В моей юности ветераны Великой войны были еще достаточно бодрыми парнями и, многие из них, только готовились стать пенсионерами. С одним из таких я работал в институте "Гидропроект", что на Соколе, проектировал атомные станции, в связи с чем, регулярно ездил в командировки, в частности, на Курскую АЭС, которую тогда строили, а сейчас пытаются разрушить.
Вагонные споры последнее дело...
И вот, в одной из таких поездок, с нами в купе ехал азербайджанец и, как это водится у них, гнул пальцы, рассказывая, какие они смелые и талантливые. И вот, когда он дошел до сотворения мира азербайджанскими богами, с верхней полки спустился Юрий Викторович Попов. И поведал, что он тоже не чужд этой темы, поскольку был в Баку и отнюдь не проездом, поскольку жил там с 1944 по 1947 год. А на вопрос, чем он там занимался, ответил: "Наводил Русский порядок в городе Баку". После чего поведал притихшему собеседнику, как именно он это делал.
К концу войны в стране были сотни тысяч круглых сирот, неуправляемой безотцовщины и юных героев, опаленных войной. Самым правильным было оторвать их от улицы пристроить к делу, объединив в юнкерские роты суворовских, нахимовских и прочих околовоенных училищ. Одним из таких учебных заведений и было Бакинское мореходное училище — учебное заведение закрытого типа, где учащиеся имели полное государственное обеспечение. Сюда то и попал в конце войны юный, но уже нюхавший пороху, Юра Попов.
Трава, поножовщина и танцы.
Надо сказать, что, в отличие от того же Ташкента, куда понаехали эвакуированные, Баку не был толерантным городом. Улыбчивые продавцы бесчисленных торговых точек днём были сама любезность. Но ближе к вечеру скидывали овечьи шкуры и превращались в обкуренных гопников, которые часто не давали прохода курсантам, бывшим в увольнении, особенно тех, кто был помоложе или отбивался от группы. Не раз, в погоне за избитым курсантом, хулиганы врывались на проходную училища, где их пыл гасили только вооруженные дежурные офицеры.
Но однажды местные авторитеты превысили полномочия и, как говорят сейчас, - перешли все красные линии. В этот день получила увольнение группа курсантов 13-15 лет. Развлечений в те годы было немного, кино и танцплощадка. На неё то и заглянули юные моряки, не боясь последствий, поскольку было их 12 человек. Однако это были дети, а не бойцы спецназа и ближе к отбою все они прибыли в училище избитые до полусмерти. Старшие курсанты, из сынов полка, юных разведчиков и партизан собрались для координации действий и решили, что этого прощать нельзя.
Первая рота подъём! Вторая рота...
В ту же ночь, когда офицеры покинули казармы, а старшими оставались те курсанты, что решили постоять за честь товарищей, через час после отбоя дали команду "Рота подъем!". В полной тишине 5 рот курсантов, в количестве около 600 человек, бегом выдвинулись к танцплощадке, окружив её плотным кольцом. Кто то почуяв неладное попытались прорваться, но избитые пряжками матросских ремней, отползли обратно. Выйти из кольца можно было только через узкий проход, где стояли те самые, пострадавшие накануне юные курсанты и указывали на обидчиков, которых тут же отводили в сторону. Через час все курсанты были в расположении и позже каждый из них уверял, что спал крепким сном и ничего не знает. Никто не хотел вешать на себя лишнего. Впрочем, начальство тоже не сильно было заинтересовано в ЧП такого масштаба и уверяла, что действовала "неустановленная группа лиц".
Через несколько часов недалеко от танцплощадки обнаружили более двух десятков тел, девять из которых уже остыли. Сколько из остальных выжила, а сколько ранее смогли уползти своим ходом, осталось неизвестным.
Эпилог.
Конечно, офицеры училища догадались, что организовали все это те курсанты, что прошли войну, а в училище были на правах старшин. Всех их, включая Юрия Попова через какое то время откомандировали в разные учебные заведения, либо в части для дальнейшего прохождения службы. Ответственности они не понесли. Но результат был налицо. Теперь, даже на самой неосвещенной улице Баку, любой гопник, увидев в свете огонька самокрутки морскую форму, не то что не доставал нож, а медленно отходил в тень ближайшей стены, присаживался на корточки и сидел там до тех пор, пока курсант не покидал пределов, подконтрольной ему, территории.