Небольшое вступление
Вторая часть мифологических коротких монологов посвящена богам японского пантеона: Цукито и Такэру. Несмотря на то, что эти боги не являются моими фаворитами, их сюжеты были сделаны с душой, пропитаны любовью к родной культуре и божественным духом. Их было интересно читать. Монологи тоже оказались весьма приятными и тёплыми, отражающими искренние чувства мальчиков к главной героине. Как по мне, одни из самых проработанных.
Если вы забыли, о чем говорилось в историях Цукито и Такэру, то можете посмотреть ЗДЕСЬ
Прочитали? А теперь готовьтесь умиляться)
1. Общая свобода вечером
Под тёплым весенним солнцем я пришёл с Тоцука Такэру к Кусанаги Юи, чтобы посмотреть на сакуру для вечернего любования. Дата была уже решена, так что смысла задерживаться более не было, но я подумал, что Усамаро тоже хочет насладиться атмосферой, и выпустил его погулять. Кусанаги Юи, наблюдавшая за его прыжками, умилилась настолько, что я стал переживать о том, что её лицо растает.
‒ Усамаро…такой милый и выглядит радостным.
Сказавшая это Кусанаги Юи светилась от счастья.
‒ Может быть, Усамаро тоже чувствует себя свободно под цветущей сакурой?
‒ Свободно…Да, на самом деле, он проводит много времени в амулете.
‒ Эй, Кусанаги! Ты хочешь сказать, что Усамаро обычно приходится терпеть лишения?
‒ Н‒нет! Во время любованием цветением сакуры люди, как правило, чувствуют себя более свободными и говорят то, что в обычной жизни не сказали бы.
После терпеливого объяснения Кусанаги Юи я и Тоцука Такэру переглянулись.
‒ «Свободно» ‒ это что такое?
‒ Я не могу выразить это словами…но, поскольку цветущая сакура очень красива, мы прощаем даже грубое поведение.
‒ То, что ты сказала про Усамаро ‒ не было грубостью?
‒ Конечно! Например, люди, работающие в компаниях, используют эту возможность, чтобы дать подчинённым расслабиться.
Чем больше слушаешь, тем сильнее поражаешься влиянию цветущей сакуры на мир Кусанаги Юи.
‒ Что ж, когда в следующий раз будем смотреть на цветение сакуры, все попробуем чувствовать себя свободно!
‒ В‒все?
Тоцука Такэру необычайно позитивно настроен сегодня. Это влияние сакуры?
…Или её?
‒ Хорошо, я изучу правила свободного поведения во время цветения сакуры к нужному дню.
‒ И ты, Цукито!? Я думаю, что можно просто забыть о некоторых правилах…
‒ Как и ожидалось от братишки! Он же усердный ученик! Я тоже буду исследовать с тобой!
Разговор шёл вполне естественно. Кусанаги Юи всё ещё не поспевает за развитием событий, но я планирую показать результаты исследований, полностью воссоздав любование цветением сакуры так, как происходит это в её мире.
И вот, этот день настал.
‒ Чёрт подери! Акира всегда поступает так, как ему вздумается! Перестань ты уже обращаться со мной, как с ребёнком!
‒ Кусанаги Юи. Возьми чай. Сегодня ты не сможешь отказаться.
‒ А…Д‒да. Спасибо большое.
‒ Парень Тота слишком отстранённый! У него слишком много самообразования!
‒ Пожалуйста, налейте мне чаю. Я выпью всё.
‒ Это…смотри, не переусердствуй.
Слушая жалобы Тоцука Такэру, я выпил несколько чашек чая, которые мне налила Кусанаги Юи. Это, должно быть, и есть та самая «свобода», о которой я прочитал в книге. И всё же мне кажется, что чего‒то не хватает…
‒ …Мы забыли одну важную вещь…
Я это пробормотал с чашкой в руке, и на меня устремились любопытные взгляды.
‒ Что‒то случилось, Цукито?
‒ Братишка, что произошло?
‒ У меня нет галстука, который нужно повязать на голову. Сегодня я пришёл в повседневном кимоно.
Чувствуя свою вину, я решил честно признаться в своём упущении.
‒ Г‒галстук…на голову?
В источниках, из которых я брал информацию, писалось про то, что идеальное цветение сакуры ‒ это свобода, веселье и подобная одежда.
‒ Несмотря на то, что я так далеко зашёл…это мой провал.
‒ Братишка! Это я об этом забыл, не вини себя!
‒ Эй, вы двое! Это не так уж и важно!
Когда мы уже начали приходить в уныние, Кусанаги Юи заговорила громче.
‒ Нам не обязательно вести себя странно. Я просто хочу с вами насладиться цветением сакуры.
На её лице не было гнева или раздражения, когда она делала нам замечание.
‒ Хорошо, последую твоим пожеланиям.
‒ А!? И этого достаточно? Действительно, нам и до этого было весело!
Юи Кусанаги кивнула и с облегчением улыбнулась. Конечно, ещё было над чем работать, но, возможно, эта всеобщая свобода сделала нас ближе. Пока я размышлял о своих чувствах странного восторга под цветущей сакурой, мы, чтобы начать сначала, выпили ещё чаю втроём.
2. Её носовой платок
Я стоял перед раковиной в комнате общежития и пристально рассматривал книгу, которую взял в библиотеке. На обложке был заголовок «Ты сможешь сделать это прямо сейчас! Быстрые и простые советы и рекомендации по ведению домашнего хозяйства.»
‒ Если вещь испачкана кровью, нужно сразу…промыть под водой. Хорошо, я сделаю это.
Сейчас я держал белый носовой платок, который мне дала Кусанаги Юи. По неосторожности я поранился, и она завязала порез платком. На нём осталось пятно крови. Она много раз говорила мне, чтобы я не переживал, но я не мог вернуть платок в таком виде.
Следуя инструкциям по «отстирыванию пятен», я сначала наполнил так водой. Затем следует замочить платок и аккуратно потереть, стараясь не повредить кружево. Однако из‒за того, что прошло, наверное, слишком много времени, пятно отстирывалось с трудом. Я взял мыло, намылил им загрязнённый участок и стал аккуратно тереть. Пока я продолжал стирать в тишине, мне вспомнилось, как она быстро вылечила меня. Способность так моментально реагировать на чрезвычайные ситуации ‒ доказательство того, что человек ко всему морально готов. Её не волновало то, что испачкается носовой платок. Первоначально Кусанаги Юи хотела оказать помощь, следовательно, она предполагала, что я могу пораниться.
Иногда кажется, что она всегда думает больше о других, чем о себе. Выражение её лица тоже меняется в зависимости от эмоций. Поэтому хоть и легко догадаться, о чём она думает, но понять тяжело. Однако, ещё сложнее понять, отчего в моей груди возникает странное тепло, когда я вспоминаю об этой девушке. Всё ещё размышляя об этих странных вещах, я молча продолжил стирать платок, и, прежде чем я опомнился, грязь полностью сошла. Когда я осмотрел его на свету, то увидел, что нет и следа, и с облегчением выдохнул.
Если бы у меня не получилось, я бы не смог смотреть ей в глаза. Осталось только тщательнее отжать, высушить и погладить утюгом. К тому времени, как я всё окончил, было уже утро.
‒ Как только она придёт, сразу же верну.
Я, как обычно, пришёл в школу, сел на своё место и достал из сумки аккуратно сложенный носовой платок. Чтобы убедиться, что всё в порядке, я решил проверить ещё раз…
‒ О, Тоцука, какой красивый платочек. И кружева по краям такие тоненькие.
‒ !
Не успел я опомниться, как рядом со мной оказался Бальдр Хрингхорни, проходивший мимо и посмотревший на носовой платок, что я держал в руках.
‒ Кажется, ты очень внимательно его осматриваешь. Это твой любимый платочек?
‒ Нет, это…
Хоть я и не собирался ничего утаивать, нужные слова не нашлись быстро.
‒ Всем доброе утро.
Не успел я договорить, как в класс зашла Кусанаги Юи и радостно поздоровалась.
‒ Кусанаги Юи…
Увидев моё бормотание, Бальдр Хрингхорни несколько раз удивлённо моргнул, а потом на его лице появилась радостная улыбка.
‒ Хах. Понятненько.
‒ Что…понятненько?
‒ Я думаю, тебе лучше знать!
Бросив эту многозначительную фразу, он вернулся на своё место.
‒ Мне…лучше…
Я хотел, чтобы воспоминание о моей ране было бы только нашим с ней. В чём же причина моего решения?
‒ Цукито! Доброе утро!
Заметившая меня Кусанаги Юи подошла к моему месту с улыбкой. Итак, прежде всего я должен пожелать ей доброго утра и поблагодарить. Словно вдохновлённый этим чистым белым платком, я встал, чтобы поприветствовать её.
3. Вещи, которые сбивают меня с толку
Кусанаги ласково поглаживает Усамаро, сидящего на её коленях, по спине. Это был первый раз, когда сикигами братишки доверился кому‒то ещё. И всё из‒за какой‒то морковки. Его носик подёргивается в такт движениям рук Кусанаги, поэтому кажется, как будто бы он смеётся.
Когда я беру Усамаро на руки, он всегда напрягается и становится, как камень… Братишка тоже смотрит на эту сцену с озадаченным лицом. Внезапно я вспомнил слова Диониса о том, что девушки более мягкие и приятные. Поскольку у неё не такие крепкие мышцы, как у меня, её прикосновения, определённо будут более нежными. Но что означает «приятные»? Как только я стал об этом задумываться, мне стало интересно, но я же не мог забраться к ней на колени, как Усамаро. Если бы это было возможно, я бы попробовал обнять её или просто положить голову на колени…
…Так! О чём я вообще думаю!!
Пока я отчаянно отгонял от себя странные мысли, Кусанаги внезапно подняла голову, и наши взгляды встретились.
‒ А ты, Такэру, хочешь попробовать?
Кусанаги улыбнулась и указала на свои колени. От этого моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
‒ Ч‒ч‒что!? Я? Т‒тут…?
Кусанаги, не замечая моего волнения, снова посмотрела на кролика, сидящего на коленях.
‒ Усамаро, хочешь, чтобы и Такэру тебя погладил?
‒…
А‒а‒а‒а, вон оно что!
Это означало: «не погладить ли тебе Усамаро?» А я подумал, что она предлагает мне положить свою голову ей на колени…Тц. Да сколько уже можно об этом думать!? Пока я хватался за голову, Усамаро всё ещё сидел на коленях у Кусанаги. Чёрт, я так ему завидую…так нельзя!
‒ Усамаро.
Братишка тоже много раз звал кролика, чтобы привлечь его внимание, но ему было всё равно. Снова взглянув на сикигами, я заметил, насколько мягкой кажется его белая шёрстка в свете фонаря, и мне захотелось его погладить. Я протянул к нему руку, чтобы прикоснуться. Однако не успела моя ладонь дотронуться его меха, как Усамаро слегка дёрнулся, и я быстро одёрнул себя. Если бы он внезапно переместился, то моя рука бы…
Нет, нет, нельзя!!
Борясь с собой, я снова осторожно протянул руку и тут же одёрнул её. Мне кажется или это выглядит странно?
‒ Тц, да что такое…
Во всё этом виновато цветение сакуры и эта свободная атмосфера, которой я проникнулся. Я слышал о том, что этот фантастический вид может сбить с толку. Другой причины быть не может! Я так решил!
4. Повседневная жизнь младших братьев
(Прим: повествование ведётся от лица Акиры)
Купив сладости и чай, которые популярны в Такамагахаре, в отделе закупок, я направился в комнату к своим младшим братьям. Я с ними не общался в течение долгого периода времени, и мы уже и представить не могли, что наши пути пересекутся, но благодаря этой школе, постепенно наши узы стали крепнуть. Всё это благодаря одной смелой девушке.
Сейчас я стоял перед дверью комнаты моих братьев. Я раньше думал, что они никогда мне не откроют, но теперь я стучал без колебаний.
‒ Такэру, Цукито, вы тут? Это я, ваш старший брат, Тоцука Акира.
Подождав некоторое время, я услышал, как кто‒то открыл дверь.
‒ …Опять ты!
‒ Да, я. Я войду?
Такэру выглянул с явно раздражённым выражением лица. Однако я представился, когда стучал, следовательно, если бы он не хотел открывать дверь, то не стоял бы сейчас тут передо мной. Несмотря на то, что он так грубо высказался, я пропустил это мимо ушей и решил быть позитивным.
‒ Ну же, смотри, я принёс с собой персиковые сладости.
Глаза Такэру заблестели, когда я протянул свёрток.
‒ Ничего не поделаешь. Заходи.
Сказав это, Такэру осторожно взял сладости и поспешно вернулся обратно в комнату.
‒ Хех. План сработал.
Тихо усмехнувшись, я зашёл внутрь вслед за ним.
‒ Оставайся тут.
Такэру стал копошиться на кухне, а потом, беспокойно оглянувшись, резко меня окликнул.
‒ А Цукито нет?
‒ Братишка в дальней части комнаты пишет роман.
‒ О‒о‒о, роман?
А я и не знал, что у Цукито есть такое хобби.
‒ Он не в духе со вчерашнего вечера. Он сосредоточен и не обращает на меня внимание, плохо ест, хоть я и принёс ему нигири.
Не отводя взгляда от дальней части комнаты, Такэру вышел из кухни с подносом, на котором находился большой чайник, три чашки и принесённые мной сладости.
‒ Я потом отнесу братишке его часть. Сильно не шуми…
‒ Цукито‒о! Я принё‒ёс вку‒усные‒е сла‒адости!
Услышав моё громкий голос, Такэру удивлённо округлил глаза.
‒ Если ты не поторопишься, тебе ничего‒о не доста‒анется!
‒ А!? Эй, ты что несёшь!?
Уклоняясь от Такэру, который отчаянно пытался остановить меня, я несколько раз позвал Цукито, и вот, дверь из дальнего конца комнаты открылась.
‒ Вкусные сладости?
‒ Братишка!
‒ Да, так. Цукито, если ты сядешь вместе с нами за стол, то сможешь отведать их.
Должно быть он очень усердно трудился, потому что подходил медленными шажками, а его живот громко урчал от голода.
‒ Ну и ну. О себе тоже нужно заботиться.
‒ Хорошо.
Добравшись до своего места, Цукито тут же потянулся к сладостям на подносе.
‒ Такэру, этого не хватит. Можешь принести чего‒нибудь ещё?
‒Д‒да! Мигом сделаю!
Застигнутый врасплох и ошарашенный Такэру тут же убежал на кухню.
‒ Г..гх..
Услышав сдавленное хрипение, я обернулся и увидел подавившегося Цукито, запихивающего сладости в рот.
‒ Боже мой, ну что ж ты делаешь!
Несмотря на удивление, я быстро подбежал к столу и налил брату чай. Так здорово, когда в мире есть кто‒то, кто может о тебе позаботиться.
5. То, что я впервые почувствовал
Для меня стало шоком, что Кусанаги Юи и Усамаро поменялись телами. Усамаро ‒ мой сикигами, а она ‒ девушка, что помогает в обучении, и важная для меня одноклассница, с которой мы работаем над общим заданием. Хоть они оба были мне близки, именно мой старший брат, Тоцука Акира, заметил неладное.
‒ Это было видно по признакам.
Он сказал мне обыденно, и я, который ничего не понял, не смог на это ответить. На самом деле я действительно осознавал, что что‒то не так, ведь поведение Усамаро было другим и местами совпадало с действиями Кусанаги Юи. Даже сама интуиция подсказала мне, что нужно отнести кролика именно к ней. Это не было ошибкой.
Однако факт остаётся фактом. Всё это время я обращался с ней, как с Усамаро, не осознавая перемен. Не сделал ли я чего‒то неправильного? Я вспомнил самый первый момент, когда я с утра выпустил кролика из амулета. Сначала я взял Усамаро обеими руками и прижал к себе. Затем я внимательно посмотрел на него, посадил на колени, погладил по спине и стал говорить о разных вещах, связанных с Кусанаги Юи…
‒ …!
С каждым новым воспоминанием моё сердцебиение учащалось, а лицо становилось всё более красным. Наверное, это непривычное для меня чувство под названием «смущение»?
‒ Это…невыносимо.
До этого момента я никогда не испытывал чувство стыда. Хоть это было у меня впервые, я и понятия не имел, насколько стыд невыносим.
С одной стороны, так как моим собеседником был Усамаро, то я мог не сдерживаться и свободно говорить о Кусанаги Юи. Она выглядит счастливой, когда видит тамагояки, да и Усамаро чувствует себя комфортно у неё на коленях. Кусанаги Юи положительно влияет на всех… Это всё неоспоримые факты. Если спросить это у любого другого близкого ей человека, он ответит так же. Однако если сказать тоже самое ей лично, то ситуация изменится. Одна лишь мысль о том, что Кусанаги Юи всё это время меня слушала, находясь внутри Усамаро, сеяла хаос в моей голове.
‒ Возможно, это и есть сожаление.
…Она всегда рассказывала мне многое, чего я не знал. Она всегда была причиной моего учащённого сердцебиения, жара, спутанных мыслей. Я никогда не думал, что у меня когда‒то будут такие неловкие странные чувства. Это осознание случилось настолько внезапно, что я замер от шока. Но если бы я понял это раньше, смог бы сразу распознать её? И, наконец до меня доходит то, что больше всего на свете сожалею о том, что не помог ей, когда она оказалась в беде. Была ли Кусанаги Юи разочарована? Была ли удивлена моему неведению?
‒ Есть ли у меня возможность всё исправить?
Неудивительно, что мне хотелось избавиться от этих мучительных и болезненных ощущений. Она мне говорила, что если возникают проблемы, то нужно их решать по мере поступления. Точно так же и с учёбой: нужно узнавать новое постепенно. Как мне лучше рассказать ей о том, что я всё узнал? Что она подумает, услышав это? Когда я представил себе этот далёкий день, внутри меня стало разрастаться некое теплое чувство.
6. Желание в лунную ночь
Высвободив свою силу, я поднялся в ночное небо в своём божественном облике и наблюдаю за луной. Несмотря на то, что она должна быть такой же, как и всегда, сегодня это небесное светило казалось в разы ярче. Может быть, это потому, что я сейчас держу на руках Кусанаги Юи? Сначала она удивилась, но теперь доверилась мне. Лунный свет, отражающийся в её глазах, и счастливая улыбка делают эту девушку такой очаровательной, что моё сердце наполняется любовью и счастьем.
Никогда ещё у меня не было такой волшебной ночи. Если так подумать, то я всегда плыл по течению и никогда не пытался сделать что‒то сам. Меня не беспокоило даже то, что объект наблюдения менялся, а течение времени становилось неблагоприятным…
Нет, на самом деле я сам выбрал ‒ не вмешиваться в мировой порядок. Я не мог решиться коснуться её, обнять и думал, что ничего уже не смогу с этим сделать. Сначала я просто наблюдал за Кусанаги Юи. Однако, чем больше я узнавал о её душе, тем сильнее стал интересоваться каждым её поступком и постепенно пожелал, чтобы она обратила на меня внимание. Как только я это осознал, то не мог больше просто наблюдать за ней со стороны. Я захотел протянуть руки, коснуться и заключить эту девушку в свои объятия.
Я хочу быть с ней рядом, хочу слышать её голос, хочу узнать о ней всё. Я и не подозревал, что во мне кроется так много чувств. Кусанаги Юи своей улыбкой и нежными руками разбудила моё спящее сердце.
‒ Хочу быть всегда вместе.
Я был невероятно счастлив от того, что она тоже этого хотела. Хоть однажды я почти и сдержал свои чувства, всё равно не желаю её отпускать.
Навсегда, навсегда хочу быть вместе…
Должно быть, это невероятно трудная задача ‒ осуществить своё первое желание. Я опоздал, решение об окончании этой школы уже принято. Это означает расставание навсегда. Прежний я бы равнодушно отнёсся ко всему. Но сейчас я знаю, что если что‒то уходит из моих рук, я могу удержать это по собственной воле. Этому всему меня научила она. Я никогда не отпущу любимого человека в моих объятьях, что разделяет со мной счастье. Теперь, когда я вместе с ней полюбовался красотой луны, я могу сделать всё, что угодно. Я был в этом уверен.
7. Путь к тебе
Кусанаги Юи шла по коридору к кабинету директора. Я стоял и наблюдал со спины за её уходом. Дверь открылась, и она сделала шаг вперёд. Как только это произошло, я понял, что не могу позвать её назад.
Возможно, это будет прощание навсегда…
На мгновение меня охватывает сильное чувство тревоги. Я чуть было не побежал за ней, но сжал руки в кулаки и сдержал себя. Она ни разу не оглянулась. Юи поклялась верить мне и даже в самый последний момент одарила меня самой моей любимой улыбкой.
Она такая сильная. Я же, в свою очередь, должен продолжать быть достойным её любви. Однако, когда дверь в кабинет директора захлопнулась, и я остался один, внезапное чувство тоски пронзило мою грудь. Я уже привык к одиночеству, но почему же сейчас мне так больно? Это значит, что теперь в моём сердце дыра? Интересно, переживает ли она сейчас ту же боль? Испытывая чувство утраты, от которого хотелось опустить на колени, я оставался неподвижным, не в силах пошевелиться.
‒ Братишка…ты в порядке?
В это время сзади меня раздался взволнованный голос. Я обернулся и увидел Тоцука Такэру.
‒ Тоцука Такэру…
Его глаза печально дрожали, будто бы отзываясь на мои чувства.
‒ Братишка, ты не пошёл вместе с Кусанаги?
‒ Сейчас ещё не время.
‒ Почему так, братишка!? Ты же представил мне с Акирой эту девушку как свою будущую жену! Или ты это говорил несерьёзно!?
Тоцука Такэру схватил меня за плечи. Боль, которую я испытывал от его жеста, теперь ощущалась проявлением доброты, а не агрессии.
‒ Я настроен серьёзно. И поскольку это так, я не могу кидаться в омут с головой.
Аматэрасу‒о‒миками
Цукуёми‒но‒микото
Сусаноо‒но‒микото
Мы ‒ трое величайших богов японской мифологии, являющиеся основой мира. И по собственной воле мне необходимо отказаться от этой роли. Это не то, что делается за один раз.
‒ Тоцука Такэру. С этого момента я буду доставлять тебе много неприятностей, как старший брат. Простишь ли ты меня за это?
Когда я сказал ему это, глядя прямо в глаза, шокированный Тоцука Такэру мгновенно обрадовался.
‒ Базару нет!! Если я что‒то могу сделать, то сделаю всё для моего дорого братишки и его будущей жены!
‒ Спасибо большое. Я обязательно отплачу тебе за твою доброту.
Раньше мы все были далеки друг от друга, но теперь я уверен, что Тоцука Акира поможет Тоцука Такэру. Я так рад, что у меня есть братья, на которых можно положиться. Во мне было скрыто множество добрых чувств. И именно Кусанаги Юи помогла мне это заметить. Сейчас же мне не следует сокрушаться о её уходе. Мне нужно вернуться в свой мир и выполнить свой долг, чтобы сдержать своё обещание и воплотить мечту в реальность. Затем, закончив со всем, я с гордостью отправлюсь в новый мир. Теперь, когда у меня есть Кусанаги Юи, я могу смело отбросить в сторону все сомнения.
‒ Вы ещё здесь? Сейчас ваша очередь.
Должно быть он искал нас. Тот Кадуцей довольно раздражённо окликнул нас.
‒ Спасибо большое, Тот Кадуцей за вашу заботу.
‒ Понял. Поторапливайтесь.
Я низко поклонился, но он развернулся и ушёл, не проявив ни малейшего интереса.
‒ Тот удивился.
Когда я поднял голову, то увидел, что Тоцука Такэру с радостной улыбкой смотрит ему вслед.
‒ Однако пойдём и мы.
Мы закончили обучение, и, чтобы вернуться в мир японской мифологии, открыли дверь в кабинет директора. Её внутри уже не было. Нас окутал белый свет. Даже если сейчас нам нужно расстаться, то мы всё равно рано или поздно встретимся.
Я сделал медленный шаг вперёд.
8. Первый…
Свернувшись калачиком в тёмной комнате, я вспоминал события сегодняшнего дня. Когда мы в полдень пришли на берег реки для подготовки к Танабате, Кусанаги поскользнулась и упала в воду. Я попытался ей помочь и свалился вместе с ней. Я поспешно вытащил Кусанаги из воды…
‒ Кусанаги, ты в порядке?
‒ Такэру…!
Кусанаги, придя в сознание от моих слов, быстро попыталась встать.
«Эй, подожд…»
Её лицо приблизилось к моему… Прежде чем я успел отвернуться, я осознал, что наши губы соприкоснулись.
«…!!»
Моё лицо побелело, а мысли спутались.
(Мягкие…)
Первые ощущения пробежали по телу мелкими волнами электрического тока. Несмотря на то, что это длилось всего мгновение, чувства останутся со мной навсегда.
«П…поцелуй? Это был поцелуй!?)
Моё сердце бешено заколотилось, и я никак не мог успокоить его.
«П‒прости, братишка! Я повзрослел первым!»
Сама Кусанаги выглядела растерянно. Я был настолько удивлён, что не знал, что делать.
‒ Первый поцелуй ‒ важная вещь.
Я от кого‒то это слышал. Если на мгновение абстрагироваться от новых ощущений, то можно понять, что я забрал у неё нечто важное.
‒ А‒а‒а…
Лёжа на футоне, я издал сильный крик, уткнувшись лицом в подушку. Добрая Кусанаги сказала, чтобы я не переживал, но не волноваться невозможно. Наверняка она просто не хотела, чтобы я думал об этом. Но не недооценивай меня, Кусанаги. Я намерен отнестись к этому со всей серьёзностью. Приняв твёрдое решение, я робко коснулся кончиками пальцев своих губ, которые неосознанно сжал.
Я думаю…они довольно мягкие. Интересно, она почувствовала то же? Если это возможно, я бы хотел повторить, но более осторожно…
…Чёрт! Зачем я вообще об этом думаю!
9. Тренировка тела и разума
Проснувшись раньше обычного, я переоделся из пижамы в спортивную форму и вышел на улицу. Сейчас такое время, когда все ещё спят. Оно идеально подходит для того, чтобы успокоить разум. Я считаю, что тренировка нужна не только для мышц и тела, но и для воспитания духа. Чтобы стать хорошим мужчиной, нужно так же уделять время размышлениям о себе.
Когда я, как всегда, побежал по горной тропинке, чтобы сохранять высокую выдержку…
‒ …Кусанаги, наверное, ещё спит.
Первое, что пришло мне в голову, это её лицо, и я чуть не потерял равновесие. Да почему ж оно не выходит у меня из головы!?
‒ Но…мы с Кусанаги стали встречаться…
Это произошло недавно, поэтому было трудно об этом не думать. Я принял решение изменить своё мышление в более позитивную сторону.
‒ Во‒первых, раз уж мы встречаемся…вместе ходим в школу и возвращаемся, вместе проводим время, едим, пьём чай…
В любом случае, мы вместе делаем одно и то же. Когда я представляю, как она сидит счастливая рядом со мной, мне становится неловко. Моё тело сейчас такое лёгкое и невесомое, что я могу бежать вечно.
‒ Тц, чёрт. Не успел я опомниться, как уже обежал гору!
Что ж, ладно. В любом случае, у меня было ещё достаточно времени. Я решил сменить направление и вернулся на прежнюю тропинку. С тех пор, как мы начали встречаться, у меня появилось что‒то, что я хочу защитить, поэтому тренировки стали важны для меня ещё сильнее. Каждый день я буду поддерживать Кусанаги и вставать на её сторону, если будут проблемы.
Для этого мне нужно тренировать не только отдельные мышцы, а всё тело в целом. Если по прибытии в общежитие у меня останется время, было бы неплохо сделать несколько упражнений на пресс.
…Это вход в общежитие!?
Пока я размышлял, не заметил, как вернулся обратно. Я действительно прибежал сюда сам? Если бы кто‒то сказал, что я сбросил свои ограничители и воспользовался силой бога, я бы не стал отрицать. В любом случае, нужно сосредоточиться на тренировках. Сначала 200 отжиманий.
‒ 1, 2…93, 94, 95…
Хоть я и усердно тренируюсь, но мои мысли заполняет только она. Если бы Кусанаги присоединилась ко мне, то какой план тренировок подошёл бы лучше? Она говорила, что занимается иайдо, так что, наверное, мы сможем подстроиться друг под друга.
‒…323, 324, 325…А!? Чёрт, 200 раз уже давно прошли.
После я попытался сделать ещё 200 отжиманий, но после 400 раза я, наконец, пришёл в себя и понял, что устал. Когда я думаю о ней, то моё сердце бьётся чаще, и я не могу оставаться спокойным. Однако чрезмерная тренировка может нарушить тонус мышц, а не усилить. Осторожно потягиваясь и расслабляя своё тело, стал усердно обдумывать свои планы.
‒ Хм…зайти за ней перед школой?
Она, наверное, удивится, когда меня увидит. Если у Кусанаги возникнут какие‒то подозрения, я просто скажу, что встал пораньше. Так как я хочу увидеть тебя поскорее…что…Когда мне в голову пришло это неловкое оправдание, я слегка обхватил свои щёки руками. Я слишком волнуюсь. Сначала мне нужно переодеться и позавтракать, поэтому я направился в свои комнату в общежитии, стараясь не шуметь.
10. Моё желание
Празднование человеческого дня рождения началось внезапно. Окружившие меня люди говорили: «Задуй свечу и загадай желание.»
Жела…ние?
В замешательстве я повернулся к торту и стал пытаться привести в порядок мысли. Ну что ж. Прежде всего я хочу стать сильнее. Я не могу от этого отказаться. Это моё самое большое желание. Тренируясь, я буду всё сильнее и сильнее.
Так же я хочу быть спокойным и хладнокровным, как мой братишка, и твёрдо принимать решения, когда это необходимо. С моим темпераментом не будет ли это тяжеловато? Но так как это желание, то не стоит заострять внимание на его невыполнимости.
К тому же…
Думаю, я наконец‒то смогу принять Акиру. Я часто думаю о том, что он ‒ ужасный человек. Мне самому потребуется много времени, чтобы полностью простить его за прошлое. Однако его величие и могущество высшего божества просто лишают дара речи. Солнце и Луна. Я считаю, мне крупно повезло, что у меня есть два таких крутых брата. Рядом со мной те, ради которых я не могу проигрывать.
И Кусанаги. Я желаю сам сделать её счастливой и, чтобы она всегда улыбалась, хочу защитить её от всего.
…Что же выбрать… У меня слишком много желаний для одной свечи. И кто же исполнит это желание? Когда была Танабата, все записки на бамбуковых листьях отправлялись по реке в море и на небеса. Для сравнения, пламя свечи задуть легче, поэтому мне кажется это бессмысленным. В конце концов, мне следует загадать желание, которое я не смогу осуществить самостоятельно.
Если я проснусь утром со стальными мускулами по всему телу, то это не принесёт никакого удовлетворения. И…Кусанаги, наверное, не обрадовалась бы, если бы узнала, что обрела счастье не благодаря мне, а из‒за сторонней силы. Мне следует основательно подумать о своём желании, так как это имеет больший смысл, чем предполагалось. Короче говоря, я всего хочу добиться сам. Поэтому, задувая свечу, я загадал…
‒ Пусть все мои желания исполнятся моими собственными силами.
Все с радостными улыбками поддержали моё желание, но я сохраню его в секрете глубоко в душе, как огромную ценность.