— Это ты во всём виновата! — рявкнул Антон, с силой швыряя на пол обглоданный до самой сердцевины башмак. Кожаный язычок болтался, как оторванный лоскут. — Смотри, что твоя тварь наделала! Совсем обнаглела!
Светлана молча подняла взгляд от книги. Она сидела в кресле, поджав ноги, и пыталась читать, чтобы не слышать очередной тирады.
В углу гостиной, в дорогой многоуровневой клетке, сновало большое, упитанное животное цвета мокрого асфальта.
Декоративная крыса Грета что-то деловито и быстро перебирала лапками в опилках, словно и не она только что уничтожила новую пару итальянских туфель.
— Антон, это не моя тварь, — устало, но твёрдо произнесла Светлана. — Это наш общий питомец. Ты сам её купил два года назад, утверждая, что это "существо с интеллектом". И ты же выпускаешь её гулять без присмотра, когда я на работе.
— Я выпускаю её, чтобы она размялась! Она не может сидеть в заточении целый день! — муж говорил громко, обращаясь больше к Грете, чем к жене. Крыса на мгновение замерла, уставившись на него чёрными бусинками глаз, потом снова засуетилась. — А ты её не любишь. Ты на неё смотришь с брезгливостью. Она это чувствует и так мстит. Портить начинает именно твои вещи. Мои-то она не трогает.
Это была чистая правда. За последние полгода Грета, которую Антон баловал сыром, печеньем и абсолютной свободой, принялась систематически уничтожать вещи Светланы.
Сначала это были мелкие проказы: погрызенный ремешок от дорогой сумки, следы зубов на кожаном переплёте ежедневника. Потом — больше.
Она проделала дыру в только что купленном шерстяном пальто, испортила шёлковое платье, вытащив его каким-то образом из шкафа.
На прошлой неделе она добралась до продуктов: влезла в хлебницу и надгрызла батон, оставив на нём явственные следы лапок и своих зубов.
Светлана попыталась бороться с крысой. Она закрывала дверь в комнату, но Антон часто забывал и оставлял её приоткрытой.
Тогда женщина убирала вещи в труднодоступные места, но крыса, обладая настойчивостью и умом, находила лазейки. Муж только отмахивался: "Она же живая! Ей скучно! Купи игрушку, развлекай её!"
В тот вечер, после башмака, чаша терпения Светланы переполнилась.
Она встала, подошла к клетке и плотно захлопнула дверцу на засов, который Антон вечно забывал задвинуть.
— Всё, — тихо сказала она. — Хватит.
— Что значит твое "всё"? — флегматично спросил Антон, уже уткнувшись в телефон.
— Всё. Я ухожу. Подаю на развод, — решительно ответила супруга.
Мужчина медленно опустил телефон. Он посмотрел на неё не с испугом, а с искренним, неподдельным недоумением, будто она только что объявила о решении полететь на Марс.
— Ты что, с ума сошла? Из-за какого-то башмака?
— Не из-за башмака, Антон. Из-за всего. Из-за этой вечной войны с твоим питомцем, которого ты не желаешь воспитывать. Из-за того, что я в собственном доме чувствую себя не хозяйкой, а мишенью для грызуна. И из-за того, что ты всегда винишь во всём меня.
Антон помолчал, переваривая услышанное. Его лицо, сначала удивлённое, стало постепенно краснеть. Он отложил телефон, тяжело поднялся с дивана и сделал несколько шагов к ней. В его глазах была обида и злость.
— Знаешь, что, — прошипел он, — я теперь всё понял. Я думал, у меня проблемы с крысой. А оказалось — настоящая крыса всё это время была ты. Ты сидишь, молчишь, копишь обиды, а потом — бац! — и подлый удар в спину. Подать на развод из-за ерунды?! Да ты просто искала повод! Настоящая, трусливая, подпольная крыса!
Он выпалил это и замер, тяжело дыша. Светлана не ответила. Она просто развернулась, прошла в спальню и начала складывать вещи в чемодан.
*****
Переезд дался на удивление легко. Родители Светланы жили не в городе, поэтому она сняла небольшую квартиру-студию.
Друзья, узнав о причине развода, лишь покачали головами. Кому-то история казалась комичной, кто-то искренне не понимал, как можно разрушить брак из-за животного.
Но женщина не оправдывалась. Она просто констатировала факт: совместная жизнь стала невыносимой.
Светлана подала на развод. Антон, успокоившись, попытался ей звонить, предлагал вернуть Грету в зоомагазин и начать всё заново. Но было уже поздно. Слова о "настоящей крысе" стали между ними непреодолимой преградой.
Через несколько дней позвонила свекровь Анна Васильевна. Она была крайне расстроена и смущена.
— Светочка, я не хочу лезть в ваши дела, но Антоша очень изменился. Он утверждает, что ты его бросила из-за крысы. Это правда? Может, вы сможете помириться? Он же хороший мальчик.
— Анна Васильевна, дело не в крысе, — спокойно ответила Светлана. — Дело в том, что ваш хороший мальчик не хотел нести ответственность ни за животное, ни за наши отношения. А когда я приняла решение о разводе, он оскорбил меня.
Свекровь тяжело вздохнула и положила трубку. Больше она не перезванивала.
Жизнь на новом месте начала налаживаться. Тишина была самым большим подарком.
Никто не кричал, не швырял испорченные вещи, не возмущался по поводу и без. Не нужно было постоянно быть настороже, проверять, закрыта ли дверь, убрано ли всё ценное с глаз долой.
Через три недели после переезда Светлана обнаружила, что пропал её любимый свитер — тёплый, кашемировый, подарок матери.
Она перерыла весь шкаф — его нигде не было. Потом она вспомнила: в последний день, когда укладывала чемоданы, отложила его в сторону, чтобы надеть потом, но в суматохе забыла.
Свитер остался в той, прошлой жизни. На дне корзины для белья.
Желание оставить его там и больше не вспоминать, лишь бы избежать встречи с Антоном, было сильным.
Но с другой стороны свитер был дорогим и важным подарком. Её мать, Тамара Ивановна, всегда трепетно относилась к подаркам.
Светлана написала Антону короткое сообщение: "Извини за беспокойство. Я забыла у тебя синий кашемировый свитер. Если не затруднит, положи его в пакет и оставь у консьержа. Я заеду и заберу".
Ответ пришёл почти мгновенно: "Забери сама. Я не твоя прислуга. Дверь открыта".
Мужчина злился. Это было очевидно. Светлана вздохнула. Ей очень сильно не хотелось видеться с ним, но и терять вещь тоже не было резона. Решено было поехать.
Она подъехала к дому ближе к вечеру. Поднялась на лифте. Дверь в квартиру, действительно, была приоткрыта. Женщина постучала и вошла.
В квартире пахло затхлостью и неубранностью. На кухне гора грязной посуды.
В гостиной было пусто. Клетка стояла на своём месте, но была открыта. Греты нигде не было видно.
— Антон? — позвала Светлана.
В ответ из спальни донёсся хриплый, невыспавшийся голос:
— Входи. Свитер там, где оставила.
Она прошла в спальню. Антон полулёжал на кровати, смотря в потолок. Он выглядел помятым и небритным. Свитера в корзине не было.
— Его тут нет, — сказала Светлана.
— Значит, где-то ещё. Ищи, если надо, — он даже не повернул голову.
Светлана почувствовала раздражение. Она начала нехотя осматривать комнату. Заглянула в шкаф — нет.
Под кроватью валялось несколько его футболок и носков. И что-то ещё… что-то серое и пушистое. Она наклонилась.
Под кроватью, в импровизированном гнезде, сколоченном из обрывков газет, лоскутов её старого шарфа и клочков ваты, лежала Грета.
И вокруг неё копошилось шестеро крошечных, слепых, розовых детёнышей. Грета-мать посмотрела на Светлану настороженно, но без страха, и издала тихий, утробный звук, предупреждая, чтобы не приближались к её потомству.
Светлана замерла. Вот оно что. Внезапно все "выходки" Греты за последние месяцы обрели совершенно иное, очевидное объяснение.
Её стремление грызть всё подряд, тащить в клетку тряпки, повышенный аппетит. Крыса готовила гнездо, потому что была беременна.
— Антон, — тихо произнесла женщина.
— Нашла? — лениво отозвался он с кровати.
— Иди сюда. Посмотри.
Он нехотя поднялся, с недовольным видом подошёл и наклонился. Минуту он молча смотрел под кровать.
Его лицо выражало целую гамму чувств: сначала недоумение, потом изумление, затем восторг и, наконец, растерянность.
— Ух ты… — прошептал он. — Детёныши. А я и не знал… Ничего не замечал.
— Именно, — холодно произнесла Светлана. — Не замечал. Ты выпускал её гулять, совершенно не думая о том, что она не стерилизована и что в нашем доме есть все условия для того, чтобы она нашла себе партнёра. Или ты думал, они заводятся из воздуха?
Антон не ответил. Он продолжал смотреть на крысиное семейство с глупой улыбкой.
— Знаешь, что это значит, Антон? — продолжила Светлана, и её голос зазвучал жёстко, без ноток прежней усталости. — Это значит, что Грета не мстила мне. Она вела себя как любое животное перед рождением потомства: искала укромное место и материал для гнезда. Мои вещи, из чистой шерсти, шёлка и кожи, идеально для этого подходили. Она не выбирала их специально, а использовала то, что было доступно. А доступно было то, что плохо лежало, и то, что ты, хозяин, не удосужился убрать подальше от её цепких лап. Ты не обеспечил ей безопасность, не обеспечил подходящие условия, не следил за её здоровьем. Ты просто выпускал её и умилялся, какой она "умный и свободолюбивый зверёк". А когда начались проблемы, ты обвинил во всём меня. И назвал меня крысой.
Мужчина медленно выпрямился. Улыбка с его лица исчезла. Он смотрел то на Светлану, то на гнездо под кроватью, и в его глазах читалось медленное, тяжёлое понимание.
Понимание всей глубины своей ошибки, своего эгоизма и незрелости.
— Света… — начал Антон.
Но ей больше нечего было сказать. Она повернулась и пошла к выходу. Свитер больше не имел никакого значения.
— Подожди! — крикнул он ей вслед. — А что мне теперь делать с ними? С семью крысами?!
Светлана остановилась у двери и обернулась. Она посмотрела на него — растерянного, небритого, стоящего посреди замусоренной спальни перед лицом последствий собственной беспечности.
— Воспитывай, — коротко бросила она. — Ты же так хотел быть ответственным хозяином. Вот и воспитывай. Всех. Начинай, наконец, делать что-то сам, а не ищи виноватых.
Женщина вышла на лестничную площадку, плотно прикрыв за собой дверь.
Лифт спускался вниз, и Светлана смотрела на меняющиеся цифры. Она не чувствовала ни злости, ни торжества. Только лёгкость.
Она была свободна от всего этого. От вечного бардака, от оправданий, от невидимой войны с животным, которое просто следовало своим инстинктам.
Телефон в её руке завибрировал. На экране появилось сообщение. Она прочитала: "Извини". Это был Антон.
Светлана не ответила. Вышла на улицу и вдохнула свежий вечерний воздух. Для нее история с крысой была завершена.