— Аня, а ты что, барыня, опять целый день за компьютером просидела?
Валентина Ивановна заглядывала в комнату с таким видом, будто заставила дочь воровать пирожные из холодильника.
— Ты хоть понимаешь, сколько сил у меня уходит на Мишку, пока ты тут сидишь? — Валентина Ивановна вытирала руки о фартук. — Я его с утра покормила, погуляла с ним, а сейчас он спит только потому, что я его укачивала полчаса. А ты всё за компьютером.
Анна быстро свернула окно с проектом. Сайт за триста тысяч — но об этом никто не должен знать.
— Да так, ерундой маюсь, — ответила она. — Может, хоть копейку заработаю.
Свекровь фыркнула:
— Вот именно что копейку. В декрете сидишь, а туда же — карьеристка. Дима на трёх работах вкалывает, а ты в интернетиках своих.
Дима промолчал. Как всегда.
Анна закрыла ноутбук. Внутри всё горело от несправедливости, но она уже привыкла глотать слова обратно. Пять лет назад, когда уходила в декрет, думала — временно. Ха! Время растянулось, как жвачка, а она застряла в этом доме навсегда.
Валентина Ивановна всё ещё стояла в дверях:
— И вообще, что ты там делаешь? Картинки рисуешь? Толку-то от этого никакого.
— Сайты делаю, — тихо сказала Анна.
— Сайты! — свекровь покачала головой. — Димочка, слышишь? Сайты она делает. А деньги где?
Дима поднял глаза от телефона:
— Мам, ну отстань от неё.
— Я не отстаю, я интересуюсь. Мы тут все работаем, а одна барыня развлекается.
Анна встала и пошла на кухню. Чайник включить, руки чем-то занять. А то сорвётся, наконец, скажет всё как есть.
Хорошо хоть живут на втором этаже этого огромного дома. Валентина Ивановна после смерти мужа осталась одна на первом этаже, а им отдала весь верх — три комнаты и отдельный вход. Говорила, что так удобнее: и помощь рядом с внуком, и молодым свобода. Только какая это свобода, если каждый день приходится отчитываться?
Что её "ерунда" приносит больше, чем Димины три работы вместе взятые. Что она уже два года содержит эту семью, а они об этом даже не догадываются.
Но нельзя. Нельзя, потому что тогда всё изменится. И не факт, что в лучшую сторону.
— Аня, а ты мне денег не дашь до зарплаты? — Дима подошёл сзади, обнял за плечи. — Мне на бензин нужно.
— Сколько? — она автоматически полезла за кошельком.
— Тысячи три.
— Вот, держи.
Дима взял деньги, поцеловал в макушку:
— Ты у меня золотая. Только не говори маме, что я у тебя занял. Она опять начнёт, что я жену на содержание взял.
Анна кивнула. Конечно, не скажет. Как и то, что эти три тысячи — десятая часть того, что она сегодня получила от заказчика.
Вечером легла и думала. Как же так получилось? Когда она превратилась в домашнего призрака, который втихую решает все финансовые проблемы семьи, а в ответ получает только упрёки?
А началось всё просто. В декрете скучно, решила подрабатывать. Первый сайт за десять тысяч — показалось космосом. Потом больше, ещё больше. Клиенты довольны, рекомендуют друзьям. И вот уже полгода как она зарабатывает по двести-триста тысяч в месяц.
Но говорить боялась. Вдруг решат, что раз денег много, то можно не напрягаться? Дима бросит работу, Валентина Ивановна начнёт тратить направо и налево. А потом что? Заказы кончатся, а привычка к лёгким деньгам останется.
Лучше пусть думают, что она неудачница. Безопаснее.
— Аня! — крик свекрови прервал размышления. — Иди сюда!
В гостиной Валентина Ивановна размахивала какой-то бумагой:
— Это что такое?
Анна взяла листок. Выписка для банка, доход самозанятого. Сердце ёкнуло.
— Откуда у тебя это?
— Твой муж распечатал документы из твоего кабинета. А тут... — свекровь ткнула пальцем в цифры. — Тут написано, что твой доход два миллиона! Два миллиона, Анна! Откуда? Где деньги?
Дима вошёл в комнату, виновато опустив глаза:
— Ан, прости, я не думал, что там...
— Так откуда деньги? — Валентина Ивановна прищурилась. — Ты что, чем торгуешь?
— Я работаю, — тихо сказала Анна.
— Работаешь! В интернете за компьютером! Ты нас дурачишь, да? Сколько ты получаешь?
— На что мой внук жить будет, если ты деньги прячешь? — Валентина Ивановна покраснела. — Я думала, ты хоть ради Миши стараешься, а ты оказывается миллионы копишь!
Анна посмотрела на мужа. На свекровь. Внутри что-то оборвалось:
— От двухсот до четырёхсот тысяч в месяц.
Повисла тишина. Валентина Ивановна открыла рот, но слов не нашла.
— Четыре... сот... — Дима медленно опустился на диван.
— Вот именно, — Анна почувствовала странное облегчение. — Четырёхсот. А вы меня неудачницей считали.
— Но почему ты молчала? — Дима смотрел на жену как на инопланетянку.
— А зачем говорить? — Анна пожала плечами. — Чтобы вы перестали работать и сели мне на шею? Чтобы ваша мама решила, что теперь можно тратить сколько влезет?
— Как ты смеешь! — взвилась Валентина Ивановна. — Я не какая-то там тётка с улицы, я твоя свекровь! У меня есть право знать, сколько зарабатывает жена моего сына!
— Право? — Анна усмехнулась. — А на что это право основано? На том, что вы каждый день говорите мне, какая я никчёмная?
— Мы семья! В семье всё должно быть общим!
— Общим? — Анна встала. — Хорошо. Тогда я хочу знать, сколько вы тратите на свои лекарства, на которые я, кстати, даю деньги. И сколько Дима проигрывает в автоматы.
— Откуда ты...
— Я всё знаю, Дима. Думаешь, я слепая? Зарплата у тебя семьдесят тысяч, а ты у меня каждую неделю по десять просишь.
Дима покраснел:
— Это не то что ты думаешь...
— Это именно то, что я думаю. И ничего страшного, у каждого свои слабости. Но тогда какого чёрта вы меня судите?
Валентина Ивановна села, потом резко встала:
— В любом случае, эти деньги не только твои. Ты замужем, значит, всё нажитое принадлежит семье. Мы имеем право...
— Стоп, — Анна подняла руку. — Стоп прямо здесь. Я зарабатываю эти деньги сама, своими руками, своими мозгами. И я имею право решать, что с ними делать.
— А что ты с ними делаешь? — подозрительно спросила свекровь.
Анна помолчала. Потом сказала:
— Купила квартиру.
Опять тишина. Но уже другая. Тяжёлая.
— Какую квартиру? — прошептал Дима.
— Студию в новом доме. За три миллиона.
— И оформила на себя? — Валентина Ивановна говорила очень тихо, что было плохим знаком.
— На маму, — честно призналась Анна.
Взрыв был мгновенным:
— На свою маму? На свою мать? А про семью мужа забыла?
— Валентина Ивановна, успокойтесь...
— Я не успокоюсь! Ты обокрала нас! Воровка! Обманщица! Сколько лет морочила голову, а сама втихую миллионы копила!
— Я никого не обкрадывала, — устало сказала Анна. — Я работала и зарабатывала.
— Работала! — свекровь ходила по комнате. — А кто тебя кормил? Кто крышу над головой давал? Кто свет и газ оплачивал?
— В основном я. Последние полгода все коммунальные платежи на мне висят.
— Не важно! Ты жена моего сына, и всё что ты зарабатываешь, должно принадлежать ему! А ты на сторону увела!
Дима молчал, переводя взгляд с жены на мать.
— Дим, скажи ей что-нибудь, — попросила Анна.
— Ан... — он помялся. — А правда, почему на твою маму оформила? Мы же семья...
И тогда Анна поняла. Поняла окончательно и бесповоротно. Он на стороне матери. Всегда был и будет.
— Потому что боялась именно этого, — сказала она. — Боялась, что если оформлю на тебя, то в случае развода останусь ни с чем. А оказалось, что я была права.
— Какого развода? — Дима побледнел.
— А такого, — Анна почувствовала странное спокойствие. — Я ухожу отсюда.
— Куда? — истерично выкрикнула Валентина Ивановна. — У тебя ничего нет!
— У меня есть квартира, — спокойно ответила Анна. — И работа. И больше мне ничего не нужно.
Она пошла собирать вещи. Много не взяла — только самое необходимое. Ноутбук, документы, немного одежды.
— Аня, постой, — Дима догнал её в коридоре. — Ну что ты как маленькая? Мы же можем договориться...
— О чём, Дим? — она повернулась к нему. — О том, что я буду отчитываться за каждую копейку? О том, что твоя мама будет решать, на что я трачу свои деньги?
— Мама просто переживает...
— Мама просто жадная, — резко сказала Анна. — А ты слабак, который не может постоять за жену.
— Это моя мать!
— И это моя жизнь.
Она взяла сумку и пошла к выходу.
— А как же мы? — крикнул Дима. — Как же я?
— А Мишка? — голос у него дрожал. — Ты же мать!
— Мишка пока останется с вами, — твёрдо сказала Анна. — Но я буду забирать его на выходные, а потом и вовсе. И алименты с меня не требуйте — я буду сама содержать сына.
Анна остановилась у двери:
— А никак, Дим. Вы теперь сами по себе.
— Уходи! — завизжала Валентина Ивановна из комнаты. — И чтобы ноги твоей здесь не было! Думаешь, без тебя пропадём?
Анна улыбнулась:
— Валентина Ивановна, вы даже не представляете, как быстро пропадёте.
Дверь закрылась за ней с таким знакомым звуком. Только теперь он означал не возвращение домой, а освобождение.
На улице было свежо. Анна достала телефон и заказала такси. Пока ехали, думала о том, что завтра утром проснётся в своей квартире. В тишине. Без упрёков, без необходимости прятаться и врать.
Первый раз за пять лет она чувствовала себя настоящей.