепившаяся в Крыму, вновь стала серьезной угрозой, большевики пошли на второй, еще более циничный и вероломный союз с Махно.
Его отряды сыграли ключевую роль в прорыве неприступных укреплений Перекопа и разгроме белых в Крыму. Однако едва совместная цель была достигнута, советское командование вероломно напало на махновские части как в Крыму, так и в тылу на Украине. Начался заключительный, самый трагический этап борьбы — против огромной, отмобилизованной Красной Армии истощенная повстанческая армия была обречена. Раненый, больной тифом Махно с небольшим отрядом своих верных соратников продолжал сопротивление вплоть до августа 1921 года, после чего, будучи окруженным, был вынужден с горстью бойцов перейти румынскую границу.
Эмиграция стала для неуемного «батьки» медленной гражданской смертью. Лишенный своего естественного элемента — борьбы, широкой крестьянской поддержки и простора степей, он влачил тяжелое существование в Румынии, Польше, Германии и, наконец, в Париже. Он бедствовал, тяжело болел от старых ран и чахотки, но до последних дней продолжал интеллектуальную работу: писал мемуары, теоретические статьи, пытаясь осмыслить причины поражения анархистской революции, ведя острую полемику как с большевиками, так и с бывшими товарищами по анархистскому движению.
Умер Нестор Иванович Махно 25 июля 1934 года в парижской больнице для бедных в полной нищете и был похоронен на кладбище Пер-Лашез. Его историческая роль заключается в том, что он стал самым ярким и последовательным выразителем стихийного крестьянского протеста против любого угнетения — будь то помещик, белый генерал или красный комиссар.
Махновщина наглядно доказала, что анархизм может стать основой для массового движения и невероятно эффективной партизанской войны, но с той же очевидностью продемонстрировала его утопичность, организационную аморфность и политическую несостоятельность в противостоянии с жестко структурированным государственным аппаратом, каким в конечном итоге оказалась диктатура большевиков, сумевших предложить измученной стране не идеал свободы, но проект порядка.