Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий (1877—1961) — уникальная личность и один из лучших представителей человеческой расы. После окончания медицинского факультета Киевского университета (1898—1903) он стал сотрудником Киевского медицинского госпиталя Красного Креста и получил огромный опыт военно-полевой хирургии и оперирования на костях, суставах и черепе на посту руководителя хирургического отделения военно-эвакуационного госпиталя в Чите (1904—1905).
Здесь он оперировал по 12 часов подряд и проводил до десяти операций в сутки и... сделал предложение руки и сердца сестре милосердия Анне Васильевне Ланской. Хотя она уже к этому времени дала обет безбрачия, блестящий молодой хирург обаял её и они сыграли свадьбу.
Она дала обет девства. Выйдя за меня замуж, она нарушила этот обет, и в ночь перед венчанием в церкви, построенной декабристами, она молилась перед иконой спасителя, и вдруг ей показалось, что Христос отвернул свой Лик, и образ Его исчез из киота. Это было, по-видимому, напоминание о её обете и за нарушение его Господь наказал ее невыносимой патологической ревностью. (Святитель Лука Крымский (Войно-Ясенецкий). Я полюбил страдание. — М.: Образ, 2006. — С. 19.)
После этого молодая семья обосновалась в уездном городе Ардатов, в земской больнице которого Войно-Ясенецкий работал по 14—16 часов в сутки, выступая одновременно в роли акушера, педиатра, терапевта, окулиста и хирурга, и каждый день проезжал до 15 вёрст во время посещения больных на дому.
Затем с ноября 1905 г. в разгар Первой русской революции наступил двухлетний период работы земским врачом в с. Верхний Любаж Курской губернии, в которой бушевали эпидемии брюшного тифа, кори и оспы.
Осенью 1908 г. Войно-Ясенецкий на время оставил жену с детьми в провинции и поступил в экстернатуру при московской хирургической клинике профессора Дьяконова, начал работу над докторской диссертацией по регионарной анестезии и практиковал анатомию в Институте топографической анатомии профессора Рейна. Параллельно он изучил пятьсот работ на немецком и французском языках, для чего второй выучил с нуля (первым он уже владел). Введением в глазницу трупа шприцем горячего подкрашенного желатина с последующим препарированием тканей глазницы он досконально исследовал анатомию ветви тройничного нерва и выявил точность распространения красящего вещества в периневральном пространстве нервного ствола.
Но ему приходилось разрываться между наукой и работой земского врача, так как было необходимо содержать семью. В апреле 1909 г. он получил должность в земской больнице с. Романовки Балашовского уезда Саратовской губернии и практиковался в многопрофильной хирургии и одновременно изучал с помощью микроскопа разнообразные гнойные опухоли. В отпускные периоды вместо отдыха он снова уезжал в Москву и занимался в её библиотеках и анатомических театрах. В 1910 г. он перебрался поближе к столице и стал служить главным врачом городской больницы в Переславле-Залесском, но вскоре ему пришлось взять на себя управление фабричной и уездной больницами и военным госпиталем.
В 1915 г. Войно-Ясенецкий опубликовал в Петрограде небольшим и тут же раскупленным тиражом снабжённую собственноручно созданными иллюстрациями монографию под названием «Регионарная анестезия» и Варшавский университет вскоре присудил автору медицинскую премию имени Хайнацкого в 900 золотых. А в 1916 г. эта книга была защищена им в качестве докторской диссертации «О регионарной анестезии второй ветви тройничного нерва». Этот успех сопровождался обрушившимся на него горем — весной того же года его любимая жена и мать их четырёх детей заразилась туберкулёзом лёгких.
Чтобы спасти её, в марте 1917 г. Войно-Ясенецкий перевёлся главным врачом в Ташкентскую городскую больницу. В 1919 г. в больницу привезли тяжелораненного казачьего есаула В. Т. Комарчева и Войно-Ясенецкий прооперировал его как любого другого пациента, а потом перевёз на свою квартиру и продолжил лечить, скрывая от большевиков. По доносу служителя морга Войно-Ясенецкий и его ординатор были арестованы ЧК и отправлены для разбирательства в железнодорожные мастерские, где производили расстрелы белогвардейцев и их сообщников, но хирурга узнал и распорядился освободить знавший его лично член Туркестанской ячейки РКП(б). Летом 1919 г. он добился от большевиков открытия в Ташкенте Высшей медицинской школы и начал вести в ней курс нормальной анатомии.
Последние 13 ночей я сидел у её смертного одра, а днём работал в больнице… Аня умерла в 38 лет. Две ночи я сам читал над гробом Псалтирь, стоя у ног покойной в полном одиночестве. (Святитель Лука Крымский (Войно-Ясенецкий). Я полюбил страдание. — М.: Образ, 2006.)
Тем не менее его задержание подорвало и без того слабое здоровье его жены и в октябре 1919 г. она скончалась у него на руках, оставив его с четырьмя детьми в возрасте 6—12 лет. Её смерть очень сильно повлияла на хирурга — перед операциями он стал крестить и оперируемых, и оперирующих, и операционную.
Могу сказать категорически, что никаких особых признаков религиозности у него вплоть до смерти мамы не было. И он (и мама) относились к религии так же, как другие интеллигентные люди того времени — ходили в церковь по большим праздникам, тем и ограничивались... Эта смерть, крайне тяжело им перенесённая, несомненно отразилась и на всём дальнейшем... Он был очень добрым и умным человеком. С ним было интересно и полезно обсуждать научные и просто житейские вопросы. Но папа совершенно менялся, когда речь заходила на религиозные темы. Здесь он проявлял крайнюю непримиримость, не допуская сомнений в существовании не только ангелов, но и чертей и даже ведьм. (М. В. Войно-Ясенецкий. Письмо брату Валентину 11.12.1984.)
Какое-то время он ещё пытался вести светскую жизнь и в 1920 г. после образования Туркестанского государственного университета даже согласился возглавить кафедру оперативной хирургии и топографической анатомии. Но в январе 1921 г. он принял священнический сан, стал везде носить рясу и крест и поставил в своём кабинете икону, а на месте хирургического надреза на теле пациента рисовал йодом крест. После поступления раненных и обожжённых бойцов РККА врач местной больницы запретил снимать с их ран и ожогов поселившихся на них личинок мух, за что профаны от медицины отдали его под суд вместе с его коллегами. Глава ташкентского ЧК латыш Я. Х. Петерс выступил на нём общественным обвинителем и вызвал на допрос в качестве эксперта проф. Войно-Ясенецкого:
— Хирурги не боятся таких случаев и не торопятся очистить раны от личинок, так как давно замечено, что личинки действуют на заживление ран благотворно. Если Вы хотите арестовать профессора и его ассистентов, арестуйте и меня.
— Скажите, поп и профессор Ясенецкий-Войно, как это вы ночью молитесь, а днём людей режете?
— Я режу людей для их спасения, а во имя чего режете людей вы, гражданин общественный обвинитель?
— Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве вы его видели, своего Бога?
— Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил. (Поповский М.А. Жизнь и житие святителя Луки Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга. — СПб.: Сатисъ; Держава, 2002.)
Вместо предполагавшегося расстрела врачей осудили на 16 лет тюремного заключения, но уже через два месяца из-за выздоровления красноармейцев полностью освободили.
В мае 1923 г. Войно-Ясенецкий принял монашеский постриг под именем Лука и был рукоположен во епископа. После этого студенты Туркестанского государственного университета организовали митинг с требованием его увольнения и он сам написал заявление об отставке 05.06.1923, 06.06.1923 газета «Туркестанская правда» опубликовала статью «Воровской архиепископ Лука» с призывом к его аресту и 10.06.1923 он был арестован.
На допросе он твёрдо и решительно заявил:
Очень многое в программе коммунистов соответствует... высшей справедливости и духу Евангелия... Власть рабочих есть самая лучшая и справедливая форма власти. Но я был бы подлым лжецом перед правдой Христовой, если бы... одобрил бы не только цели революции, но и революционный метод. Мой священный долг учить людей тому, что свобода, равенство и братство священны, но достигнуть их человечество может только по пути Христову — пути любви... Учение Иисуса Христа и учение Карла Маркса — это два полюса, они совершенно несовместимы, и потому Христову правду попирает тот, кто, прислушиваясь к Советской власти, авторитетом церкви Христовой освящает и покрывает все её деяния. (Лисичкин В. Лука, врач возлюбленный. — М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2009. — С. 125—126.)
Тем временем в Ташкентской тюрьме Войно-Ясенецкий дописал первую часть своей новой монографии «Очерки гнойной хирургии» с изложением методов лечения гнойных заболеваний кожи головы, слизистой рта и органов чувств. Его дело было передано в ГПУ Москвы, поэтому его выпустили из следственного изолятора и обязали приехать в столицу для новых допросов и 24.10.1923 комиссия ГПУ постановила выслать его в г. Енисейск Красноярского края. Там с 18.01.1924 он служил одновременно епископом и хирургом и на приём к нему больные записывались на месяцы вперёд. Его склоняли отказаться от сана обещанием сократить срок ссылки, запрещали проводить богослужения и проповеди, крестить и постригать в монашество, переводили с места на место, даже за Полярный круг, временно брали под стражу, но он по-прежнему стоял на своём и при этом продолжал лечить всех обращающихся к нему. В Туруханской больнице он был единственным хирургом, производившим резекцию верхней челюсти при удалении опухоли, чревосечение брюшной полости для устранения последствий проникающих ранений и вызванных ими повреждений внутренних органов, остановку маточных кровотечений, операции при трахоме и катаракте. (Лисичкин В. Лука, врач возлюбленный. — М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2009. — С. 332.) Поэтому под давлением местного населения, больных и их родственников, доходившего до массовых акций гражданского неповиновения, Луку всякий раз оставляли в покое и разрешали снова служить священником и практиковать.
Между тем слава о его научных и хирургических достижениях росла и распространялась в зарубежной Европе, ведущие медицинские журналы Веймарской республики публиковали его статьи, за него заступался академик И.П.Павлов и 20.11.1925 его первый раз освободили. На прощание с Восточной Сибирью он провёл в Красноярске публичную операцию по восстановлению зрения посредством удаления части радужной оболочки глаза.
По возвращении в Ташкент он принимал на дому в месяц до 400 пациентов и закончил свою монографию «Очерки гнойной хирургии».
06.05.1930 Луку повторно арестовали и предъявили совершенно надуманное обвинение в уголовном преступлении. Под следствием он продолжал дорабатывать возвращённую ему рецензентами рукопись «Очерков гнойной хирургии». Его просьбы направить его на работу в отдалённую сельскую местность Средней Азии или выслать за пределы СССР игнорировались. 15.05.1931 Особое Совещание ОГПУ приговорило Луку к ссылке в Котлас и потом в Архангельск. Однако в 1932 г. его отпустили на лечение в Ленинград, а потом вызвали в ОГПУ в Москву и снова предлагали должность завкафедрой в столице в обмен на отказ от священнического сана.
После освобождения в 1933 г. Лука приехал в Москву и стал добиваться... открытия НИИ гнойной хирургии, но получил отказ наркома здравоохранения Фёдорова. Однако ему позволили опубликовать его отредактированные «Очерки гнойной хирургии».
В 1934 г. в Андижане во время руководства отделением Института неотложной помощи Лука заразился лихорадкой паппатачи и ослеп на левый глаз после отслойки сетчатки и двух безрезультатных операций. После выхода в свет его «Очерков гнойной хирургии» слава Войно-Ясенецкого достигла мирового масштаба и ему позволили возглавить главную операционную в Институте неотложной помощи Ташкента, а в декабре 1936 г. наркомат здравоохранения УзССР присвоил ему советскую степень доктора медицинских наук. Однако его обращения об учреждении НИИ гнойной хирургии по-прежнему оставались без ответа. После спасения в Сталинабаде личного секретаря В. И. Ленина Н. Горбунова Луке предложили возглавить Сталинабадский НИИ, но из-за отказа восстановить городской храм он не согласился занять эту должность. Его по-прежнему склоняли отказаться от священнического сана в обмен на получение должности завкафедрой хирургии.
24.07.1937 Лука был третий раз арестован и обвинён в создании подпольной организации православных христиан во главе с ним и ещё 28 священниками для свержения советской власти. После 13 суток без сна под ярким светом Лука не признал ни одного обвинения и в знак протеста объявил голодовку на 18 суток. На допросах он смело заявлял:
Я являюсь до сих пор сторонником партии кадетов… Я был и остаюсь приверженцем буржуазной формы государственного управления… Я являюсь идейным и непримиримым врагом Советской власти. Это враждебное отношение у меня создалось после Октябрьской революции и осталось до сего времени … так как не одобрял её кровавых методов насилия над буржуазией, а позднее, в период коллективизации мне было особенно мучительно видеть раскулачивание кулаков... Большевики — враги нашей Православной церкви, разрушающие церкви и преследующие религию, враги мои, как одного из активных деятелей церкви, епископа. (Лисичкин В. Лука, врач возлюбленный. — М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2009. — С. 245—248.)
Во время следующей серии непрерывных допросов методом «конвейера» 23.11—05.12.1937 у Луки из-за истощения и бессонницы начались галлюцинации и он начал вторую голодовку. (Веденеев Д. Атеисты в мундирах. Советские спецслужбы и религиозная сфера Украины. — М.: Алгоритм, 2016. — 496 с. — С. 401—402.) Также он пытался покончить жизнь самоубийством (Поповский М.А. Жизнь и житие святителя Луки Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга. — СПб.: Сатисъ; Держава, 2002.). Его продолжали держать под следствием в Центральной областной тюрьме Ташкента и его дело было выделено в отдельное уголовное судопроизводство. На допросе 29.03.1938 Лука заявил:
Я всегда был прогрессистом, очень далёким не только от черносотенства и монархизма, но и от консерватизма; к фашизму отношусь особенно отрицательно. Чистые идеи коммунизма и социализма, близкие к Евангельскому учению, мне были всегда родственными и дорогими; но методов революционного действия я, как христианин, никогда не разделял, а революция ужаснула меня жестокостью этих методов. Однако я давно примирился с нею, и мне весьма дороги её колоссальные достижения; особенно это относится к огромному подъёму науки и здравоохранения, к мирной внешней политике Советской власти и к мощи Красной Армии, охранительницы мира. Из всех систем государственного устройства Советский строй я считаю, без всякого сомнения, совершеннейшим и справедливым. Формы государственного строя США, Франции, Англии, Швейцарии я считаю наиболее удовлетворительными из буржуазных систем. Признать себя контрреволюционером я могу лишь в той мере, в какой это вытекает из факта заповеди Евангелия, активным же контрреволюционером я никогда не был. (Лисичкин В. Лука, врач возлюбленный. — М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2009. — С. 300.)
Главные руководители следственного дела Луки сами были расстреляны и в феврале 1940 г. Особое Совещание ОГПУ приговорило его к пяти годам ссылки в Красноярский край. В марте 1940 г. Лука начал работать хирургом в районной больнице Большой Мурты, а осенью 1940 г. получил разрешение изучать в Томской городской библиотеке новую литературу по гнойной хирургии на немецком, французском и английском языках и смог после этого подготовить уточнённое и расширенное второе издание «Очерков гнойной хирургии».
Лишённый возможности священнослужения, я весь ушёл в научную работу и исполняю её в форме служения Богу. Поразительная и совершенно явная помощь Божия в этой работе укрепляет меня в убеждении, что это действительно угодное Богу дело. Книга, которую я готовлю, спасёт от страданий, увечий и смерти сотни тысяч больных, ибо по ней тысячи врачей научатся гнойной хирургии. (В.Ф.Войно-Ясенецкий. 1937.)
Сразу после вторжения гитлеровской Германии в СССР Лука обратился к Председателю Президиума Верховного Совета СССР М.И.Калинину:
Являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где будет мне доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука. (Поповский М.А. Жизнь и житие святителя Луки Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга. — СПб.: Сатисъ; Держава, 2002.)
30.09.1941 Луку назначают... главным консультантом всех 30 госпиталей Красноярского края и главным хирургом эвакуационного госпиталя №1515. В своём кабинете он рядом с иконой Богоматери поместил... два портрета Сталина.
От постоянных перегрузок у него развились сердечная недостаточность, отёчность и одышка, во время операций он садился отдыхать на стул. В разгар Битв за Воронеж, Сталинград и Кавказ Лука писал:
Совсем по-новому я стал теперь делать резекции коленного сустава, и моя новая техника будет немалым вкладом в хирургию. Моя операция распила пятки при остеомиелите и фронтальный распил огромной костной мозоли нижнего конца бедра приводит в восторг хирургов, испытавших эти операции. Мои лекции врачами чрезвычайно высоко ценятся. Их усердно слушают доценты и профессора… Почёт мне большой: когда вхожу в большие собрания служащих или командиров, все встают. (18.10.1942 // Поповский М.А. Жизнь и житие святителя Луки Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга. — СПб.: Сатисъ; Держава, 2002.)
В своём возрасте, с подорванным здоровьем и одним здоровым глазом Лука работал по 8—9 часов в день и проводил по 3—4 операции, совмещая это с церковным служением в сане епископа, потом архиепископа (с 10.1942) и затем — архиепископа Красноярского (с 27.12.1942).
Кроме того, приказом командующего Сибирским военнмы округом все военные хирурги Красноярска были направлены в госпиталь №1515 для повышения квалификации и во время операций работали ассистентами Луки, который специально для них озвучивал каждое своё действие и называл на латыни все мышцы, артерии, вены и нервы, а по понедельникам читал для них лекции. В первых числах сентября 1943 г. Луке разрешили прилететь в Москву для участия в Поместном соборе для избрания нового патриарха РПЦ 08.09.1943.
Вышло новое издание его «Очерков гнойной хирургии» (за которое ему был выплачен дополнительный гонорар) и 15.12.1943 церковные власти по его просьбе перевели его руководителем Тамбовской епархии с титулом архиепископа Тамбовского. Для американской газеты «Нью-Йорк Таймс» Лука написал статью «Бог благословляет справедливую войну против германских фашистов»:
Самое важное мы имеем: полную свободу проповеди Евангелия, чистой Христовой истины, совершения таинств и богослужений... В Великой Революции, в социализме и коммунизме народы СССР познали новые принципы нравственности, основанной на долге перед родиной и государством, на товариществе в работе и жизни, во взаимном уважении… Безмерно велико совершенное революцией уничтожение экономических основ зла общественного и зла индивидуального. Но... проповедь любви и братства должна стать великим дополнением проповеди долга и товарищества. (Поповский М.А. Жизнь и житие святителя Луки Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга. — СПб.: Сатисъ; Держава, 2002.)
По прибытии в Тамбов в феврале 1944 г. Лука повесил икону в хирургическом отделении эвакогоспиталя №1414, перед проведением операций проводил религиозные обряды, на межобластное совещание врачей эвакогоспиталей пришёл в архиерейском облачении и выступил с докладом по хирургии. В Тамбовском военном госпитале Лука 8—9 часов занимался письменной работой и ежедневно проводил 4—5 операций. Но из-за слабости ему пришлось отказаться от торакальной (от лат. thorax — «грудная клетка») хирургии.
Изменившееся во время войны отношение Сталина к РПЦ изменило Луку.
Во втором номере официального издания РПЦ «Журнал Московской Патриархии» за 1944 г. Лука опубликовал статью «Праведный суд народа» с требованием смертной казни «обер-фюрера орды палачей и его ближайших сообщников-нацистов».
Одновременно Лука за несколько месяцев 1944 г. собрал в Тамбовской епархии для нужд фронта более 250.000 руб. на создание танковой колонны имени Дмитрия Донского и авиаэскадрильи имени Александра Невского, а всего за 1944—1945 гг. — около 1.000.000 руб.
В декабре 1945 г. архиепископ Лука был удостоен медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» и во время награждения в ответном слове заявил:
Я бы спас ещё тысячи жизней, если бы вы меня ни за что ни про что не арестовали и не проволокли по всем тюрьмам и острогам.
26.01.1946 постановлением СНК СССР с формулировкой «За научную разработку новых хирургических методов лечения гнойных заболеваний и ранений, изложенных в научных трудах „Очерки гнойной хирургии“, законченном в 1943 году, и „Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов“, опубликованном в 1944 году», Лука единственным из православных священников получил Сталинскую премию I первой степени в размере 200.000 рублей.
Лука тут же отправил Сталину телеграмму с извещением о желании передать 130.000 руб. из этой суммы на содержание осиротевших во время войны воспитанников детских домов. В ответной телеграмме Сталин поблагодарил его за пожертвование от себя лично и от имени советского правительства.
— Генералиссимусу И. В. Сталину. Прошу Вас, высокочтимый Иосиф Виссарионович, принять от меня 130.000 рублей, часть моей премии Вашего славного имени, на помощь сиротам, жертвам фашистских извергов...
— Примите мой привет и благодарность Правительства Союза ССР за вашу заботу о сиротах, жертвах фашистских извергов. Сталин. (Поповский М.А. Жизнь и житие святителя Луки Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга. — СПб.: Сатисъ; Держава, 2002.)
Из оставшихся 70.000 рублей премии Лука 60.000 разделил между своими четырьмя детьми и только 10.000 оставил на свои личные нужды — впрочем, известно, что в Тамбове он дал денег на строительство нового дома для пришедшей к нему в церковь женщины с детьми.
А 05.04.1946 Лука решением церковных властей был переведён в Симферополь для возрождения Крымской епархии.
В начале 1947 г. Лука начал консультировать врачей Симферопольского военного госпиталя и проводил в нём показательные операции, но читать лекции для врачей Крымской области в архиерейском облачении под медицинским халатом ему не разрешили.
В начале 1948 г. Лука опубликовал статью «К миру призвал нас Господь» с полным одобрением политики Сталина:
Поджигатели войны, смертельно испуганные призраком коммунизма, всякого не по-фашистски мыслящего причисляют к коммунистам. Вся масса католического духовенства стала на сторону поджигателей войны и явно сочувствует фашизму. <…> Каково же наше подлинное отношение к нашему Правительству, к нашему новому государственному строю? Прежде всего, мы, русское духовенство, живём в полном мире с нашим Правительством, и у нас невозможно благословение священников на участие в контрреволюционных или террористических бандах... У нас нет никаких поводов к вражде против Правительства, ибо оно предоставило полную свободу Церкви и не вмешивается в её внутренние дела. (Лука. К миру призвал нас Господь // Журнал Московской Патриархии. — 1948. — №1. — С. 63.)
В 1949 г. Лука начал работать над вторым изданием «Регионарной анестезии» и над третьим изданием «Очерков гнойной хирургии», но в 1955 г. полностью ослеп и был вынужден прекратить врачебную практику.
Все четверо детей и внуки Луки стали врачами, докторами и кандидатами медицинских наук и руководителями медицинских лабораторий.
Похороны Луки Войно-Ясенецкого в Симферополе 13.06.1961 проходили при скоплении большой толпы народа.
С 19.06.2020 медаль Луки Крымского вручается врачам РФ за особые заслуги.