Под землей всегда было шумно. Гул паровых машин из верхних котельных сотрясал все уровни от первого до нижнего, тринадцатого. Вибрировали подпорки и балки, дрожали металлические переходы. Но этот же гул успокаивал подземников. Он означал, что город живет дальше, несмотря на невзгоды.
Вторник быстро вскарабкался по лестнице на третий уровень и нырнул в раскрытый люк. Ботинки застучали о металл решетчатого настила. Перескакивая через парапет, он ударился лбом о потолок, и фуражка слетела с головы. Вторник поднял ее, отряхнул о колено и свернул за угол.
В закутке на окраине третьего уровня жались друг к другу небольшие домики. Вторник вошел в один из них без стука. Единственная комната была узкой, но высокой. Почти все пространство делили верстак, заваленный мелкими запчастями и инструментами, и огромная лопасть, прислоненная к стене. Под самым потолком покачивалась на четырех цепях койка, из-за которой долетали слабые лучи теплого света.
— Коротышка? — Вторник обошел лопасть. — Коротышка!
— Ч-ч-чего тебе? — Из-за края койки выглянула кудрявая голова.
— Крюк барахлит.
— Сейчас гляну.
Послышалась возня, скрип, затем, разматываясь на ходу, вниз полетела веревочная лестница. Коротышка ловко сполз по ней на пол.
Вторник закатал рукав пиджака. До самого локтя руку обхватывала металлическая конструкция с небольшим крюком-кошкой у запястья. Вторник щелкнул застежкой и высвободил руку.
— Ты им к-к-консервы открываешь или что? — проворчал Коротышка, перехватывая хлипкую конструкцию.
— Починить можно?
Коротышка, недовольно бормоча под нос, опустил защитные очки на переносицу, достал из кармана комбинезона отвертку, потыкал ею в металлический каркас.
— Как, к-к-кстати, охота?
— Да какая тут охота! Синдикат все подчищает. — Вторник повесил фуражку на лопасть, потрогал шишку на высоком лбу. — А я так, по помойкам шарюсь, как енот.
— Кто-кто?
— Енот. Были раньше такие органики. Не читаешь, что ли? — Вторник пнул забитый книгами ящик под верстаком. — Я тебе их зачем притащил?
— Не знаю, з-зачем ты мусор тащишь. Тут одни ск-к-казки, ничего дельного. А у меня на ск-казки времени нет, работать надо. Ты же все, что я для тебя д-делаю, ломаешь.
— В этих пожелтевших страницах, друг мой, утраченная мудрота поколений!
— Сам-то их читал?
— Мне не надо, я и так головастый.
Вторник пригладил волосы и нахлобучил фуражку.
— К слову, я тут кое-что придумал. Не вылезая на поверхность, можем подзаработать.
— Зная т-т-тебя, это…
— Старые тоннели!
Коротышка икнул и выронил крюк. Тот со звоном ударился о пол, из механизма вылетела пружина и закатилась под верстак. Вторник смерил Коротышку осуждающим взглядом и покачал головой.
— Т-т-ты жить не хочешь?! В тоннели не просто т-так хода нет.
— Когда это нас риск останавливал?
— Нас?
— Риск — это азарт.
— Н-нас?!
Вторник обхватил шею Коротышки одной рукой, а другую выбросил вперед, будто пытаясь дотянуться до невидимого под землей горизонта.
— Риск — это возможности.
— В тоннелях обвалы случаются. А еще и заблудиться н-ничего не стоит. Д-даже такому везунчику, как ты.
— Удача при мне, это правда. — Вторник грустно улыбнулся, тронув медальон на груди. — Но и кроме нее есть поддержка.
— Что еще?
— А вот! — Вторник с торжествующим видом извлек из внутреннего кармана пиджака листы бумаги, свернутые в трубочку.
— Н-не понял.
— Карты тоннелей! А ты говоришь, что старые бумажки бесполезные. Ну-ка, что на это ответишь?
— Т-т-ты где их взял?
— Скажем так: старосте стоило бы подобрать более надежный замок для архива.
— Ой-ой-ой, — запричитал Коротышка, схватившись за волосы. — Он же нас убьет! Или хуже: лишит жет-т-тонов за последнюю вылазку.
— Староста не узнает. Ты ужасный пессимист, Коротышка! Я говорил тебе об этом?
— Много раз. И п-после этого мы обычно влипали в неприятности.
— Да брось!
Вторник открыл рот, чтобы еще что-то добавить, но, посмотрев на перепуганное бледное лицо друга, передумал. Он цокнул языком, почесал затылок.
— Хотя, знаешь, Коротышка, — заговорил он лениво после паузы, — а ты прав.
— А? — Тот даже замер от неожиданности.
— Слишком опасная затея.
— Когда тебя риск останавливал?
— Я же рациональный человек. Ты меня убедил. Будем ждать, когда подвернется другое дельце, а ты пока крюк чини.
Помахав на прощание, он двинулся к выходу.
— В-в-вторник…
— М-м?
— Ты же не выкинешь какую-нибудь глупость?
— Кто, я?! Пф, конечно, нет!
***
Вторник стоял перед заколоченным спуском в тоннели на тринадцатом уровне. На спине висел легкий рюкзак, в левой руке он держал масляную лампу, а в правой — небольшой ломик. В серых глазах поблескивал огонек азарта. Воображение рисовало горы добычи, дожидающейся в глубинных пещерах. Вторник вырвал доски ломиком и протиснулся в образовавшийся проем.
Здесь давно не бывало людей. Много лет назад жители подземного города решили, что ценности, оставшиеся на глубине, не стоят риска, и запечатали проход. Но те трудные времена, как оказалось, были временами изобилия. Теперь любая вылазка на поверхность сулила не меньшую опасность, а добыча становилась все скуднее. Рано или поздно старые тоннели бы все равно распечатали, но лишь тот, у кого хватило бы духу спуститься первым, забрал бы самые ценные трофеи.
Так думал Вторник, спускаясь вниз. Широкий коридор больше напоминал еще один городской уровень, а не аварийные тоннели. Вдоль стены бежала толстая ржавая труба с красными вентилями, под потолком висели давно погасшие лампы в железных абажурах.
Но Вторник, просмотревший карты заранее, не дал обманчивому сходству с городом себя успокоить. И действительно, вскоре окружение изменилось. Проход сузился, появлялись развилки. И завалы. Горы земли и крупных булыжников, из которых переломанными костями торчали покореженные подпорки.
Натыкаясь на очередной завал, Вторник останавливался, наносил его на карту, а затем искал обходной путь дальше, в глубину тоннелей. И каждый раз, когда он замирал на месте, до него тихим шепотом доносилось монотонное урчание котлов далеко, у самой поверхности.
Становилось тяжелее дышать, тянуло какой-то плесенью. В вентиляционную систему едва поступал свежий воздух… Но поступал же! Люди, строившие город, свое дело знали. Подумать только, чего мог достичь разум человека, способного созидать!.. Хотя и разрушать этот разум умел.
Случилась Катастрофа, за ней годы хаоса, и вот — древние знания утрачены. Приходилось переизобретать мир. А ведь они, строители прошлого, были здесь! Ходили прямо по этим тоннелям, подводили коммуникации, вытаскивали на поверхность землю и руду. Их чертежи, инструменты где-то тут, дожидаются своего часа.
Вторник поежился, отмечая крестом очередной заваленный тоннель. Поначалу гул паровых машин не беспокоил его. Но чем глубже под землю он забирался, тем явственнее представлял, как десяток огромных котлов заставляет саму землю день и ночь трястись мелкой дрожью.
Вторник проходил поворот за поворотом, изучал ответвления и развилки, обшаривал закутки. Но ничего ценного не попадалось: какие-то гнутые железки, которые не годились даже на переплавку, да поцарапанная каска — вот и все находки.
Легенды про горы сокровищ, как это всегда и бывало, оказались просто легендами. Разочарованный Вторник пнул подвернувшийся под ногу камень и вытащил карту, собираясь возвращаться. Но тут в глаза бросился металлический отсвет в темноте тоннеля.
Вторник приблизился, держа лампу над головой. В породе была выдолблена выемка, а в ней — металлическая лестница, ведущая к люку под потолком. Вторник сверился с картой. Никаких ответвлений в этом месте отмечено не было, как не было и других особых обозначений.
Насвистывая под нос, он полез наверх. Добравшись до люка, Вторник принялся тянуть старую ручку, но та не поддавалась. Он потянул всем весом, петли скрипнули, Вторник не удержался и полетел вниз, а вслед за ним полетело что-то большое и шуршащее.
Он упал плашмя на притоптанную каменистую землю, и мгновение спустя с клацающим звуком на него рухнуло что-то похожее на мешок с инструментами. Вторник застонал и сбросил с себя этот мешок.
Лампа погасла. Пришлось повозиться с огнивом, чтобы снова ее зажечь. Когда у него это получилось, Вторник увидел, что за мешок свалился на его голову. На земле лежал обезглавленный человеческий скелет в полусгнившей робе. Вторник быстро отскочил и прижался спиной к стене, не сводя глаз с белеющей кучи костей. Тут из проема выкатился недостающий череп и упал у ног Вторника, глядя снизу вверх пустыми глазницами.
Переведя дух, Вторник отряхнул брюки и, опасливо поглядывая на скелет, снова вскарабкался по лестнице.
В небольшом помещении стоял затхлый болотный запах, пол и стены были склизкими. Здесь стояли стол, стул и полусгнивший деревянный шкаф в углу. А среди разбросанного по полу мусора распластался еще один скелет.
Аккуратно выбирая, куда наступить, Вторник подошел к столу. Из выдвинутого ящика торчал круглый тубус с приоткрытой крышкой. Вторник подхватил его, вытащил свернутые листы, развернул их. Да, это были чертежи, но… Сердце, которое уже начало биться чаще от радости, тут же сжало тисками разочарования. Время и сырость нещадно поработали над бумагами. Чернила расплылись в неразборчивые пятна, бумаги рассыпáлись в руках.
Вторник посмотрел с укоризной на скелет, как на стража, не уберегшего сокровища, и покачал головой. Тот не ответил на упрек. Вторник присел на корточки, приблизил лампу, осмотрел кости. Скелет лежал так, будто бы изо всех сил тянулся вперед рукой. Корявые пальцы касались угла шкафа. Вторник отпихнул руку мертвеца, раскрыл дверцу и присвистнул.
Сейф!
— Ага! — воскликнул Вторник. — Вот и добыча!
Он дернул ручку сейфа. Тот оказался не заперт.
— Удача при мне, — прошептал он, сжимая медальон на груди.
В сейфе было много маленьких листочков. Вторник принялся не глядя набивать ими рюкзак. Шорох сухой бумаги ласкал слух, как музыка, но тут сквозь него пробился какой-то другой звук. Далекий рокот. Первый раз едва различимый, рокот повторился громче, а с потолка посыпалась тонкая струйка рыжей пыли. И тогда по спине Вторника пробежали мурашки.
На поверхности у этого звука могло быть много причин: редкая гроза, урчащий двигатель махохода, бортовой залп дирижабля. Но под землей нарастающий рокот обозначал только одно: обвал.
Вторник закинул рюкзак на плечи, выпрыгнул в проем и побежал. Сначала он слышал только собственные шаги и колотящееся сердце, но вскоре раздался грохот. Сзади догоняла волна рокочущего гула земли. Облако пыли и камней накрыло Вторника с головой, сбило с ног.
Когда пыль улеглась, Вторник поднялся, откашливаясь и потирая ушибленные места. За спиной возвышалась гора земли, будто и не было никогда в этом месте тоннеля.
Вторник поежился. Решив, что для одного раза довольно приключений, он собрался возвращаться. Пошарил по карманам… Карты не было!
Вторник завертелся на месте, подсвечивая землю и камни вокруг лампой. Время для него будто остановилось, на лице выступили капли пота. Он даже снял куртку, перевернул и потряс ее. Внезапно самым ценным сокровищем для Вторника стало то, что он принес с собой. Карты не было нигде. Он растерянно постоял на месте, чувствуя, как холод карабкается по ногам, постепенно захватывая все тело.
Выхода не осталось — не раскапывать же завал голыми руками! Покусывая губу, Вторник пошел вперед, надеясь, что память проведет его по одинаковым тоннелям.
Память подвела на первой же развилке. Он прикусил губу еще сильнее и почувствовал на языке металлический привкус крови. Вторник сжал медальон на груди, громко выдохнул и наугад свернул в один из проходов.
Он бродил по тоннелям долго. Дольше, чем добирался до злополучной комнатки с бумагами. И как бродяги, слишком много кочующие по пустоши без цели, однажды слышат Зов Камня, так и Вторник снова слышал, как земля зовет его:
— Вторник! Вторник! В-в-вторник!
Звала земля, правда, голосом Коротышки.
— Я здесь! — крикнул Вторник и побежал на голос. — Я здесь, Коротышка!
Когда из-за угла показалась невысокая фигура в синем комбинезоне, Вторник почувствовал, будто его вытащили из ледяной воды и завернули в теплое полотенце.
— Коротышка! — выкрикнул он с облегчением.
— Что?
— Ничто! Тебе чего дома не сидится?
— Подумал, что крюк понадобится. — Он помахал металлической конструкцией. — К-к-когда ты полезешь в тоннели, дурачина.
Первоначальная радость прошла. Вторник думал, что сам выбрел к выходу, где его и дожидался Коротышка. Но их окружали все те же одинаковые стены глубинных тоннелей.
— Я дурачина?! Это ты дурачина! Ты зачем сюда без карты пошел?!
— У тебя же есть.
— Ох, ты…
— К тому же, в-в-вот. — Коротышка заправил большой палец за лямку комбинезона, и Вторник только теперь заметил, что к ней привязан красный кабель.
— Что это?
— Н-н-ну, если тебя бы не нашел, т-то по нему бы и вернулся. Один конец тут, — Коротышка подергал кабель, — а другой у входа… А т-ты чего побледнел? Нормально?
— Нормально, Коротышка, все нормально. Пошли. По кабелю. Надо же и твои редкие умные мысли поощрять.
Вскоре они выбрались из тоннелей. Вторник аккуратно прикрыл досками зияющий проход.
— А это ловкая штука! — Вторник кивнул на красный кабель, который Коротышка наматывал на барабан ручной лебедки. — Сам придумал?
Коротышка пробубнил что-то неразборчивое в ответ. Щеки его почему-то быстро покраснели.
— Что?
— Г-г-говорю, ты ценное хоть что-то достал?
— А то! Смотри.
Вторник раскрыл рюкзак и вытащил полную горсть бумаг. Те были размером с ладонь, одинакового зеленоватого цвета, с одинаковыми рисунками. Какие-то ненужные украшательства. Коротышка взял одну из бумажек и покрутил ее. С обеих сторон было напечатано одно и то же число. И все. Ни чертежей, ни расчетов, ни прочей утраченной мудрости поколений.
— П-п-поздравляю, — съязвил Коротышка. — Опять мусор п-притащил.
— Да как же так?! — воскликнул Вторник, перебирая бумаги. — Там чертежи просто так валялись, а эти — в сейфе. Я думал, они ценнее будут. Не зря же их древние люди в сухости хранили.
— Может, д-древние люди были не такие и м-мудрые, как ты говоришь?
— Да пес их разберет, Коротышка…
— К-к-кто?
— Пес. Ну, собака. Были такие органики раньше. Хоть что-нибудь бы почитал, что я ношу!
— А толку?
— М-да. — Вторник запихал бумаги обратно. — Эх. Ладно, на растопку сгодятся. Идем, а то нас тут заметят, и староста догадается, кто карты стащил.
— Т-так верни их.
— Пошли. — Вторник цокнул языком. — Пошли быстрее, Коротышка.
***
Добравшись до своей комнаты, Коротышка залез на койку, подвешенную под потолком, зажег лампочку. Затем засунул руку под подушку и выудил потрепанную старую книгу.
На обложке был изображен человек в коротком халатике со складками. Но сам человек, несмотря на смешной наряд, выглядел серьезно и даже воинственно. В одной руке он держал меч, а в другой круглый щит, которым прикрывался от пугающего вида женщины. У той вместо головы было какое-то подобие живых, извивающихся кабелей.
Коротышка нежно погладил обложку, открыл книгу на середине и начал читать.
Автор: Илья Киддин
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ