— Твоя мать только и ждала, когда я разведусь с тобой, Миша! Еще на свадьбе она сказала про меня: "эта девчонка нам не ровня".
Миша отложил газету и посмотрел на жену. Алина стояла у окна, обхватив себя руками, словно защищаясь от невидимого холода. Вечернее солнце золотило ее русые волосы, но лицо оставалось в тени.
— Не начинай опять, Алин. Мама никогда такого не говорила.
— Говорила! — она резко обернулась. — Думаешь, я глухая? Она шептала это своей сестре прямо в церкви, когда мы венчались. "Посмотри на нее — продавщица из магазинчика. Что она может дать нашему Мише?"
Миша тяжело вздохнул. Эта тема возникала в их разговорах все чаще, как заноза, которую невозможно вытащить.
— Алина, прошло уже пять лет. Неужели ты до сих пор...
— До сих пор что? До сих пор помню, как она морщилась, когда я рассказывала о своей работе? Как презрительно улыбалась, когда узнала, что я живу в коммуналке? Или как она "случайно" забывала пригласить меня на семейные ужины?
— Мама просто... она привыкла к определенному кругу общения. Ей нужно время.
— Время? — Алина горько засмеялась. — Пять лет недостаточно? А может, дело не во времени, а в том, что я действительно не ровня вашей семье?
Она подошла к старому комоду и достала из ящика пожелтевшие фотографии. Миша узнал их — свадебные снимки, которые Алина перебирала всякий раз, когда расстраивалась.
— Смотри, — она протянула ему один из снимков. — Вот она, твоя мама, на нашей свадьбе. Видишь это выражение лица? Словно она на похоронах присутствует, а не на торжестве собственного сына.
Миша взглянул на фотографию. Мать действительно выглядела напряженной, но он всегда объяснял это волнением и усталостью от подготовки к свадьбе.
— Может, она просто устала...
— Устала! — Алина вырвала фото из его рук. — А вот здесь, — она показала другой снимок, — она разговаривает с твоим дядей Петром. Видишь, как оживилась? А все потому, что обсуждает, как "неподходяще" я одета и насколько "простецки" выгляжу рядом с тобой.
— Откуда ты знаешь, о чем они говорили?
— Потому что подслушала! Да, подслушала! В день собственной свадьбы я подслушивала разговоры твоих родственников, пытаясь понять, почему они смотрят на меня как на прокаженную.
Миша встал и попытался обнять жену, но она отстранилась.
— Алин, ну хватит. Все это в прошлом.
— В прошлом? — ее голос звенел от возмущения. — Вчера твоя мама позвонила и сказала, что мы с тобой "неудачно поженились". Неудачно! Будто я — какая-то ошибка в твоей жизни.
— Она не это имела в виду...
— А что она имела в виду? Что мы слишком разные? Что я недостаточно образована для сына профессора? Что моя семья недостаточно обеспеченна?
Алина прошлась по комнате, нервно теребя край кофты.
— Знаешь, что самое обидное? Я действительно старалась! Записалась на курсы французского, потому что она постоянно вставляла французские словечки в разговор. Читала книги, которые она рекомендовала, хотя половины не понимала. Даже стиль одежды поменяла, купила эти дурацкие костюмы, в которых чувствовала себя чужой.
— Я не просил тебя меняться...
— Не просил, но молчал, когда она делала мне замечания. Помнишь ужин на твоем дне рождения? Когда я перепутала вилки и она сказала: "Видно, что Алина не привыкла к правилам этикета"? Ты промолчал, Миша. Ты даже не заступился за собственную жену.
Миша опустил голову. Он помнил тот вечер. Помнил, как мать действительно сделала это замечание, и как он почувствовал неловкость, но не знал, что сказать.
— Я не хотел устраивать скандал...
— Скандал? Защитить жену от унижений — это скандал? А знаешь, что она сказала мне на кухне в тот вечер, когда мы остались наедине?
Миша поднял глаза.
— "Милая, — Алина передразнила интонации его матери, — я понимаю, что ты стараешься, но некоторые вещи либо есть от рождения, либо их нет. Воспитание, манеры, чувство стиля — это не то, что можно приобрести, прочитав пару книжек."
— Мама могла и не так выразиться...
— Именно так! Слово в слово! А потом добавила: "Я не виню тебя, дорогая. Просто вы с Мишей из разных миров. Рано или поздно это станет проблемой."
Алина села на диван и закрыла лицо руками.
— И знаешь что самое страшное? Она оказалась права. Это действительно стало проблемой. Не для меня, не для тебя — для нас. Я чувствую себя самозванкой в твоей жизни.
— Алин, это глупости...
— Глупости? — она подняла на него красные от слез глаза. — Вчера ты разговаривал по телефону с Костей — твоим одноклассником. Вы обсуждали какую-то выставку, цитировали каких-то философов, смеялись над шутками, которые я не понимала. А я сидела рядом и чувствовала себя мебелью.
— Я не специально...
— Я знаю, что не специально! В этом-то и дело. Ты даже не замечаешь, как я отстаю от ваших разговоров. Как теряюсь, когда твои друзья начинают обсуждать книги, которые я не читала, фильмы, которые не смотрела, места, где никогда не была.
Миша сел рядом с ней.
— Но мне не нужна жена-энциклопедия. Мне нужна ты.
— Нужна? — Алина посмотрела на него с горечью. — А помнишь вчерашний вечер? Когда твой коллега Андрей рассказывал о поездке в Италию? Ты так загорелся, обсуждая с ним архитектуру Флоренции. А я сидела и думала о том, что никогда не была дальше дачи в Подмосковье.
— Мы можем поехать в Италию...
— На что? На мою зарплату продавщицы? На твою учительскую? Миша, будь реалистом. Твоя мама права — мы из разных миров. И дело не только в деньгах. Дело в том, что мы по-разному видим жизнь.
— Разве это плохо?
— Плохо, когда ты начинаешь стесняться жены перед своими друзьями. Да, Миша, не отрицай. Я вижу, как ты напрягаешься, когда я говорю что-то не то. Как пытаешься перевести тему, когда разговор заходит о моей работе.
Миша хотел возразить, но понял, что она права. Он действительно иногда чувствовал неловкость, хотя и не хотел этого признавать.
— Помнишь, как мы познакомились? — Алина улыбнулась сквозь слезы. — Ты зашел в наш магазин за хлебом. Я была в рабочем халате, волосы растрепанные, усталая после двойной смены. А ты... ты смотрел на меня так, словно я была самой красивой женщиной на свете.
— Ты и была, — тихо сказал Миша.
— Была... — она вздохнула. — А теперь? Теперь ты смотришь на меня и видишь все мои недостатки. Неправильное произношение, дешевую одежду, отсутствие высшего образования.
— Это не так...
— Так, Миша. И твоя мать это видит. Поэтому она и сказала вчера, что мы "неудачно поженились". Она просто констатировала факт.
Алина встала и подошла к окну. На улице зажигались фонари, и в их свете было видно, как начинался мелкий осенний дождь.
— Знаешь, о чем я думаю последнее время? О том, какой была бы твоя жизнь, если бы ты не женился на мне. Ты бы встретил кого-то подходящего. Учительницу, врача, юриста. Кого-то, с кем можно говорить о Прусте и Кандинском, кто понимает разницу между дорогим вином и дешевым.
— Мне не нужна такая жена...
— Нужна! — она резко обернулась. — Просто ты этого пока не понял. Но поймешь. Рано или поздно тебе надоест объяснять мне простые вещи, надоест притворяться, что мои интересы тебе тоже интересны.
— Алин, ты говоришь ерунду...
— Вчера ты час рассказывал мне о какой-то научной конференции. О новых методах преподавания литературы. Ты был так увлечен, так вдохновлен... А я сидела и кивала, не понимая половины того, что ты говоришь. И ты это заметил. Заметил и расстроился.
Миша молчал, потому что это была правда. Он действительно расстроился, увидев равнодушие в ее глазах.
— Твоя мама предлагала тебе познакомиться с дочкой своей подруги. Помнишь? Той самой Екатериной — кандидатом наук, которая пишет диссертацию о русской поэзии.
— Откуда ты знаешь?
— Я же говорю — подслушала. Случайно. Она говорила твоему отцу: "Вот бы Миша встретил такую девушку пять лет назад. Они бы так подходили друг другу."
— Алина...
— И она права, Миша. Екатерина умная, образованная, красивая. Из хорошей семьи. Ваши дети получили бы лучшие гены, лучшее воспитание. А что могу дать я? Только любовь. Но любви мало, оказывается.
— Мне достаточно твоей любви.
— Сейчас достаточно. А через год? Через пять лет? Когда ты окончательно поймешь, что я тебя тяжу назад?
Она села за стол и достала из сумочки документы.
— Поэтому я решила облегчить тебе задачу. Вот заявление о разводе. Уже заполненное.
Миша побледнел.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Я устала бороться с призраком идеальной жены, которую твоя семья видит рядом с тобой. Устала чувствовать себя неполноценной. Устала видеть разочарование в твоих глазах, когда я говорю что-то не то.
— Я никогда не был тобой разочарован!
— Был, Миша. Может, не осознавая этого, но был. Помнишь вечеринку у твоего декана? Когда все обсуждали новый роман Пелевина, а я сказала, что не люблю читать? Ты так смутился...
— Я просто...
— Простто понял, что твоя жена — недотепа. И знаешь что? В тот момент я тоже это поняла. Поняла, что никогда не стану такой, какой ты меня хочешь видеть.
— Я хочу видеть тебя такой, какая ты есть!
— Нет, Миша. Ты хочешь видеть меня такой, какой я была в первые месяцы нашего знакомства. Когда все было новым и романтичным. Когда различия казались милыми, а не раздражающими.
Алина встала и начала складывать свои вещи в чемодан.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь. Сегодня я переезжаю к маме. А завтра мы подадим заявление.
— Алин, остановись! Мы можем все обсудить, все исправить!
— Что исправить, Миша? Мое происхождение? Отсутствие образования? Тот факт, что я никогда не была в опере и не знаю, кто такой Шостакович?
— Мне плевать на все это!
— Сейчас плевать. А завтра? — она закрыла чемодан. — Знаешь, я даже благодарна твоей маме. Она помогла мне понять то, что я и так знала, но не хотела признавать. Мы действительно не подходим друг другу.
— Это не так...
— Так, Миша. И чем раньше мы это признаем, тем лучше для всех. Ты найдешь себе подходящую жену, а я... я перестану чувствовать себя самозванкой.
Она взяла чемодан и направилась к двери.
— Алин, подожди!
— Прощай, Миша. Будь счастлив. Серьезно. Ты заслуживаешь женщину, которая поймет твою любовь к Достоевскому и сможет поддержать разговор о французских импрессионистах.
— А ты что заслуживаешь?
Алина остановилась у порога.
— Я заслуживаю мужчину, который не будет стесняться моего происхождения. Который не будет напрягаться, когда я говорю "ложить" вместо "класть". Который полюбит меня не вопреки моим недостаткам, а вместе с ними.
— Я люблю тебя такой, какая ты есть...
— Нет, Миша. Ты любишь идею меня. Простую девочку из народа, которая должна быть благодарна за то, что профессорский сын обратил на нее внимание. Но я не хочу быть благодарной за любовь. Любовь не должна быть одолжением.
Она открыла дверь.
— Твоя мама была права с самого начала. Я действительно вам не ровня. Но знаешь что? Вы мне тоже не ровня. Потому что у меня есть то, чего нет у вашей семьи — искренность. Я никогда не притворялась лучше, чем есть на самом деле. В отличие от вас.
— Алина...
— До свидания, Миша. Береги себя.
Дверь закрылась. Миша остался один в квартире, которая внезапно показалась ему огромной и пустой. На столе лежало заявление о разводе, а рядом — их свадебная фотография. На снимке они оба улыбались, счастливые и влюбленные, не подозревая, что их разные миры рано или поздно столкнутся.
Он взял телефон, чтобы позвонить матери и рассказать о том, что случилось. Но потом передумал. Наверное, она будет довольна. Ее сын наконец-то освободился от "неподходящей" жены.
Миша посмотрел в окно. Дождь усилился, и в его барабанной дроби по стеклу слышались последние слова Алины: "Любовь не должна быть одолжением."
Только теперь он понял, как она была права.