— Три раза в день, — инструктирует Арсений, бросая на меня быстрый взгляд. — Главное, в душ сразу не иди, а то будет печь.
Он останавливает машину прямо возле моего подъезда, перекрывая проезд. Помогает мне выйти, точно так же, как Даня, ведёт меня к лифту и едет со мной на этаж. В кабине я разглядываю что угодно: пол, кнопки панели, носки своих сабо. Арсению этого не нужно — он смотрит прямо на меня.
Возле двери в квартиру я останавливаюсь. Не зря же Арсений вызвался проводить меня до двери. Он не тот, кто станет действовать исключительно из джентльменских побуждений, и наверняка захочет получить что-то взамен. Дорогой я решила, что так, как в Одинцово, больше быть не должно. Я не животное, чтобы заниматься сексом без чувств, тем более, когда наполовину стала инвалидом.
— Спасибо, что проводил. Надеюсь, ты не обидишься, если я не приглашу тебя войти, — сглотнув, я поднимаю глаза, чтобы дать ему понять, что имею в виду. — Я не в том состоянии.
— Заходить к тебе я не планировал, — саркастично замечает Арсений, но его глаза при этом приобретают оттенок льда. — С порогом будь аккуратнее.
***
Я в десятый раз разглаживаю несуществующие складки на платье, купленном по случаю юбилея отчима, и непроизвольно хмурюсь. В магазине казалось, что оно идеально мне подходит, но после смены трёх наборов украшений и четырёх пар туфель я начинаю в этом сомневаться. На праздновании шестидесятилетия Петра соберётся вся столичная богема, а мой наряд выглядит слишком просто.
Поправив укладку, я осторожно покачиваюсь на каблуках, чтобы выяснить, смогу ли проходить в них весь вечер. Щиколотку всё ещё немного тянет, но в остальном ничего критичного. Впервые за две недели я надену туфли.
Открытие террасы я всё же пропустила. Во-первых, хромая, я бы выглядела нелепо, во-вторых, за рабочую неделю я сильно устала и хотела отдохнуть, а в-третьих, решила немного дистанцироваться от Арсения. Всё-таки идти на поводу у сексуального влечения — это признак слабой воли. Не хочу каждый раз мучиться борьбой светлого и тёмного. Сердцем тянуться к одному, а за плотскими утехами бежать к другому. Если не удаётся объединить секс и влюблённость, нужно просто ждать. Всё лучше, чем предавать себя и кидаться в низменное. В конце концов, разве физическая сторона отношений имеет настолько важное значение? Одна СМС от Данила с простым «Как дела?» одаривает меня улыбкой и отличным настроением на весь день. В жизни именно это первостепенно — тепло и забота, и мне не стоит об этом забывать.
Нанеся на запястья по пшику туалетной воды, я втыкаю под мышку клатч и выхожу из квартиры. Если задержусь ещё хотя бы на минуту, то точно полезу заново перелопачивать гардероб и опоздаю на празднование.
Народу в зале тьма, но этим меня уже не удивить. Юбилей отчима пятилетней давности проходил с таким же размахом. Помню, я тогда готова была вцепиться в руку мамы и не отпускать её весь вечер. Никак не могла свыкнуться с тем, что люди, которых я много раз видела по телевизору, проходят в метре от меня. Как маме удавалось вести себя так естественно и свободно, до сих пор остаётся для меня загадкой.
Первым я замечаю Радкевича, моего непосредственного начальника. Он стоит в компании незнакомого мужчины и сухощавой женщины в длинном чёрном платье. Приосанившись, я иду к ним, чтобы поприветствовать. Валерий Аркадьевич тепло улыбается мне и даже спрашивает, как моя нога. Приятно, что он помнит. Я отвечаю, что уже лучше, после чего он представляет меня остальным. Мужчина — это его родной брат, а женщина — супруга и мать Вовы. Володя, оказывается, тоже находится здесь.
Попрощавшись, я отхожу на комфортное расстояние и оглядываю зал в поисках знакомых лиц. На моё счастье, день рождения проводится не в формате фуршета. Столы традиционно сервированы, а это означает, что скоро гости рассядутся и моя больная нога получит возможность расслабления.
Почувствовав на себе внимание, я кручу головой по сторонам и встречаюсь глазами с Луизой, которая активно мне машет. Улыбнувшись в ответ, я иду к ней и одновременно с этим внутренне подбираюсь. Сестра стоит в компании Данила и Арсения. Они меня не видят, потому что увлечены беседой. А я даже стала забывать, что Даня и Арс — лучшие друзья.
— Фифа-фифа! — одобрительно цокает сестра, оглядывая меня с ног до головы. — Нога значит зажила, если ты на каблуках? Было бы ужасно надеть такое крутое платье с балетками.
Я касаюсь губами её щеки и поворачиваюсь к остальным. Встретившись взглядом с Данилом, немного краснею. Он писал мне трижды на этой неделе. Ничего криминального: просто спрашивал, как у меня дела, как настроение, а я отвечала, что у меня много работы и что я иду на поправку.
Виртуальное общение — коварная вещь. Отсутствие личного контакта лишает события реалистичности и тем самым усыпляет совесть. Сейчас, когда я стою между Данилом и сестрой, моё чувство вины вновь трезвонит во все колокола.
— Привет, — сдержанная улыбка и кивок Арсению. Ему я тоже написала СМС в начале недели. Сказала спасибо за мазь, благодаря которой отёк сошёл за три дня. Он, разумеется, ничего не ответил. Наверняка считает, что ниже его достоинства перекидываться сообщениями.
Арсений смотрит в упор, и я неумолимо начинаю теряться. Опять кажется, что он способен прочесть мои мысли. Будто знает про мою переписку с Данилом и осуждает. Его волосы снова стали короткими, на щеках и подбородке темнеет щетина. Ему идёт. Он один, без Инессы. Она отошла, или они пришли не вместе? Луиза говорила, что Ладыгины точно будут на праздновании.
— Вы знаете, что мы сидим за столом именинника? — со значением сообщает сестра и тут же разражается смехом. — Родственный блат.
— Только мы вчетвером? — уточняю я.
— Нет, ещё родители Дани и Ладыгины, — она переводит хитрый взгляд на брата и начинает тихонько напевать: — Тили-тили тесто, у Арса есть невеста.
Арсений не удостаивает её шутливый выпад ответом, лишь кривит свой яркий рот в снисходительной усмешке. Мне становится некомфортно. Сестра ведь говорила, что у них с Инессой ничего серьёзного. Или с тех пор между ними что-то изменилось?
— Именинник нас зовёт, — не дав опомниться, Луиза подхватывает меня под локоть и тянет к столам. — Пойдёмте. Тосты, надеюсь, все приготовили? У папы должен быть лучший юбилей.
Заготовленного тоста у меня нет. Всё равно начну волноваться и забуду все слова. Поэтому решила импровизировать.
Родители Данила и Инессы уже сидят за столом, как и отчим. За две недели он успел вернуться в свой прежний вес, на смену серому цвету лица пришёл его обычный румянец. Выглядит совсем здоровым, и это не может не радовать.
— С днём рождения, — положив руку ему на плечо, я касаюсь губами гладко выбритой щеки. — Подарок будет вместе с тостом.
Отчим похлопывает меня по ладони, говорит спасибо. Желающих подойти к нему много, поэтому я сразу возвращаюсь на место. Место — это кресло между Арсением и Луизой. Слева сидят Ладыгины, справа — Косицкие. Такая рассадка, конечно, не случайна. Наверное, именно так Пётр видит свою будущую семью.
Мне снова становится неуютно, особенно когда Инесса, улыбнувшись мне в знак приветствия, тянется к уху Арсения, чтобы что-то ему сказать. Здесь не так уж и шумно. Что такого секретного можно обсуждать на дне рождения взрослого человека?
Он остаётся сидеть прямо, но продолжает её слушать. Я вижу, с каким удовлетворением смотрит в их сторону отчим и как улыбается мать Инессы. Этакое немое благословение. Моя ладонь, лежащая на столе, непроизвольно дёргается, и идеально начищенный фужер с глухим звоном валится на скатерть.
Теперь все взгляды устремлены на меня. Виновато улыбнувшись, я возвращаю его на место и мысленно ругаю себя за неуклюжесть. Хорошо, что он всё ещё пустой.
— Мне стоит пересесть? А то скоро вино принесут.
Арсений. Смотрит на меня снисходительно-иронично, и совсем не поймёшь, шутит он или говорит серьёзно.— Инесса тебе этого не простит, — бормочу я и тут же прикусываю губу от собственной бестактности. Господи, надеюсь, никто из сидящих этого не услышал. Это же просто верх невоспитанности.
Но Арсений, конечно, услышал. Его бровь насмешливо дёргается вверх, в глазах мелькает нечто отдалённо напоминающее любопытство.
— Да, спасибо большое, — с облегчением киваю официанту, который в этот момент вклинивается между нами, чтобы налить воды.
Следующим разносят вино и празднование официально начинается.
Отчима много и красиво поздравляют. Импозантные мужчины в дорогих костюмах, чью речь я слышала по радио и в телевизионных интервью, один за другим встают и говорят о том, как они ценят дружбу с ним. В подтверждение своих слов иногда присовокупляют какую-нибудь занимательную историю с цитатами. Луиза эмоционально признаётся, что Пётр — человек, которого она любит и уважает как ни одного другого, и даже смахивает слезу. Следующим к поздравлениям присоединяется Арсений. Он, как и всегда, немногословен, но сейчас в скупости его фраз сквозит неподдельная любовь. Желает отцу здоровья и обещает никогда его не подводить.
— Блин, у меня сейчас тушь потечёт, — тихо ноет Луиза, вцепившись мне в локоть. — И у папы тоже глаза на мокром месте.
Я смотрю, как, моргая покрасневшими глазами, улыбается отчим, и тоже ощущаю резь в веках. Всё это Пётр заслужил: и любящих детей, и расположение всех этих людей, пришедших разделить с ним праздник. Потому что он человек с большой буквы.
— Я тоже постараюсь кратко, — откашлявшись, я нервно сжимаю в запотевшей руке микрофон. — В мире нет ни единого человека, которому я была бы настолько благодарна. Вы дали мне новый дом, образование, показали, каким красивым и разнообразным бывает мир. Стали лучшим отцом, о котором я когда-либо могла мечтать, — чувства, выставленные на всеобщее обозрение, заставляют голос дрогнуть, а глаза намокнуть. — Спасибо. Я тоже сделаю всё, чтобы вас не подвести.
На трясущихся ногах я опускаюсь в кресло и чувствую, как сестра сжимает мою руку. Поблёскивающие приборы сливаются в одно мутное пятно, и чтобы вернуть себе возможность видеть, мне приходится сморгнуть слёзы.
— Держи, — перед глазами появляется белый накрахмаленный треугольник. Я беру его нетвёрдыми пальцами и прикладываю к глазам. Арсений протянул мне салфетку.
* * *
— Ну что, молодёжь, общаетесь? — отчим опускает свои громадные ладони нам с Луизой на плечи. Взгляд довольный, чуточку захмелевший. Мы за ним пристально следили: он выпил не больше трёх бокалов вина.
— Как настроение, именинник? — осведомляется сестра, вместо того чтобы подтверждать очевидное. — Долго ещё планируешь зажигать на своём пати?
Отчим раскатисто смеётся и даже треплет её по голове. В честь юбилея любимого отца Луиза даже не пытается огрызаться за испорченную укладку.
— Думаю, ещё часик посидим, а потом поедем в Одинцово. Завтра с утра мяса пожарим, поплаваем, да, девочки мои?
Я улыбаюсь. Да, он немного пьян. Пётр редко пьёт, а потому быстро хмелеет.
— Тогда давай не дольше часа, ладно? — Луиза корчит просящую мордашку. — А то у меня скоро глаза начнут слипаться, а у Аины нога больная.
Я в очередной раз восхищаюсь тем, какой гибкой бывает сестра. Девять вечера для неё детское время, да и в сидячем положении нога меня не сильно беспокоит. Она за здоровье отца волнуется, но знает, что если начнёт раздавать наставления, то Пётр обязательно встанет на дыбы.
— Эх, хилая нынче пошла молодёжь, — усмехается он и лезет в карман за телефоном. — Скажу Денису, чтобы через час подъезжал.
У меня дома самый настоящий бардак, и лучше бы мне завтрашний день посвятить уборке, но разве можно отказаться от выходных в Одинцово? Тем более после того, как отчим назвал нас с Луизой «мои девочки».
— Арсения, как подойдёт, предупреди, что скоро уезжаем, — Пётр смотрит на сестру. — Родченко его вконец заболтал.
Я машинально оборачиваюсь и оглядываю зал. Данил разговаривает со своим отцом, а в метре от него стоит Арсений в компании невысокого мужчины, чьё лицо мне кажется смутно знакомым. Рядом крутится Инесса. На ней идеально сидящее платье с открытой спиной, волосы цвета спелой пшеницы уложены волнами на один бок в стиле старого Голливуда. Очень эффектно.
— Они смотрятся, — замечаю я, отворачиваясь.
Сестра бросает мимолетный взгляд в их сторону и наводит на нас с ней камеру, собираясь сделать селфи.
— Арс и Инесса? Да, суперпара. Хоть сейчас на обложку.
Развернув телефон, она демонстрирует мне получившийся снимок.
— Пересними, а? — умоляюще шепчу я.
— Ну да, у тебя здесь лицо кислое, — соглашается сестра и крутит головой по сторонам. — О, вон Даня идёт. Попросим его нас сфотографировать.
Из ресторана мы выходим спустя полтора часа. Пришлось задержаться из-за долгих прощаний гостей с именинником. Данил нас провожает. У него дела в городе, но он обещает приехать завтра к обеду.
— Ну что, по коням? — задорно восклицает Луиза, открывая пассажирскую дверь отчимовского внедорожника. — Аин, может быть, с Арсом поедешь? А то полдивана цветами забито.
Мне начинает казаться, что в этот момент Данил на меня смотрит, и я машинально мотаю головой:
— Да нет. Уместимся как-нибудь.
— Ну ок, — пожимает плечами Луиза. — Тогда я с ним поеду, чтобы ему дорогой не скучать.
Мне становится неловко. Во-первых, потому что Арсений, который ещё не успел сесть в салон, слышал мой отказ, а во-вторых, потому что я будто бы вынудила сестру пересесть.
Хочу сказать, что не имею ничего против поездки с Арсением, но сестра уже забирается к нему в салон, попутно угрожая расправой в случае, если он начнёт быстро гнать. Я сажусь на задний диван к отчиму и снова чувствую себя полной дурой.
***
В Одинцово мы приезжаем ближе к полуночи, поэтому ни о каких чаепитиях и болтовне в гостиной речи не идёт. Арсений с Луизой прибыли раньше нас — «Ауди» стоит на своём привычном месте, а в комнате сестры горит свет.
Я желаю отчиму спокойной ночи и поднимаюсь на второй этаж. Кошусь на дверь в начале коридора и на секунду затаиваю дыхание, чтобы уловить доносящиеся из-за неё звуки. Ничего не слышу, разумеется, и ускоряю шаг. Принять тёплый душ, смыть косметику, избавиться от украшений и лечь спать. Выпитая за вечер пара фужеров вина давно выветрилась, и моё сознание свободно от неправильных мыслей.
Наверное, потому что день получился длинным и полным впечатлений, у меня не сразу получается уснуть. Лента событий нарезанными кадрами мелькает перед глазами: кисть Данила в обрамлении чёрно-белой манжеты тянется ко мне, чтобы стукнуться фужерами, расслабленно улыбающийся отчим окидывает глазами свою семью, Луиза шепчет, что я молодец, и сжимает мою руку. Насмешливый синий взгляд. Изящный изгиб спины в вырезе шёлкового платья.
Я морщусь. Неужели Арсений действительно женится на Инессе? Случай из разряда фантастики.
И почему эта мысль вообще меня беспокоит? Наверное, потому что представить Арсения чьим-то мужем у меня не получается. На моей памяти он даже ни с кем не встречался, а здесь раз! — и вдруг женится. Пожалуй, Инессе можно только посочувствовать, если это окажется правдой. Во-первых, потому что на людях Арсений ни разу не был с ней ласков, а во-вторых, потому что дважды спал со мной. Может ли кольцо изменить человека? Такого, как Арсений, — вряд ли. Взять хотя бы Данила и Луизу. Даня в своё время был тем ещё ловеласом, но с Луизой он изменился: реже встречается с друзьями, больше работает. И они не стесняются проявлять свои чувства на публике: обнимаются, смеются. Это и есть нормальные отношения. Сомневаюсь, что Арсений на подобное способен.
Я накрываю голову подушкой. Слишком много рассуждений о том, на что способен и не способен Арсений. Да и не мне его осуждать. Просто он такой человек. Для чувств в его жизни отведено мало места, он мыслит практично, как потребитель. Брак с Инессой выгоден ему и его семье, а для него это достаточный стимул, чтобы жениться. Он же пообещал отцу его не подводить. Может, это и имел в виду. И Луиза не подведёт. Выйдет замуж за Даню, и в семье Авериных наступит тотальное счастье.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Салах Алайна