– Но вот эта подпись — ваша, Юлия Михайловна. Вы это признаёте?
Юрист банка, молодой и хищный Артём, ткнул пальцем в дополнительное соглашение. Ткнул так, будто пригвождал бабочку к пробковой доске. Он даже чуть наклонился вперёд, впиваясь взглядом в женщину напротив, словно боялся, что она сейчас растворится в воздухе вместе со своим нелепым лепетом про обман.
– Признаёте? – повторил он, отчеканивая слог за слогом.
Юлия вздрогнула. Воздух в мёртвой тишине зала судебных заседаний сгустился до состояния желе. Она посмотрела на строчку, где стоял её неаккуратный размашистый росчерк. Её подпись. Не подделка, не имитация. Она. Сама.
Молча кивнула.
И этот кивок, слабый, почти незаметный, прозвучал как приговор. На лице Артёма расцвела победная ухмылка. Всё. Поймал. Он поймал её на этом единственном островке правды в океане лжи. На единственной подлинной подписи среди горы наглых, кривых подделок. Теперь он был уверен — дело в шляпе. Он повесит на неё долги мужа. Все два миллиона с копейками. А она, вот эта тихая, сорокалетняя женщина с потухшими глазами, будет баранку вращать до пенсии, чтобы их отдать. Картина маслом.
***
Корень любой большой беды, как правило, кроется в чём-то хорошем. В любви, в надежде, в доверии. У Юлии всё выросло из доверия. Такого слепого и безграничного, каким любят только очень преданные женщины или очень наивные дети.
Её муж, Юрий, был из породы вечных двигателей. Предприниматель, генератор идей, человек-фейерверк. Сегодня он торговал лесом, завтра открывал шиномонтаж, послезавтра собирался строить коттеджный посёлок на Марсе. Глаза горели, планы рисовались на салфетках в кафе, а деньги… деньги на всё это великолепие брались в банках.
Он взял три крупных кредита. Один, второй, третий. Сложились они в аккуратную сумму — чуть больше двух миллионов. По всем трём займам он, не моргнув глазом, вписал поручителем свою жену. Просто взял и расписался за неё. Кривовато, неумело, но кого это волновало на этапе выдачи денег?
А потом, как это часто бывает с фейерверками, всё погасло. Бизнес прогорел, оставив после себя только дым и долги. И вот тогда банк, немного почесав затылок, пришёл за деньгами к поручителю. К Юлии.
Начался суд. Юлия, в шоке от свалившегося на неё «счастья», заявила, что ничего не подписывала. Назначили экспертизу. Эксперт, человек бывалый, посмотрел на подписи и хмыкнул. Фальшивка. Причём грубая. Казалось бы, вот она, победа. Можно выдохнуть.
Но Юрий оказался не просто фантазёром, он был хитрым фантазёром. Однажды вечером, когда судебные баталии уже начались, он подошёл к Юле. Вид у него был побитый и виноватый. В руках — стопка бумаг.
– Юль, милая, тут такая ерунда… – начал он вкрадчиво. – Мне корпоративную карту не продлевают. Нужно твоё поручительство, формальность. Сумма смешная, тридцать шесть тысяч. Подпиши, а? Для них это важно, чтобы показать, что семья меня поддерживает…
Она на него посмотрела. Уставший, задёрганный, родной. И поверила. Она вообще всегда ему верила. Не вчитываясь, не вникая, черкнула подпись там, где он указал пальцем. На одном листке, на втором, на третьем…
Она не знала, что в эту безобидную стопку про карту на 36 тысяч её заботливый муж коварно подложил два дополнительных соглашения. К тем самым миллионным кредитам, о существовании которых она до этого дня даже не подозревала. Допсоглашения, которые меняли какую-то несущественную деталь в графике платежей, но факт подписания которых, по мнению банка, означал одно: она знала о долге и была с ним согласна.
Шах и мат.
***
– Я не понимаю, Анна Сергеевна… – шептала Юлия своему юристу в гулком, пахнущем хлоркой и безнадёгой коридоре суда. Первое заседание было проиграно вчистую. – Экспертиза же доказала, что на основных договорах подписи не мои! Почему я всё равно должна платить?
Адвокат, Анна Сергеевна, женщина с усталыми, но очень умными глазами, говорила спокойно, даже жёстко. Сюсюкать с клиентами было не в её правилах. Им нужна была правда, а не утешения.
– Они цепляются за эти допсоглашения, Юля. Логика у них простая, как молоток. Раз вы их подписали собственноручно, значит, вы одобрили и основной долг. Со всеми вытекающими.
– Но он же меня обманул! – в голосе Юлии зазвенели слёзы, которые она так старательно сдерживала в зале. – Сказал, что это бумаги на те несчастные тридцать шесть тысяч по карте, а сам подсунул мне это… Я ему верила! Из-за этого… из-за этого обмана я теперь должна отдать добрачную квартиру, машину, всё?
– По мнению этого конкретного судьи — да. Она в решении так и написала, – Анна Сергеевна поморщилась, словно съела лимон. – «Своей подписью на дополнительном соглашении Иванова Ю.М. одобрила ранее заключённую ничтожную сделку». Это очень, очень слабая юридическая логика. Просто песня, а не логика. Но юрист банка теперь будет размахивать этим решением, как флагом. Использовать как прецедент по остальным делам. Он думает, что уже выиграл. Смотрели, как он на вас глядел? Как кот на сметану.
Юлия обхватила голову руками.
– И что нам делать? Что? Продать всё и отдать им?
– Глупости не говорите, – отрезала адвокат. – Готовить апелляцию. Искать деньги на госпошлину. И бить. Бить в самое сердце их аргумента. Прямо в гнилую сердцевину.
***
В офисе у Анны Сергеевны пахло крепким кофе и работающим без устали лазерным принтером. Юлия сидела на краешке стула и в сотый раз пересказывала свою историю, сбиваясь, путаясь и паникуя.
– А может, можно доказать, что он меня в заблуждение ввёл? Может, свидетелей найти? Он же при друге это говорил, при Валерке… Ой, нет, Валерка за него горой встанет… А может, в полицию заявить о мошенничестве?
Анна Сергеевна слушала, кивала, а потом решительно подняла руку.
– Стоп. Юля, послушай меня. Внимательно.
Она поймала её мечущийся взгляд и произнесла медленно, чеканя каждое слово, будто вбивая гвозди.
– Мёртвого. Нельзя. Оживить.
Юлия замолчала, не поняв.
– Что это значит?
– Это значит, что твои основные договоры поручительства — ничтожны. Слово такое есть в законе. Оно означает, что сделка не просто плохая или неправильная. Её нет. Юридически она не существовала ни одной секунды. Она родилась мёртвой в тот самый момент, как твой благоверный подделал на ней твою подпись. Понимаешь? Это юридический труп.
Анна Сергеевна сделала глоток остывшего кофе.
– А теперь скажи мне, что такое дополнительное соглашение? Это изменение или дополнение к основному, действующему договору. А можно ли что-то изменить в том, чего нет? Можно ли «одобрить» то, что мертво от рождения? Можно пришить живую руку к мёртвому телу и заставить его помахать тебе на прощание? Нет. Дополнительное соглашение к несуществующему, мёртвому договору — это просто бумажка. Филькина грамота, не имеющая никакой силы. Вот наш диагноз. И мы заставим областной суд его услышать.
Она смотрела на Юлию прямо и твёрдо. И в глазах Юлии впервые за долгие месяцы блеснуло не отчаяние и не слёзы. А что-то другое. Холодное, ясное, стальное понимание. Она наконец-то увидела выход из этого тёмного туннеля.
***
В апелляционной инстанции всё было иначе. Другой зал, больше, светлее. Вместо одной судьи — коллегия из трёх. Две женщины и мужчина, все с непроницаемыми лицами опытных юристов, которых трудно чем-то удивить.
Юрист банка Артём снова начал свою победную песнь. Вот решение районного суда, вот подпись ответчицы, вот её согласие в протоколе, вот одобрение сделки… Он говорил уверенно, но уже без прежнего хищного азарта. Что-то в спокойствии Анны Сергеевны его настораживало.
А потом слово взяла она. И методично, без эмоций, как хирург, начала препарировать позицию банка. Она не говорила об обмане, о доверии, о морали. Она говорила о праве.
– Уважаемый суд, Гражданский кодекс говорит нам, что ничтожная сделка недействительна с момента её совершения и не влечёт юридических последствий. Договоры поручительства, на которые ссылается истец, являются именно такими сделками, что подтверждено заключением судебной экспертизы. Они — юридический ноль. А теперь нам пытаются доказать, что этот ноль можно «одобрить» и превратить в два миллиона. Что с помощью дополнительного соглашения можно воскресить то, что никогда не было живым. Это не просто противоречит закону, это противоречит базовой логике. Нельзя дополнить пустоту. Нельзя изменить то, чего не существует.
Она говорила, а Юлия сидела рядом — уже не испуганная жертва, а собранный и строгий свидетель правосудия. Она смотрела на судей, на юриста банка, на своего, уже бывшего, мужа, который пришёл поболеть за оппонентов и теперь ёжился на скамейке. И в её взгляде не было ни страха, ни ненависти. Только холодная, звенящая пустота.
Когда коллегия судей, посовещавшись, огласила определение — решение районного суда отменить, в иске банку отказать, Зубову от долговых обязательств освободить, — она не заплакала. Она не бросилась обнимать юриста. Она лишь глубоко, судорожно выдохнула, будто не дышала всё это время.
Эта победа стала прецедентом. Железобетонным. В двух других судах, где рассматривались остальные кредиты, юристы банка, завидев Анну Сергеевну и пачку документов из областного суда, сникали на глазах. Их аргументы рассыпались в пыль. Логика «нельзя одобрить ничтожное» сработала безотказно. Банку раз за разом отказывали.
Единственное, что на ней осталось, — тот самый долг по корпоративной карте. Тридцать шесть тысяч двести пятьдесят семь рублей. То поручительство, которое она давала осознанно, пусть и впопыхах. Эту ответственность она приняла без единого возражения. Заплатила в тот же день. Потому что это было её. Её решение, её подпись, её долг.
***
Судебные тяжбы закончились. Два миллиона рублей испарились, превратившись в стопку бесполезных бумаг в архиве банка.
Юлия стояла у окна своей квартиры. Той самой, которую она чуть не потеряла. За окном шёл серый, унылый дождь, смывая с города пыль и чужие следы.
Миллионных долгов больше не было. Но и мужа в её жизни тоже не было. Он исчез после первого, проигранного Юлией суда, прихватив с собой свои и часть ее вещей и не сказав ни слова. Доверие, на котором всё держалось, оказалось такой же фальшивкой, как и подписи на тех договорах.
Она была свободна. Свободна от обязательств перед банком, от звонков коллекторов, от страха потерять крышу над головой. Но теперь перед ней стояла новая, пугающая, звенящая свобода одиночества.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята отсюда: Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 12.10.2021 №88-20775/2021 (УИД 43RS0003-01-2021-000349-32)