Ефросинья почувствовала что-то необъяснимое, включила ночник, посмотрела на Арсения и увидела, что он лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок.
— Ты чего не спишь? — спросила она.
— Да вот думаю, — ответил Арсений, продолжая смотреть в потолок.
— А о чём ты думаешь?
— Почему вы, женщины, такие жадные? Ведь с собой туда ничего не унесёте. Здесь придётся оставить. Тогда почему?
— Я не жадная, — уверенно заявила Ефросинья.
— Да ладно, — продолжая смотреть в потолок, брезгливо произнёс Арсений. — Не жадная. Это ты сейчас не жадная. А вот когда я разведусь с Кариной и женюсь на тебе, ты тоже станешь жадной.
— Никогда! — решительно возразила Ефросинья.
— Да что ты мне сказки-то рассказываешь. Никогда!
— А я повторяю, что никогда я жадной не буду.
— Это ты сейчас так говоришь, потому что не замужем. А вот поженимся, посмотрим, что ты тогда запоёшь.
— Нет, Арсений. Как хочешь, а ты не прав. Я жадной никогда не буду, даже когда твоей женой стану. И если хочешь знать, я считаю жадность в женщине низостью недопустимой.
— Как это?
— Женская жадность — это самый большой женский недостаток, — ответила Ефросинья. — Хуже неверности.
— Скажешь тоже! Хм. Хуже неверности. Хуже неверности женской ничего и быть не может.
— А жадность хуже. Хуже, хуже. Даже не спорь. Ну сам подумай, что было бы лучше, чтобы Карина твоя была неверной или не жадной.
Арсений ненадолго задумался. Сначала он представил Карину неверной. И это не произвело на него никакого впечатления.
«Неверная Карина, — равнодушно думал он. — И что? Подумаешь! То же мне горе. Скукотища».
Арсений даже зевнул, так ему стало скучно, когда он представил Карину неверной. А после этого он представил Карину жадной. И лицо Арсения тут же перекосила гримаса брезгливости.
«Фу, — подумал он, — гадость. Как только земля таких носит!»
— Ты права, Фрося, — решительно произнёс Арсений. — Жадность хуже.
— Конечно, права.
— Вот взять, например, мою жену. Я в жизни не видел более жадной женщины, чем она. А уж женщин я повидал будь здоров. Но Карина! Это что-то с чем-то.
— Однако ты с ней не разводишься.
— Правильно. Не развожусь. А почему? Потому что она жадная. Я с ней недавно разговаривал.
— О чём? О разводе?
— Да. Поинтересовался. Как бы между прочим.
— Ну, это понятно. В принципе, так сказать.
— Да. В принципе. Что будет, спросил я, если мы, предположим, расстанемся? И как ты думаешь, что она мне ответила?
— Даже боюсь предположить.
— И правильно делаешь. Потому что это страшное дело. Выяснилось, что при расставании мне ничего не достанется. Ни-че-го.
— Да ладно? Почему ничего? Что, вообще ничего? Вы ведь уже пятнадцать лет вместе. И у вас уже двое детей.
— А при чём здесь дети?
— Так их хотя бы постыдилась.
— Что ей дети, Фрося, о чём ты? Дети! Постыдилась! Где Карина и где стыд. Это небо и земля. День и ночь.
— Неужели ей наплевать, что отец её детей после развода останется ни с чем?
В ответ Арсений усмехнулся и молча продолжил смотреть в потолок, всем своим видом показывая, что да, Карине на это наплевать, что после развода отец её детей останется ни с чем.
Ефросинья задумалась, тоже глядя в потолок.
— А ты вообще ни с чем останешься, когда разведёшься? — спросила Ефросинья. — Или, может, что-то сможешь забрать?
Арсений тяжело вздохнул.
— Нет, Фрося, ничего забрать не удастся.
— Что, совсем ничего-ничего?
— Карина так прямо и сказала, — ответил он. — Что даже подарки, которые она мне дарила, и те заберёт.
— Да уж... Даже подарки?!
— Просто она — очень жадная женщина. Я же говорю. Она такая же, как и другие жёны. Это свыше. Заложено на генетическом уровне. Вот у Бальзака, помнишь, есть такая повесть. «Гобсек» называется. Не читала?
— За кого ты меня принимаешь? Читала, конечно. Это про расчётливого и скупого человека.
— Про него самого. Так вот, Фрося, по сравнению с Кариной, этот скупой и расчётливый человек есть сама щедрость и бескорыстие.
— Даже так?
— А ты спрашиваешь, почему я не сплю. А как тут заснёшь, когда такое.
— Да уж. А какие подарки она тебе дарила?
— Подарки?
— Ну те, которые она потребует вернуть, когда ты уйдёшь.
— Если я уйду, — уточнил Арсений. — Я ещё ничего не решил, Фрося. Так что давай не будем торопить события.
— Если, если. Я оговорилась. Так о каких подарках речь?
— Так э-э... о каких подарках... Тут ведь, Фрося, дело-то в чём?
— В чём?
— В том, что всё, что я имею, это всё она мне и подарила.
— Что, вообще всё?
— Вообще всё.
— Как это?
— А это просто, Фрося. Я ведь к ней пришёл с одним маленьким чемоданчиком. В котором ничего, кроме одного комплекта одежды, и не было. Да и она, по правде говоря, была грязной. Ага. А Карина её сразу и выкинула, а мне новое купила.
— Ну надо же. Выкинула и купила новое? Удивительно. А ты говоришь, что она жадная.
Арсений задумался.
— Так это она меня так завлекала, понимаешь? — ответил он, когда понял, что нужно сказать. — В сети свои заманивала. Хитрая! Ну вот я и утратил бдительность. И совершил самую большую ошибку в жизни.
— Ошибку?
— Женился на Карине.
— Ах, эту.
— Да, Фрося. Эту! И вот уже пятнадцать лет, как мы вместе. И ведь всё это время я отдавал ей почти всю зарплату, Фрося. Себе оставлял только на мелкие радости. На кино и на мороженое, как я это называю. Как в детстве, — объяснял Арсений. — Когда родители давали мне деньги в выходные и говорили, что это на кино и на мороженое.
Ну а теперь родителей моих уже нет рядом со мной, — Арсений тяжело вздохнул, — они теперь живут в другом городе. Там, где я родился. И вот уже пятнадцать лет на кино и на мороженое я оставляю себе сам. А это так печально.
Ефросинья всхлипнула.
— Ты чего? — спросил Арсений, отвлёкся от потолка и повернул голову в сторону Фроси. — Плачешь, что ли?
— Да.
— Почему?
— Потому что ты так грустно говорил про родителей своих и про всё остальное, Арсений, что мне тебя стало жалко, и я не выдержала.
— Не надо плакать, Фрося. Я сильный. Я справлюсь. Но мне другое обидно. Что за все эти пятнадцать лет, что мы вместе, получается, что я ничего своего не накопил.
Я понимаю, что квартира не моя. Но ведь всё это время я отдавал ей всю свою зарплату. И вот такая её благодарность за всё за это. Сказала, что всю свою зарплату я же и проедал.
— А ты действительно её всю проедал?
— Ну а как иначе? Я ведь здоровый мужчина. И у меня хороший аппетит. Проедал. И не только свою, но и от её зарплаты приходилось откусывать. Потому что моей не хватало.
А теперь ещё узнаю, что даже подарки и те заберет у меня, если я уйду. Всё, Фрося, больше не могу об этом говорить. А то я тоже не выдержу и расплачусь. А мужчины не плачут. Разве что в рассказах Чехова или Тургенева.
— У Достоевского тоже мужчины часто плачут.
— Чего они у них все плачут-то, в самом-то деле, Фрося? Я не понимаю.
— Может, потому что у них в рассказах мужчины — они как дети?
— Давай спать, Фрося. Ещё немного, и я не выдержу... Как дети... Выключи свет.
Ефросинья выключила ночник. Арсений повернулся на другой бок и быстро уснул.
***
А Фросе не спалось. Растревожил чуткое и нежное сердце Фроси рассказ Арсения. Посчитала она это всё несправедливым и решила сходить к его жене и поговорить с ней.
«Завтра утром Карина возвращается с дачи, и мы с ней поговорим, как умная женщина с умной женщиной, — думала Ефросинья. — Уверена, что Карина меня поймёт.
Арсению об этом нашем с ней разговоре лучше не знать. Зачем? Только переживать будет. А его нервозность скажется на мне. А когда мы с Кариной всё обсудим, тогда можно будет и Арсению сказать. Пусть это станет для него сюрпризом. Приятным!
Завтра утром он уйдёт от меня на работу, а с работы пойдёт к себе домой. А там уже всё решено. Представляю, как Арсений обрадуется. Уверена, что он будет счастлив».
***
Когда Карина вернулась утром с дачи, Ефросинья уже ждала её у дверей квартиры.
— Вы ко мне? — спросила Карина.
— К вам, — ответила Ефросинья. — Вы ведь Карина? Жена Арсения?
— Да.
— А меня зовут Ефросинья. Можно просто Фрося. А вы одна? А где же ваши дети?
— На даче остались. А что?
— Ничего. Так даже лучше. Обсудим всё без них. Зачем им знать? Правильно?
— Что знать?
— Что вы хотите выгнать их отца из дома ни с чем.
— Я не поняла, кого я хочу выгнать?
— Арсения, кого же ещё? Или у ваших детей другой отец?
— Нет. Другого отца у них нет.
— Тогда чего вы не понимаете?
— Почему я хочу его выгнать?
— Мы будем на лестничной площадке разговаривать? Может, пригласите меня в квартиру?
— С какой стати? Я вас не знаю.
— Я же представилась.
— Считаете это достаточным основанием, чтобы вас пустить в квартиру?
— Я была уверена, что вы, как умная женщина, всё сразу поймёте.
— Что я должна была понять?
— Что я и ваш муж давно уже любим друг друга. А он от вас не уходит, потому что вы его не отпускаете. Вернее, не так. Вы его удерживаете. Удерживаете тем, что ставите перед ним жёсткие условия.
Вцепились в него и не отпускаете. Но только учтите, что при разводе я приведу свидетелей, которые подтвердят, что все эти годы, что вы вместе, Арсений отдавал вам почти всю свою зарплату. Оставлял себе только на кино и на мороженое.
— На что оставлял?
— Я имела в виду на карманные расходы. Мы даже в столовую ходим за мой счёт, потому что Арсений не может себе этого позволить. В общем так, дорогуша, учтите, я Арсения в обиду не дам. И лучше вам поступить с ним по-хорошему.
— По-хорошему — это как?
— Ну что значит как? У вас есть накопления?
— Есть.
— Ну вот. Часть отдадите деньгами, а часть он заберёт мебелью и техникой.
— Я согласна.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Это справедливо. Половина совместно нажитого имущества принадлежит ему. Пусть забирает.
— Спасибо вам большое, Карина.
— Да не за что.
— Я знала, что мы поймём друг друга. Мы обе умные женщины, и мы не могли не найти общего языка и не договориться. Правильно?
— Не договориться не могли, — растерянно согласилась Карина.
— В таком случае я пойду.
— Идите.
— Одна просьба.
— Слушаю.
— Не говорите Арсению, что я приходила.
— Не скажу.
— Обещаете?
— Клянусь.
— Не знаю почему, Карина, но я вам верю. Помните, у Тургенева...
— Я не читала Тургенева.
— Как?
— Так получилось.
— А кого же вы читали?
— Я вообще мало читаю. Это Арсений у нас читать любит. А мне некогда читать. Работы много.
— Плохо, что вам некогда читать, Карина.
— Чего ж хорошего.
— А вы знаете, что по этому поводу говорил Чехов?
— О Чехове это вы тоже лучше с Арсением поговорите. Он это любит. Особенно Чехова. А я от всего этого очень далека. Всего доброго.
— До свидания. О моём приходе сюда Арсению ни слова. Договорились?
— Договорились.
— И половину имущества ему отдадите!
— Отдам ровно половину. Не сомневайтесь.
И Ефросинья ушла. А Карина пожала плечами и вошла в квартиру.
***
А вечером с работы пришёл Арсений. Карина не сказала ему, что приходила Ефросинья, а сразу решила поговорить о главном. Она дождалась, когда Арсений поужинал и начал мыть посуду, и пришла к нему на кухню.
— Почему ты тянешь с разводом, Арсений? — спросила она. — Ну сколько можно? Мы уже полгода живём не как муж и жена, а ты? Ты вон даже еду себе сам готовишь. Сам посуду моешь. Зачем тебе всё это? Почему тянешь с разводом? Ты же обещал всё сделать быстро и по-хорошему?
— Да, я тяну с разводом, Карина, потому что надеюсь, ты одумаешься. У нас ведь много общего.
— У нас нет ничего общего, Арсений.
— А наше прошлое?
— И прошлое у нас у каждого своё. У тебя — своё прошлое, у меня — своё. Поэтому, Арсений, забирай своё это прошлое и уходи.
— Но ты же знаешь, что мне некуда уйти.
И в этот момент Карина вспомнила про Ефросинью и про своё обещание её не выдавать.
— Да мне всё равно, Арсений, что тебе идти некуда, — сказала Карина.
И её совесть была чиста. Потому что она точно знала, что Арсению есть куда идти и что его там любят и ждут. ©Михаил Лекс