— Ой, кстати… — Радмила виновато кривит лицо, извиняясь за свою забывчивость. — Как здоровье у Петра Алексеевича? Когда он вернётся домой?
— Прилетел сегодня утром. Врачи настаивали, чтобы он пробыл в клинике ещё неделю, но ты же знаешь, какой он. Состояние у него стабильное, на двигательных и речевых функциях, слава Богу, инсульт никак не отразился. Говорят, потому что его скорая быстро в больницу доставила. Мы с Луизой на прошлой неделе экипажу подарки отвозили. Сегодня в Одинцово обед будет в честь его возвращения, поэтому я скоро поеду.
— Слушай, а дальше что? Я имею в виду, с Арсом? Ты с ним ещё раз планируешь? — Радмила многозначительно поигрывает бровями. — Ну ты поняла… Секс?
Вопрос застаёт меня врасплох. Уже после того, как стало известно, что с Петром все в порядке, я часто думала про Арсения. Это получалось непроизвольно. Я спотыкалась о мысли о нём, как о высокий порог, в самый неожиданный момент: когда оформляла бронирование, когда готовила завтрак, в душе и особенно часто — перед сном. Но по-другому ведь и быть не могло: он стал моим первым мужчиной. Для меня это событие, даже если для него не так. Но повторный секс? Я не могу представить, при каких обстоятельствах это могло бы случиться. Я и он по-прежнему остаёмся непересекающимися вселенными, людьми из разных весовых категорий.
А вслух говорю:
— Нет, конечно. Это была одноразовая акция.
Проведя в кофейне ещё около получаса и выслушав рассказ Радмилы о её очередном карьерном достижении — сотрудничестве с премиальным брендом, — я расплачиваюсь по счёту и вызываю такси в Одинцово. За дороговизну поездки впервые не переживаю: пару дней назад я получила зарплату, которая превзошла мои самые смелые ожидания. И всё благодаря отчиму. Теперь я знаю, что его договорённость с Радкевичем, помимо моего трудоустройства, включала в себя и крепкий материальный фундамент. Денег, которые мне платят, хватает не только на аренду квартиры и еженедельные поездки в Одинцово с пакетом деликатесов из супермаркета, но и чтобы откладывать на покупку чего-то стоящего. Например, путешествия или даже автомобиля. Про квартиру пока не задумываюсь — уж больно цены на столичную недвижимость кусачие.
Хочется купить что-нибудь к приезду отчима, но кроме букета в голову ничего не идет, а цветы такой несентиментальный человек, как Пётр, вряд ли оценит. Поэтому, не претендуя на оригинальность, я заезжаю всё в тот же супермаркет по дороге, беру наше с Луизой любимое вино, банку с гигантскими оливками, португальскую колбасу, большой пакет с фруктами и банку мёда. Последнее — для отчима. Ему сейчас показана строгая диета и нужны витамины. Мёд и фрукты в Одинцово наверняка уже есть — Луиза позаботилась, — но мне тоже хочется разделить радость Авериных по поводу его возращения.
Я знаю, что в доме соберутся все, но внутри всё равно екает, когда я замечаю машины Данила и Арсения, припаркованные рядом. Непроизвольная реакция. С той памятной ночи в Одинцово прошло почти две недели. С Данилом мы больше не виделись, с Луизой пересекались в городе, а с Арсением несколько раз созванивались, чтобы обсудить состояние отчима. Разговоры с ним никогда не выходили длинными и, естественно, не затрагивали никаких личным тем, но даже они стали для меня приятным открытием, что в нужный момент Арсений нашёл в себе силы выключить негатив.
Я знаю, что по его настоянию Петра перевезли в частную питерскую клинику и что в первую неделю его пребывания там Арсений летал к отцу трижды. Правда, когда я выразила желание самой съездить туда на выходные, он ответил, что это будет лишней тратой времени и денег, потому что за отчимом и без того осуществляется круглосуточный уход. Такая прагматичность очень в его духе. Так или иначе, пока я собиралась с мыслями, Пётр успел вернуться сам.
— Ну вот, теперь все с сборе! — восклицает с порога Луиза, по привычке выдёргивая из моих рук пакет. И чуть громче: — Эй, все! Аина приехала! Дуйте быстро к столу.
***
— Чувствую себя как в советском санатории, — ворчит отчим, тыча вилкой в тушёные овощи. — Ты так всех гостей распугаешь, — с шутливой строгостью он смотрит на Луизу. — Кролик тоже варёный?
— Не варёный, а запечённый в фольге, — с ухмылкой парирует сестра. — Привыкай, папуля. Я теперь твой личный диетолог.
— Услуги которого очень дорого обходятся, — вставляет Арсений.
В его голосе, как и всегда, нет намёка на юмор, но все сидящие за столом, включая меня, знают, что сейчас он шутит.
Постепенно моя привычная скованность улетучивается, и на её место приходит уютное тепло. Обстановка за столом по-настоящему семейная, а отчим, несмотря на то что немного осунулся, выглядит так, будто его жизни ничего не угрожает. Луиза взяла на себя роль хозяйки и строго отчитывает каждого, кто пытается ей перечить, Арсений и Пётр подшучивают над ней в своей обычной «нешутливой» манере, Данил посмеивается, а я… просто наслаждаюсь возможностью быть частью происходящего. В свете нависшей угрозы каждый из присутствующих словно стал чуточку мягче и заботливее. Это изменение настолько ощутимо, что я больше не напрягаюсь, когда случайно пересекаюсь взглядом с Арсением. Знаю, что никакой колкости в свой адрес я не услышу, хотя бы потому, что он не станет расстраивать отца.
— Мои подчинённые тебе спасибо не скажут, — замечает Пётр, всё так же обращаясь к Луизе. — Я на твоей диете вконец озверею.
— Значит, включим в рацион успокоительное, — нараспев отвечает сестра и придвигает к нему блюдо с овощным салатом. — Давай ещё положу?
Отчим делает короткий знак рукой, такой, что становится ясно: настойчивость Луизы ни к чему не приведёт, и смотрит на Арсения.
— Ты с Радкевичем плотно теперь завязался, говорят? Одной террасой не ограничилось?
Я достаточно присутствовала на семейных обедах, чтобы знать: Арсений ненавидит обсуждать свою работу при других. Каждый раз, когда Пётр начинал его о чём-нибудь таком расспрашивать, он отвечал либо односложно, либо бурчал, что они поговорят позже. Поэтому вдвойне удивительно услышать от него:
— Да, в остальных отелях договорились террасы заменить в рамках капремонта. И в уральской сетке, которую он с Реутовым держит, тоже. Я, кстати, не настаивал — Валерий сам предложил. На следующей неделе туда с менеджером слетаю оценить фронт работы.
Пётр удовлетворённо кивает.
— Хорошо, что дело на откуп менеджерам не бросаешь. Наше с Валерой поколение индивидуальный подход любит. Если уж он компаньона не поленился дёрнуть, значит тебе доверяет.
— Я тоже так подумал, — кротко соглашается Арсений.
Меня осеняет: это не случайно снизошедшее благодушие. Так он пытается порадовать отца. То, что Арсений способен на подобную сентиментальность, производит на меня такое сильное впечатление, что даже в носу начинает покалывать.
— Через две недели у меня юбилей, — продолжает Пётр. — Праздновать, наверное, как в прошлом году, в «Аристократе» будем.
Рот Луизы приоткрывается в возмущении — мол, какое празднование, когда ты после больницы, — но отчим моментально её осекает.
— Глаза пучить не нужно — это не обсуждается. Я из-за одного инсульта себя заживо хоронить не собираюсь. Вот думаю Ладыгиных пригласить.
Он говорит это вроде бы для всех, но сам смотрит на Арсения. Я невольно скрещиваю под столом ступни. Разумеется, Пётр подразумевает не только родителей, но и Инессу. Даёт понять, что одобряет их пару.
Арсений тянется за бокалом воды, делает большой глоток и, вернув его на место, кивает.
— Конечно. Хочешь — приглашай.
— Ой, Арс сегодня такой милый, почти как Дед Мороз, — насмешливо фыркает Луиза. — Даже Аине ничего сомнительного не сказал. Все, наверное, заметили.
В этот момент мне начинает казаться, что глаза каждого из присутствующих устремлены на меня и они начинают догадываться. Сегодня Арсений и правда был со мной обходителен и даже пару раз просил передать ему салфетки.
— Думаю, это ненадолго, — бормочу я, переводя взгляд с Данила на отчима. Мысль о том, что случившееся две недели назад станет явным, приводит меня в ужас, и я всеми силами хочу отвести от себя подозрения.Арсений продолжает невозмутимо ковырять свой салат, отчего я чувствую себя полной идиоткой. К счастью, Луиза в третий раз решает предложить отчиму свежевыжатый сок, и ворчание, которым он разражается, отвлекает остальных от моего замешательства.
Я украдкой посматриваю на Данила: не заподозрил ли он чего-нибудь? Когда он коротко мне улыбается, понимаю, что моя мнительность перешла в разряд параноидальной.
— Отцу про юбилей тоже передай, — Пётр переводит взгляд на Даню. — Чтобы на двадцать первое ничего не планировал. При встрече лично его приглашу.
Данил кивает.
— Как раз через пару часов с ним увижусь.
— Ты всё-таки не останешься, да? — Луиза по-детски выпячивает нижнюю губу и кладёт подбородок ему на плечо.
Я не могу не отвести глаза. Это выше моих сил. Я принимаю отношения сестры и Данила, но подглядывать за проявлением их чувств… Кажется, будто я не имею на это права. Тот момент с «почти поцелуем» остался на моей совести отголоском предательства.
— Не могу. Обещал с ним во Владимир скататься.
Кажется, он целует Луизу в лоб — по крайней мере, так мне видится боковым зрением. Из-за того, что Данил не останется ночевать, я, на удивление, не испытываю разочарования. Про себя я поняла, что его отношения с сестрой воспринимаются мной гораздо спокойнее, если не приходится за ними наблюдать. Когда в начале недели Луиза затащила меня в парфюмерный салон помочь с выбором духов для Данила, я делала это с удовольствием.
Данил уезжает ещё до того, как на столе появляется десерт: сыроедческий торт, который Луиза заказала в жутко дорогой и модной кондитерской. Выглядит он привлекательнее самого калорийного десерта, и даже воинственно настроенный отчим начинает поглядывать на него с беспокойством.
— Никакого жира, сахара или муки, — победно объявляет Луиза, нарезая куски. — Только фрукты, овощи, мёд и орехи. Арс, это тебе вместо протеинового батончика перед спортзалом.
Чтобы не оставаться в стороне, я встаю готовить чай. Луиза и здесь позаботилась: вместо привычных упаковок пуэра и ганпаудера я нахожу травяные сборы.
Залив заварочник кипятком, я тянусь за кружками, отчего топ немного задирается. Кожу поясницы начинает моментально покалывать, следом вспыхивают щёки. Никто из присутствующих не может смотреть так осязаемо, кроме Арсения.
Первое моё желание — это одёрнуть футболку и быстро достать чашки, но вместо этого я делаю противоположное: встаю на цыпочки и тянусь в самый дальний угол ящика, убеждая себя, что только кружки, стоящие там, мне нужны. Покалывание распространяется на половину спины, но когда я поворачиваюсь к столу, Арсений разглядывает свой телефон.
Я ставлю чашку перед отчимом, следующую осторожно опускаю перед Арсением.
— Тебе сахар нужен? — уточняю, невольно пробегаясь взглядом по крупным венам на его предплечьях.
Он даже головы не поднимает.
— Знаешь же, что нет.
Хочется ответить ему что-то в его духе («Это вместо спасибо?») или же просто пробурчать «козёл», но ничего из этого я, разумеется, не делаю. Победить в словесной перепалке с Арсением мне точно не по силам. Ему достаточно просто бровь поднять в своём издевательском «Ты серьёзно?», и я окончательно потеряюсь.
Чаепитие тоже проходит мирно: мужчины обсуждают футбольный чемпионат, а Луиза читает мне вводный курс о пользе и вреде сыроедения. За эту неделю она сильно поднаторела в правильном питании. После Арсений уходит в спортзал, а отчим — отдыхать. К концу обеда становится по-настоящему заметно, что инсульт не прошёл для него бесследно: он выглядит уставшим, и остывшая тревога снова ко мне возвращается.
— Вы ещё меня под руки подхватите! — рявкает он, когда мы с Луизой, не сговариваясь, семеним за ним к лестнице.
Конечно, Петру, привыкшему держать толпы народа в подчинении, тяжело даётся любой намёк на его слабость. Сестра тоже это понимает, а потому ни спорить, ни шутить больше не пытается.
— Папа упрямый, как чёрт, — сетует она, когда мы, вооружившись банными принадлежностями, спускаемся в спа. — Три питерских врача сказали, что ему нужен покой, а он на работу со следующей недели выйти собирается. Слышала же? Ещё и юбилей праздновать хочет.
— Может, получится его отговорить? Это же ему несколько часов со всеми нужно будет общаться.
— Арс говорит, это из-за того, что папа баллотироваться хочет. Поэтому он ему и про Ладыгиных сказал. В очередной раз намекает, что Арсу надо всерьёз подумать над отношениями с Инессой.
— Арсений разве умеет слушать чужие советы? — замечаю я как бы между прочим.
— Вообще нет, но папа наш тот ещё стратег, — тон Луизы шутливый, но в нём отчётливо слышны нотки теплоты. — Он же чувствует, что Арс на фоне его болезни размяк, и теперь аккуратно своё продавливает. Не только потому, что ему поддержка Ладыгина нужна на выборах. Просто Арсу тридцатка почти, а папа спит и видит, чтобы его любимый старший сын женился и внуков ему подарил. Инесса для него хорошая партия по всем показателям.
— Внуков ему может и любимая дочь подарить, — осторожно вставляю я, потому что мне вдруг начинает казаться, что Луиза чувствует себя на вторых ролях.
И как выясняется в следующую секунду — совершенно напрасно.
— Ой, вот этого не надо! — абсолютно искренне восклицает она и даже морщится. — В смысле, детей я хочу, но вот оправдывать чужие ожидания — нет. Пусть лучше Арс остаётся главной папиной надеждой. Он на эту роль больше подходит, а с меня, слава Богу, спрос меньше.
Скорее всего, часть своей очаровательной легкомысленности Луиза унаследовала от матери, но её она нисколько не портит. Эта воздушность вкупе с прямолинейностью, отсутствием зависти и совершенной беззлобностью делают её одной из лучших среди тех людей, которых я знаю. Наверное, нет ничего удивительного в том, что Данил выбрал её.
Арсений появляется в спа как раз, когда я вылезаю из бассейна после повторного заплыва. Я была уверена, что после спортзала он захочет прийти сюда, но всё равно застываю от неожиданности. Две недели — достаточный срок, чтобы искоренить в себе смущение из-за нашего секса, но это если не принимать во внимание то, что сейчас он снова стоит передо мной почти голый. И Луизы, как назло, нет — она уже полчаса торчит в соляной комнате, болтая с кем-то из подруг по телефону.
— Решил поплавать? — одёрнув мокрые плавки, я снимаю резинку с волос и распускаю их.
Ответ на такой очевидный вопрос не требуется, но я всё равно раздражённо скриплю зубами, когда Арсений, скинув полотенце на шезлонг, безмолвно погружается в бассейн. Что он за человек такой? Никогда не поймёшь, что у него в голове.
Сначала я думаю присоединиться к Луизе в соляной комнате или пойти в сауну, но в итоге удобно размещаюсь на шезлонге и, уткнувшись в телефон, в течение пятнадцати минут играю в продвинутое подобие тетриса. В перерывах поглядываю, как Арсений методичными гребками перемещается от одного бортика бассейна к другому. Даже смешно, что Радмила спросила о возможности повторного секса между нами. Разумеется, ничего не будет. Я не та девушка, с какими он привык это делать — слишком простовата, пожалуй, — а он не тот, с кем бы я хотела попробовать во второй раз. Всё-таки повторение — это определённая закономерность, основанная на притяжении, которого между нами нет. Мне нравятся такие парни, как Данил: понимающие и уважающие женщин. Нет, я не считаю Арсения плохим, особенно в свете последних событий, но в близком контакте с ним себя совершенно не вижу. Ему, наверное, подошла бы девушка, похожая на Луизу — способная постоять за себя и не принимать на свой счёт его холодность.
Арсений вылезает возле противоположного края бассейна и садится на шезлонг. Моя поза успела мне наскучить, поэтому я решаю перевернуться на живот. Встав на четвереньки, ослабляю впившиеся в шею лямки, старательно поправляю плавки и после этого ложусь. Не должна же я лежать бревном просто потому, что здесь находится Арсений?
Через пару минут из соляной комнаты выходит Луиза, плюхается по соседству и начинает пересказывать мне новости: оказывается, Вера сейчас на Ибице, где на одной из вечеринок попала в компанию какого-то испанского миллионера. Вот уже неделю они с его друзьями бороздят воды Средиземного моря на его личной яхте. На звук захлопнувшейся двери я вскидываю глаза: Арсений зашёл в сауну.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Салах Алайна