своё фото
Лукерья подняла тяжёлую корзину с мокрым бельем и, переваливаясь, пошла на задний двор усадьбы. Там она стала развешивать белье .
Потом присела на старое бревно, чтобы отдышаться.
Летнее солнце ласкало морщинистое лицо и натруженные руки старой женщины. Мимо промчалась дворовая девка Стешка с хворостиной в руке.
-Кыш-кыыш! - весело кричала она, подгоняя хворостиной стадо гусей. Гуси загалдели и белой лавиной двинулись к пруду.
Стешка бежала сзади, приплясывая босыми ногами. Весь её облик дышал радостью жизни, был наполнен молодой силой.
-Охохонюшки, - вздохнула Лукерья.
Давно ли и она, вот так гнала гусей, бежала с коромыслом на плечах за водой. Ей казалось, что впереди её ждёт только счастье и радость.
Девкой Лукерья была хороша. Многие парни посматривали на нее.
Но по сердцу ей пришёлся кузнец Панкрат.
С замиранием сердца смотрела она, как он бьёт молотом по раскаленному железу. Мышцы на руках у него бугрились. Молот казался со стороны игрушечным, так легко Панкрат управлялся с ним.
Лушка тоже нравилась парню. И он уже подумывал просить отца заслать сватов.
Редкие минуты встреч для молодых людей пролетали незаметно.
Панкрат, хоть и был ценен, как работник, но слыл непокорным, своенравным.
Часто управляющий выговаривал его родителям за непочтительное отношение.
-Панкрашка, - ругался отец, - смири гордыню, навлечешь ты на себя барский гнев.
-Батюшка, почему я должен молчать, когда управляющий сначала скажет сделать так, а потом иначе. А когда сделаешь, начинает ругать, что неправильно сделал.
-Молчи и выполняй. Мы люди подневольные, как барин скажет, так и делай.
Но Панкрату было невыносимо думать, что он должен подчиняться человеку, который глупее его.
За это его часто наказывали крутом или плетьми.
-Слушай, Луша, не могу я больше у этого барина работать. Давай на Юрьев день уйдём к барину, которому Измайловка принадлежит. Он, сказывают, добрый, крестьян бить плетьми не разрешает.
-А чем разрешает? - спрашивала Лушка, которая часто слышала крики из конюшни, где наказывали провинившихся крестьян.
-Вообще, ничем не разрешает. Ну ставят, кто виноват, на тяжёлую работу или ссылают на дальние хутора. А бить никого не разрешает.
Юрьев день(26 ноября)-день почитания Святого Георгия Победоносца.
В этому дню все полевые работы заканчивались, и крестьяне могли за неделю до Юрьева дня и неделю после переходить от одного помещика к другому.
-Ой, Панкраша, хорошо живётся у такого барина. Только мне страшно от тятеньки и мамоньки уходить.
-Все равно замуж за меня пойдёшь и придётся от родителей в мой дом уходить.
-Так это мы в одной деревне жить будем. И в гости ходить на праздники.
-Лушка, тебе все равно, что меня каждый месяц на конюшне бьют? Посмотри, - и Панкрат, задрав рубаху, показал ей красные рубцы на спине.
Лушка заплакала:
-Жаль, конечно, Панкраша. Но ты бы не спорил с приказчиком, меньше наказывали бы.
-Не любишь ты меня, Лушка, а то бы ушла бы со мной. Будем жить у хорошего барина, работать с радостью, детишек будем растить в добре да ласке.
Долго ещё уговаривал Панкрат девушку, и она согласилась уйти.
Дома с родителями обо всем поговорили.
-Ох, Лушка, зачем тебе этот переход. Нас барин не обижает. Мы живём спокойно, не бунтуем. А с таким мужем, как Панкрат, ты всегда будешь жить в страхе.
-Ой, Лушенька, деточка моя, ну куда ты пойдёшь? Жених и здесь у тебя найдётся. Пусть Панкрат идёт, к кому хочет. -, - заливалась слезами мать.
- А я не хочу другого мужа. Мне Панкрат по судьбе.
Приближался конец ноября. Шёл 1597 год.
Панкрат и Лукерья потихоньку готовились к переходу.
А тут указ царя Фёдора Иоанновича об отмене перехода крестьян к другому помещику в Юрьев день
Панкрат прямо почернел в эти дни. Луша тихонько плакала. Но у нее появилось чувство облегчения от сознания, что никуда уходить не надо.
Но Панкрат сказал:
-Пока суд да дело, мы можем уйти в Измайловское. Там приказчик уже ждёт меня. У них старый кузнец умер, вот им новый нужен.
Не знал он, что управляющий уже нажаловался барину, и тот приказал следить за непокорным кузнецом.
26 ноября тёмной ночью Панкрат и Луша пустились в путь. Не прошло и часу, как раздался топот копыт. Молодые люди спрятались в канаве. Мимо промчались всадники.
-Кто это? - вслух подумал Панкрат
- Панкраша, может это нас ищут? - прошептала Луша.
-Не выдумывай. Если и хватятся нас, то только утром. А мы будем уже в Измайловском.
И они двинулись дальше.
Когда начало светать, оставалось пройти несколько верст. И тут вновь появились всадники. Они заметили беглецов и пустились в погоню. Вскоре молодые люди были окружёны. Панкрат сопротивлялся, как мог. Но его связали и вместе с Лушкой бросили в телегу, которая ехала следом.
В усадьбе Панкрата бросили в подвал. А через день состоялось наказание беглецов.Панкрата били прутьями до тех пор, пока он не потерял сознание. Лушку наказали плетями и отправили жить на дальний хутор.
Мать Панкрата больше месяца выхаживала сына.
А потом по приказу барина его сдали в солдаты.
Больше влюбленные никогда не виделись.
Лукерья прожила на хуторе пять лет. Когда её вернули в деревню, замуж никто уже не взял.
Сначала она работала на кухне. А к старости её определили в помощницы к прачкам. Лукерья постарела, погрузнела. Сильно отекали ноги. Ходила вперевалочку.
Сейчас она даже и не помнила лицо Панкрата.
Тихо и смиренно она доживала свои дни.
Старики до сих пор вспоминают, как можно было переходить к другому помещику в Юрьев день.
"Вот тебе, бабушка, и Юрьев, день", - такую пословицу создал русский народ по этому историческом факту.
Уважаемые читатели,прошу вас подписаться на мой канал.