Александра Васильевна всегда гордилась своей семьёй. Дом у неё был светлый, аккуратный, уютный - в нём чувствовалось дыхание женщины, которая умела хранить тепло очага. Муж, хоть и ворчливый на людях, дома становился мягче. Дочка недавно закончила университет, впереди её ждала свадьба. В доме витал аромат перемен, предчувствие чего-то нового, радостного, почти праздничного.
И вот как раз в этот период на лестничной площадке появилась новая соседка
Хозяева уехали в деревню досматривать мать, и свою квартиру сдали. Квартирантка, лет сорока пяти, среднего роста, ухоженная, с яркой улыбкой и манерой заглядывать прямо в глаза, будто она заранее знала, что понравится. Она легко, будто по сценарию, заговорила со всеми - рассыпалась в комплиментах, хвалила.
В гости к Александре Васильевне тоже напросилась сразу же - принесла домашние пирожки, которые, к слову, оказались на вкус отвратительными. Но это и к лучшему - у Аллы появилось больше поводов, чтобы похвалить соседей.
Она, не переставая, рассказывала, как у Саши (так она сразу стала называть Александру Васильевну) чисто и красиво в квартире, как вкусно пахнет, какая теплая атмосфера в их семье. А когда хозяйка угостила её своим пирогом, то Алла тут же сказала, что так готовить она не умеет.
- Как приятно, что у меня такие соседи рядом, - улыбалась она.
Александра Васильевна даже растерялась -не каждый день встретишь такую открытость
Внутри сразу возникло чувство, что Алла - человек доброжелательный. Соседка говорила бойко, то и дело касалась руки, улыбалась так, что невозможно было не улыбнуться в ответ.
Но вот муж, стоявший рядом, смотрел мрачно. Он не любил резкой фамильярности, а тут словно лавина обрушилась - улыбки, взгляды, похвалы.
- Противная, - буркнул он позже, едва соседка ушла. - Слишком уж улыбается. Неискренне.
Он говорил это, нахмурив брови, и жена почувствовала, как внутри зашевелилось лёгкое раздражение. Почему он всегда видит плохое там, где она - хорошее? Но спорить не стала.
Соседка, словно чувствуя, что нужно закрепить знакомство, на следующий день снова зашла к ним «на минутку»
Снова похвалила, как уютно всё у них: цветы на подоконниках, коврик у двери, даже старый буфет в углу назвала «очаровательным раритетом». Говорила без умолку, и в её голосе слышалось какое-то сладкое подвывание, будто она наяривала одну и ту же мелодию.
Когда речь зашла о дочери Александры Васильевна, глаза соседки чуть блеснули.
- Как вам повезло! - воскликнула она, глядя на семейное фото. - Такая красавица, да ещё и умница, университет закончила. И замуж выходит… ну просто счастье у вас, Саша!
Слова звучали как похвала, но у мужа вновь что-то дрогнуло в лице. Он отвернулся, а Александра Васильевна, напротив, почувствовала волну гордости. Ей было приятно слушать эти восхищённые слова - ведь действительно, дочь у них - особенная.
И всё же где-то в глубине души закралось лёгкое беспокойство. В улыбке соседки, в её пристальном взгляде, скользившем по вещам и людям, мелькало что-то излишнее, неуловимо колючее. Но Александра Васильевна отмахивалась от этой мысли. Ей хотелось верить, что на свете есть простая доброжелательность, без хитрости и зависти.
Прошло несколько недель
Соседка, словно по невидимой тропинке, всё чаще находила дорогу к их двери. Сначала - по мелочи. То что-то одолжите. То с вопросами: а что там с горячей водой обещают; что за ремонт в соседнем подъезде и т.д. Потом - чайку вместе попьём, а то дома скучно.
И Александра Васильевна, добрая душой, не могла отказать. Вроде и неудобно всё время принимать чужого человека, но улыбка соседки обезоруживала. Как не впустить?
За чаем соседка постепенно раскрывалась. Говорила о своём сыне.
- Вот у вас дочка - радость, гордость… А у меня… - голос её обрывался, будто она нарочно оставляла паузу, чтобы слова потяжелее легли на сердце слушателей. - Уехал он на заработки. Всё копит, копит… да и что там копить? Крохи платят. Ни к матери съездить, ни себе позволить. Тоскует. И я тоскую.
И глаза её вдруг наполнялись слезами, которые так и не катились по щекам, а лишь застывали влажным блеском.
Александра Васильевна слушала, и сердце её сжималось
Она знала, что значит скучать по ребёнку. Её дочка хоть и жила рядом, но уже готовилась к новой жизни, к замужеству, и в этом ожидании мать чувствовала лёгкую печаль. Слова соседки задевали живое: «А вдруг и моя уедет? А вдруг тоже далеко, навсегда?».
Муж же хмурился всё сильнее. Он сидел молча, только пальцами постукивал по столу.
Как-то, когда соседка ушла, он сказал:
- Ты не замечаешь, как она давит на жалость? Всегда одно и то же: несчастная мать, бедный сын. Слова мёд, а глаза - иглы.
Жена вспыхнула:
- Да что ты всё о плохом? Женщина одна живёт, ей тяжело, с кем ей ещё поговорить?
Она сама слышала в голосе нотку раздражения, но оправдывалась не столько перед мужем, сколько перед собой.
Время шло, и разговоры становились всё однообразнее
Соседка всё чаще заводила речь о сыне: как ему трудно, как несправедлива жизнь, как другие, «удачливые», живут в достатке. Она смотрела на Александру Васильевну так пристально, что та начинала чувствовать неловкость за своё счастье. Будто радость от предстоящей свадьбы дочери превращалась в роскошь, которой стыдно делиться.
И каждый раз, когда дочь приходила домой - румяная, весёлая, с букетом планов на будущее, соседка под каким-нибудь предлогом забегала, смотрела на неё восторженной улыбкой, но в глазах промелькивал тот самый блеск, от которого муж невольно сжимал губы.
Алла стала появляться в их доме так часто, что казалось, будто она живёт не напротив, а прямо у них за порогом. Всегда с улыбкой, всегда с чем-то в руках. То дешёвенькая брошка, то вычурный брелок, то какая-то косметичка ярких цветов, явно купленная на распродаже. И непременно - для дочки Александры Васильевны.
- Вот, тебе! Молодёжи нравится всё красивое! - и, не спрашивая, уже вкладывала подарок в руки девушки.
Дочь смущалась, неловко улыбалась, благодарила, но в её глазах мелькало напряжение
Александра Васильевна тоже чувствовала, что подарки эти не к месту, но отказывать… неудобно, ведь соседка обидится.
А вскоре стало происходить то, чего Александра Васильевна никак не ожидала. Дочка, ещё недавно сияющая и счастливая, полная планов на свадьбу, стала меняться. С парнем вдруг начались ссоры, то по пустякам, то всерьёз. Девушка то раздражалась, то закрывалась в себе, и всё чаще приходила к родителям с заплаканными глазами. А потом и вовсе слегла с температурой, будто всё напряжение разом вылилось в болезнь.
И в семье Александры Васильевна стали происходить разлады. Радость предстоящего праздника таяла, словно её вымывало из-под ног невидимым ручьём. И даже между ней и мужем начались стычки.
Женщина ловила себя на том, что раздражается на каждое его слово, он же отвечал холодно и резко. Их уютная, такая устоявшаяся жизнь вдруг начала рассыпаться, будто кто-то невидимый развязывал узелки их семейного тепла.
Однажды вечером у них была очередная ссора
Потом муж сел в кресло, сжал подлокотники и выдохнул тяжело, будто решился сказать то, что давно крутилось в голове.
- Это она!
- Что? - не сразу поняла Александра Васильевна.
- Алла! - муж почти выплюнул это имя. - Она нам что-то делает.
- Ну что ты выдумываешь, - устало ответила жена, хотя внутри её кольнуло. - Ты же сам не веришь во всю эту чушь.
Муж хмуро посмотрел на неё.
- Я и сейчас не верю. Но эта Алла… она как ведьма. Ходит, улыбается, а за улыбкой будто яд прячет. Ты не видишь? Всё пошло наперекосяк с тех пор, как она появилась!
Слова его прозвучали жёстко и страшно именно потому, что он никогда прежде не позволял себе таких мыслей. Александра Васильевна впервые ощутила, что в её душе тоже есть маленькое, но упорное сомнение - а вдруг правда?..
Жизнь семьи превратилась в какую-то игру в прятки
Александра Васильевна и её муж, люди немолодые и привыкшие к размеренному порядку, вдруг ощутили себя будто в осаде. Дом, когда-то наполненный теплом и смехом, стал похож на клетку: за дверью - чужая, навязчивая тень, которую невозможно игнорировать.
Возвращаясь с работы или из магазина, они сначала прислушивались - не слышно ли шагов за стеной? Подходили к двери - и сердце замирало, пока ключ не провернётся в замке. Открывали очень тихо, будто крадучись, чтобы не привлечь внимания. Даже дома старались не включать громко телевизор, и разговаривали в полголоса. Любой звонок в дверь заставлял вздрагивать, сразу смотрели в глазок. Если за дверью Алла, они замирали, делая вид, что никого нет.
Но иногда она всё-таки успевала их подкараулить. Улыбка - та же сладкая, приторная.
- Да я буквально на минуточку! - проскальзывая в квартиру, говорила соседка, как будто она была не гостем, а хозяйкой.
Супруги старались выпроводить её как можно скорее
Но каждый её визит оставлял тяжёлый след. Александра Васильевна стала замечать странные мелочи - в углу комнаты вдруг обнаруживалась иголка, на полке - свернутый клочок бумаги со щепоткой соли. Однажды прямо на ковре, возле их кровати, она нашла обломок свечи.
И словно в ответ на эти находки, беда за бедой - муж слёг с высокой температурой, его увезли в больницу, врачи поставили пневмонию. Дочь как-то пришла осунувшаяся, и сказала тихим голосом, будто чужим:
- Мам, свадьбы не будет. Мы решили расстаться.
У Александры Васильевны в тот момент будто земля ушла из-под ног.
И тогда она решилась пойти в церковь. Впервые за многие годы стояла под высоким сводом, слушала тихие молитвы, и от этого звука у неё в груди будто рассасывался тугой ком. Батюшка выслушал её молча, потом благословил и сказал просто:
- Держите дом в чистоте. И душу тоже. Не пускайте того, кто несёт смуту.
С этого дня Александра Васильевна изменилась
В очередной визит соседки она твёрдо сказала, что не нужно больше к ним ходить, у них много дел, и не до неё. И захлопнула перед носом Аллы дверь.
А потом, однажды, придя с работы, она увидела у порога пакет. В нём была земля - сырая, тёмная, с резким запахом, будто только что выкопанная.
Александра Васильевна замерла. Сердце заколотилось так, что отзывалось в висках. Она смотрела на этот пакет, словно на затаённую угрозу, и чувствовала - всё, это уже слишком.
Она не стала трогать землю, забежала в квартиру, села на пол, положила голову на колени, и закрыла глаза.
Хотелось накинуться с кулаками на Аллу - Александра Васильевна была уверена, что это она подсунула землю. Но что теперь делать? Она ещё от бабушек слышала, что нельзя трогать такие подклады, иначе порчу примешь.
Женщина чувствовала себя бессильной. Это никогда не закончится.
От отчаяния она позвонила хозяевам квартиры, в которой жила Алла. Между делом спросила, как у них дела, надолго ли они уехали. К своему разочарованию, узнала, что они не собираются в ближайшее время возвращаться, и вообще, квартиру они решили сдавать постоянно.
Тогда Александра Васильевна решила спасать свою семью
Она позвонила дочери, сказала, чтобы та выбросила все, что ей когда-либо давала Алла. И настояла на том, чтобы дочь сходила в церковь.
Сама надела перчатки, взяла пакет с землей, и понесла его на улицу. Выбросила со словами: «откуда пришло, туда и ушло».
Через несколько дней она столкнулась с Аллой у входа в подъезд. Соседка была перекошенная, на вид больная. Натянуто улыбнулась, и предложила попить вместе чай. Но Александра Васильевна ей решительно отказала.
Алла с такой злобой на неё посмотрела... С психом развернулась, и шмыгнула в подъезд.
И из её сумки выпал паспорт.
Александра Васильевна подняла его, руки у неё дрожали, когда она листала чужой паспорт. На фото Алла смотрела совсем другой: моложе, без этой вечной натянутой улыбки, с тяжёлым, упрямым взглядом.
Александра Васильевна быстро сделала снимки на телефон и, будто обжегшись, захлопнула паспорт. Внутри боролись два чувства: гадливость и странное торжество. Паспорт мог быть доказательством того, что Алла не такая, какой прикидывается.
Она аккуратно бросила документ в подъезде, у почтовых ящиков, и поспешила уйти. Пусть Алла сама найдёт его.
Женщина пошла к подруге
В голове зрела мысль - пора узнать, кто такая эта Алла на самом деле, и почему за её улыбками стоит такая тьма.
С подругой они искали следы этой дамы в интернете, но те выглядели жалкими и пустыми - пара фотографий с натянутыми улыбками, глупые тесты, банальные цитаты о «добре и счастье». Будто чужая оболочка, а не настоящая жизнь. И за этой оболочкой чувствовалась пустота.
- Бесполезно, - сказала подруга. - Давай я попрошу знакомого. С этой Аллой что-то не так.
И она оказалась права. Через знакомого полицейского выяснились неприятные вещи. Алла не раз фигурировала как свидетель в делах о странных смертях соседей - мужчина утонул в ванной; женщина пала с 7 этажа, когда мыла окна; ребёнок отравился покупными грибами. Всё вроде бы случайно… Но у многих ли людей так часто погибают соседи?
Сын же Аллы сидит в тюрьме - убийства, грабежи. И вот-вот должен выйти по УДО.
- Вот тебе и «добрая соседка», - горько усмехнулась подруга. - Прицепится, и жди беды.
Александра Васильевна почувствовала, как её подозрения превращаются в уверенность
Может, и вправду магия? А может, зависть и злость? Но какая разница? Важно одно - это зло рядом с её семьёй.
Она набралась решимости и позвонила хозяевам квартиры. Говорила спокойно, но твёрдо, и про странности с солью и иголками тоже сказала, хоть и чувствовала, что звучит почти по-старушечьи, как «бабушкины байки». Но хозяева слушали молча, и когда она упомянула, что сын Аллы выходит из тюрьмы, её слова стали последней каплей. Хозяева квартиры решили избавиться от такой квартирантки.
Алла уехала внезапно, не простившись ни с кем, оставив квартиру так, будто там жила не женщина, а сквозняк. И только на прощание - под дверью Александры Васильевны снова лежала горстка земли. Холодная, влажная, как чёрная метка.
А хозяева квартиры потом тоже звонили в смятении: в их жилье остались неприятные «сюрпризы» - соль в шкафах, иголки в щелях пола, земля в углах. Всё то же самое.
Вот так и не верь после этого в «нечистое»
Но едва за Аллой захлопнулась дверь, словно с семьи Александры Васильевны спала тяжёлая пелена.
Муж выздоровел на удивление быстро, словно болезнь растворилась в воздухе. Ссоры исчезли сами собой - они снова разговаривали спокойно, смеялись над мелочами.
А дочь, словно стряхнув дурной сон, помирилась с женихом. Заговорили о свадьбе, как прежде - с радостью, без горечи.
Александра Васильевна иногда вспоминала соседку, её натянутую улыбку, блеск в глазах, и сердце её холодело. Но тут же она крестилась и тихо повторяла:
- Откуда пришло, туда и ушло.