Настроение у Анны было ни к черту. Весь день валилась посуда из рук, даже любимая чашка треснула. Предчувствие чего-то нехорошего не отпускало. Проходя мимо кабинета мужа, она остановилась, заслышав какую-то возню. Тихонько постучала – тишина. Странно. Постучала еще раз – опять ничего. Тогда она просто толкнула дверь.
И обомлела. Сережа укладывал вещи в раскрытый чемодан, а на столе лежали билеты. Настоящие, бумажные – такие покупают, когда собираются уехать надолго.
Сергей обернулся на скрип двери, и его лицо исказила досада, будто она застала его за чем-то постыдным.
– Это не то, что ты думаешь, – выпалил он, словно оправдываясь.
У Анны перехватило дыхание. За тридцать лет она выучила все его интонации, каждую морщинку на лбу, каждый жест. Так он говорил редко – только когда чувствовал себя виноватым.
– А что я, по-твоему, думаю? – голос предательски дрогнул. – Что муж собирает вещички втихаря, даже не удосужившись предупредить жену?
Сергей выдохнул, словно проколотый шарик, и тяжело опустился на стул.
– Машка, ну присядь ты, – он кивнул на кресло. – В ногах правды нет.
– В ногах, может, и нет, – огрызнулась она, но всё-таки села, вцепившись в подлокотники. – Зато в чемоданах – предостаточно.
Сергей помолчал, вертя в руках ручку. Такая привычная картина – сколько раз она видела, как он так же сидит, обдумывая какое-нибудь рабочее решение. Только сейчас решение касалось их семьи.
– Витька позвонил, – наконец произнес он. – Помнишь Витьку Степанова?
– Как не помнить, – буркнула Анна. – В Крым укатил, как только там мост построили. Ты еще шутил, что он как крыса – первым почуял, куда бежать.
– Ну, это я сгоряча, – поморщился Сергей. – В общем, у него беда.
И начал рассказывать про жену Витьки, Тамару, которая умерла от рака, про инсульт самого Виктора, про то, что некому о нем позаботиться.
– Ну и при чем тут тайные сборы? – перебила его Анна. – Нельзя было просто сказать: «Маш, надо к другу съездить, помочь»?
– Можно, – кивнул Сергей. – Но дело не только в Витьке.
Что-то в его голосе заставило ее похолодеть. Она знала этот тон – так он сообщал ей пятнадцать лет назад о смерти ее матери, так говорил, когда Катька попала в аварию.
– Выкладывай, – потребовала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
Сергей встал, подошел к шкафу и достал старую, потрепанную коробку из-под обуви. Анна знала, что там – фотографии, которые он хранил еще с института. Она никогда в них не рылась, уважая его прошлое. Может, и зря.
Муж достал пожелтевший снимок и протянул ей. Молоденькая смешливая девчонка с копной темных волос и такой же молоденький Сергей – худющий, лохматый, совсем не похожий на нынешнего солидного мужчину.
– Маринка, – произнес он тихо.
– Та самая? – Анна подняла брови. – Которая бросила тебя перед госами?
– Я же говорил, что мы разбежались по глупости, – вздохнул он. – В общем, я ее случайно нашел в соцсетях прошлой весной. Живет в одном городе с Витькой, представляешь? Мир тесен.
– И вы переписывались, – Анна не спрашивала, а утверждала.
– Ну, так, ерунда, – замялся Сергей. – Пару сообщений в месяц, не больше. Она работает в библиотеке, разведена, детей нет.
Анна молчала, разглядывая фото. Ревность – глупое, бессмысленное чувство к молоденькой девчонке, которой давно нет. Эта Маринка наверняка давно превратилась в усталую тетку среднего возраста, как и сама Анна. И всё равно – кольнуло.
– Она сейчас в больнице, – продолжил Сергей, отводя глаза. – Воспаление легких, тяжелое. Три дня назад написала, что, может, больше не увидимся. И замолчала. Я звонил – трубку не берет.
– И ты решил ехать, – закончила за него Анна. – К Витьке – и к ней.
– Нет! – он резко мотнул головой. – То есть да. В том городе два человека, которые были мне когда-то дороги. И обоим сейчас плохо. Я не могу просто сидеть дома и делать вид, что всё нормально.
Анна встала и подошла к окну. Противная морось – не дождь, не снег – заливала стекла. На душе было так же мерзко и слякотно.
– Почему не сказал сразу про переписку? – спросила, не оборачиваясь.
Сергей помолчал.
– Сам не знаю, – признался честно. – Сначала казалось, что ерунда, не стоит и упоминать. Потом... потом стало неловко. А потом уже поздно было.
– Ты ее до сих пор любишь? – вопрос вырвался сам собой.
– Нет, – ответил он слишком быстро. – То есть... Черт, я даже не знаю, какая она сейчас. Просто... она была частью моей жизни. Важной частью. Первая любовь, всё такое.
Анна повернулась к нему. В груди клокотало что-то – не то обида, не то злость.
– Ладно, – сказала она неожиданно для себя. – Я еду с тобой.
– Что?! – он вытаращил глаза. – Маш, ты чего?
– Того, – отрезала она. – Тебе же к Витьке надо? Вот и поедем вместе. Заодно и на твою Маринку посмотрю. Как она там – оклемалась или нет.
Теперь настала его очередь растеряться.
– Ты серьезно?
– А похоже, что шучу? – она скрестила руки на груди. – Ты что думал – я дома сяду страдать, пока ты там будешь между другом и бывшей носиться? Нет уж, дудки. Или вместе, или никак.
– Маш, – он шагнул к ней, неуверенно коснулся плеча. – Спасибо. Я... я даже не знаю, что сказать.
– Ничего и не говори, – буркнула она. – Когда вылет-то?
– Завтра в восемь утра.
– Значит, у меня куча времени на сборы, – она развернулась и пошла к двери. – Не переживай, я быстро.
– Маш, – окликнул он. – Я правда...
– Знаю, – оборвала она. – Ты не заслуживаешь такую чудесную жену. Поздно спохватился.
И вышла, хлопнув дверью.
Ночью она ворочалась без сна, прислушиваясь к ровному дыханию мужа. Как он мог спать? Это всё мужики такие бесчувственные или только ее Серега? Она накручивала себя, представляя, как они встретятся с Маринкой, как та кинется ему на шею... А потом одернула себя. Глупости какие. Баба в больнице с пневмонией, какие тут объятия.
Утром она была разбитая, с мешками под глазами. Сергей на такси довез их до аэропорта. В самолете она задремала – сказалась бессонная ночь.
В аэропорту их встретил мужик, представившийся другом Виктора – Семен, кажется. Анна пропустила мимо ушей половину разговора, думая о своем. Очнулась, только когда Сергей напрямую спросил:
– А что с Мариной Волковой? Она еще в больнице?
– Марина? – переспросил Семен. – А, библиотекарша? Да кто ж ее знает, я с ней не общаюсь. Вроде болела, да.
«Вот и узнаем», – подумала Анна мрачно.
В больнице Виктор оказался намного хуже, чем она представляла. Одна половина лица словно стекла вниз, губы не слушались. Анне стало не по себе – Витька всегда был шутником, балагуром. А теперь лежал беспомощный, с потухшим взглядом.
– Серый, – прошепелявил он, увидев друга. – Прие-ехал всё-таки.
– А ты сомневался? – Сергей присел на краешек кровати, сжал его безвольную руку. – Как ты тут? Врачи что говорят?
– Буду жить, – попытался улыбнуться Виктор. – Здрасьте, Анна. Вы совсем не из-изменились.
«Врет и не краснеет», – подумала она, но улыбнулась в ответ:
– Здравствуйте, Виктор. Держитесь, мы поможем.
Они проговорили часа два, пока не пришла медсестра и не выгнала их, сказав, что больному нужен покой.
В коридоре Сергей остановился перед информационным стендом.
– Хочу найти Марину, – сказал он. – Она должна быть где-то здесь, если болеет.
Анна еле удержалась, чтоб не фыркнуть. Еще бы он не хотел!
– Я подожду в кафетерии, – сказала она сухо.
– Нет, – он взял ее за руку. – Пойдем вместе.
Она удивленно подняла на него глаза. Ожидала чего угодно – что будет просить отпустить одного, что будет юлить и выкручиваться. Но не такой прямоты.
– Хорошо, – кивнула она. – Пойдем.
В пульмонологии дежурная медсестра, пробежав глазами по списку, сообщила, что Волкову выписали три дня назад. Сергей растерянно заморгал.
– Как выписали? Она же писала, что при смерти!
– Ну, так и было, – кивнула медсестра. – Еле вытянули. Но сейчас уже дома, на поправку пошла.
– А адрес? – спросил Сергей.
Медсестра покачала головой, но потом, понизив голос, сказала:
– На набережной, в доме с башенкой. Все знают.
Дом с башенкой они нашли не сразу. Спрашивали у прохожих, блуждали. Анна замерзла – куртка оказалась слишком легкой для промозглой погоды. Сергей заметил, что она дрожит, снял свою куртку и накинул ей на плечи. Она хотела отказаться, но потом передумала. Пусть мерзнет, раз такой заботливый.
Консьержка сказала – третий этаж, квартира двадцать один. Пока поднимались по лестнице, Анна думала, как эта Маринка выглядит сейчас. Наверное, такая же эффектная, как на фото, только постарше. И смотреть будет с вызовом – мол, что, пришла на соперницу глянуть?
Сергей позвонил. Долго не открывали, потом послышалось шарканье и хриплый голос спросил:
– Кто там?
– Марина, это я, Сергей. Помнишь, ты писала...
Загремели замки, дверь приоткрылась, и Анна затаила дыхание.
На пороге стояла маленькая, изможденная женщина. Седые волосы кое-как собраны в пучок, лицо осунувшееся, глаза запавшие. Старый халат, растоптанные тапки.
«Господи, – промелькнуло у Анны, – да она же старуха!»
– Сережа? – женщина моргнула, словно не веря своим глазам. – Ты правда приехал?
Сергей шагнул к ней, обнял осторожно, как хрустальную. Анна видела, как напряглись его плечи, как бережно он касался этой женщины, чтобы не сделать больно.
– Приехал, конечно, – сказал он. – Ты пропала, не отвечала. Я испугался.
Марина, наконец, заметила Анну.
– Это твоя жена? – слабо улыбнулась она. – Наконец-то познакомимся. Проходите, только у меня бардак. Я только вчера вернулась.
Квартирка оказалась маленькой, заставленной книгами. Анна оглядывалась с любопытством – не так она представляла себе жилище соперницы. Думала – шикарно, модно, со вкусом. А тут – скромно, почти бедно. Старый диван, продавленные кресла, книжные полки. И кошачья шерсть повсюду.
– Простите за беспорядок, – Марина махнула рукой в сторону кресел. – Сил прибраться нет пока. Будете чай?
– Я сама, – Анна направилась к кухонному уголку. – Отдыхайте. Где у вас чайник?
Пока она возилась с чаем, пыталась подслушать, о чем они там шепчутся. Но слышала обрывками – что-то про сообщение, про больницу, про кислород.
– Я просто хотела попрощаться, – донеслось до нее. – Думала, умру, правда.
Чай наконец заварился, и она понесла поднос с чашками в комнату.
– Спасибо, – Марина взяла чашку дрожащими руками. – Вы очень добры, что приехали со своим мужем проведать его университетское увлечение.
– Вы были важны для него, – просто ответила Анна. – Значит, и для меня тоже.
Марина посмотрела на нее с удивлением.
– Знаете, – призналась она, – я всегда представляла вас другой. Серега почти ничего о вас не рассказывал, я уж нафантазировала себе какую-то фифу холодную.
– А он о вас вообще ни слова, – Анна хмыкнула, пытаясь скрыть обиду. – До вчерашнего дня даже не знала, что вы переписываетесь.
– Ну, мы с вами квиты, выходит, – Марина отхлебнула чай. – Он мне тоже не говорил, какая вы на самом деле.
– И какая же я? – полюбопытствовала Анна.
– Настоящая, – пожала плечами Марина. – Живая. С вами, поди, никогда не скучно.
– Еще бы, – усмехнулся Сергей. – За тридцать лет ни дня тишины.
Они рассмеялись, и Анна поймала себя на том, что смеется искренне. Напряжение потихоньку отпускало.
Разговор потек сам собой – о книгах, о городе, о библиотеке. Марина, несмотря на болезнь, оказалась интересной собеседницей – начитанной, с юмором, с какой-то внутренней силой. Анна вдруг поняла, что эта женщина ей нравится. Черт возьми, вот уж не думала, что такое возможно!
– А у вас дети есть? – спросила Марина.
– Дочка, Катя, – ответил Сергей. – Двадцать восемь, в Питере живет, архитектор. Недавно замуж выскочила.
– Внуки?
– Пока нет, – Анна улыбнулась. – Но мы на это дело намекаем при каждом удобном случае.
– А я всё мечтала когда-то, – вздохнула Марина. – Не срослось. Муж ушел, когда понял, что детей не будет. Теперь вот – книги да кошки.
Она кивнула в сторону подоконника, где дремал огромный рыжий кот.
– Это Бродский. А на кухне где-то Ахматова прячется.
– У вас хорошая жизнь, – сказала Анна, сама удивляясь своим словам. – Спокойная.
– Одинокая, – возразила Марина. – Но я привыкла. Сама выбрала такую судьбу.
Она снова закашлялась, и Сергей поспешил налить ей воды.
– Тебе нужно отдохнуть, – сказал он. – Мы пойдем, пожалуй.
– Останьтесь на ужин, – вдруг предложила Марина. – У меня, правда, шаром покати, но можно пиццу заказать. Мне так редко удается поболтать с кем-то, кроме читателей и Бродского с Ахматовой.
Анна переглянулась с мужем и кивнула:
– С удовольствием. Давайте я помогу.
За ужином разговор пошел о прошлом – студенческих годах, юности, общих знакомых. Анна с удивлением слушала байки о молодом Сергее, смеялась над историями про их похождения. И вдруг поняла, что совсем не ревнует. Что эта женщина – часть прошлого ее мужа, и это нормально. Что они не соперницы, не враги. Просто две бабы, которым повезло любить одного и того же мужика.
Когда прощались, Марина вдруг обняла Анну.
– Спасибо, что не бросили его одного, – шепнула она. – Он хороший, но иногда такое отчебучивает...
– Да уж знаю, – тоже шепотом ответила Анна. – Поправляйтесь. И пишите нам, не пропадайте.
В такси, по дороге к дому Семена, Сергей взял жену за руку.
– Спасибо тебе, – сказал он просто. – Ты потрясающая.
– Боялась до смерти, – призналась Анна. – Думала, увижу роковую красотку, которая до сих пор тебя любит.
– А увидела больную женщину, которой просто одиноко?
– Увидела славного человека, который был тебе дорог когда-то, – Анна положила голову ему на плечо. – И поняла, что прошлое – это просто прошлое. Оно нас делает такими, какие мы есть, но жить-то надо дальше.
Сергей крепко обнял ее.
– Я люблю тебя, – сказал он тихо. – Всегда любил.
– Знаю, – улыбнулась Анна. – Иначе бы ни за что с тобой не поехала. Остриглась бы налысо и перекрасилась в блондинку от горя.
Они расхохотались, и напряжение последних дней окончательно лопнуло, как мыльный пузырь.
Следующие пять дней пролетели в хлопотах. Они помогали Виктору с документами, договаривались насчет лечения. Дважды наведывались к Марине – привозили продукты, книги. А когда пришло время возвращаться домой, решили, что летом приедут снова – уже все вместе, с Катькой и зятем, чтобы показать им здешние красоты.
В самолете Анна задремала на плече мужа. Ей снилось море, пляж и веселая компания за длинным столом – Сергей, дочка с мужем, Виктор, уже здоровый, Марина с книжкой, и она сама – счастливая, умиротворенная.
Проснувшись, она увидела, что Сергей смотрит на нее с нежностью.
– О чем думаешь? – спросила сонно.
– О том, как мне свезло, – ответил он. – Тридцать лет назад я сделал правильный выбор. И каждый божий день радуюсь этому.
Анна улыбнулась и снова закрыла глаза. Самолет летел домой, унося их от прошлого, которое больше не страшило. Впереди была обычная жизнь – работа, дом, дочка, когда-нибудь внуки. И новые друзья, которых подарила эта нежданная поездка.
– Я тоже не прогадала, – прошептала она, засыпая. – И ни разу об этом не пожалела.