— Пойдем кофейку выпьем, — говорит Пепел.
Мы идем в покрытую маскировочной сетью беседку. Под ногами раздается хруст веток. Рядом разверзся деревянный спуск в блиндаж.
— Аккуратнее, растяжки! — предупреждающе окрикивает пробегающий мимо новобранец.
Кричит не Пеплу, конечно. Мне кричит.
Пепел эти растяжки за версту видит. У него опыта за плечами, как поражающих элементов в вагоне, набитом “монкой”, или МОН-50.
Он мины клал, когда в нескольких метрах от него группа противника проходила. Замирал, конечно, на секунду: гляди-ка, какая оказания приключилась. Надо же, как вышло: я тут минирую, а они рядом ходят. Ну ничего. В рацию шепнул: «вали их». И их завалили. Пепел спокойно закончил с минами, и дальше двинул. Про него легенды слагать можно. На таких армия держится.
Пепел же после ранения выбрал «Эспаньолу» — и они так хорошо друг друга дополнили, будто бы всегда жили вместе и никогда не собачились. Чрезвычайная гармония у них сложилась.
Денис Волин / RTVI
В беседке сидят еще несколько парней разных возрастов: бороды, татуировки, крепкие все — некоторые не снаружи, а внутри стальные. Каждому из них есть, что рассказать; есть чем похвастать; и есть чем гордиться.
Кто-то уже пьет кофе из алюминиевых кружек, кто-то откупоривает массивным ножом банку тушенки. Мне пододвигают пакет с кофе. Насыпаю ложку, воду зачерпываю в кастрюле рядом.
Воду только вскипятили.
Запах кофе бодрит.
Закуриваем.
Собравшиеся рассказывают о своих приключениях. Вспоминают живых и мертвых; своих и чужих.
«Да, в 2022-м году была настоящая движуха! На буханке можно было по открытке в тыл въехать! А сейчас? Кругом птицы. Серая зона 20 километров!», — говорит Андрюха, рассекая воздух своей острой бородой.
«А помнишь зомби в 22-м?!», — перехватывает кто-то.
«Да, зомби это вообще п**** был!», — включается Пепел.
Парни вспомнили, как несчастный наш неприятель шел в бой под таблетками, которые полностью отключали у него чувства страха, боли, да вообще любых эмоций. Говорят, производили их в США и Великобритании. Обкатывали на Украине — на украинцах и наемниках.
«Сидим в блиндаже. Ночь. Луна в небе. Они начали насыпать. А потом пошли в накат, — вспоминают «эспаньоловцы». — Сначала вроде бы лежа, сидя работали. А потом берут и всей, сука, ротой встают и идут на нас. Я, без шуток, целый рожок всадил. И знаешь, что произошло? Ни-че-го!».
«Ага, как шли так и шли. Пока в голову не отработаешь — бесполезно все».
«Реально зомби!».
Пока истории льются рекой вместе с кофе подъезжают еще два бойца в сопровождении старшего.
— Пепел, — говорит мужчина, — нужно быстро ребят под птичками хорошенько погонять.
— Сделаем, конечно.
Парни хорошо сбиты, розовощекие, глаза горят. «Зачем им, — думаю, — полигон вдруг понадобился, они и так, как будто, уже с любой птицей сдюжат».
Ну, надо, так надо. Не мое, в конце концов, дело.
Шутки и байки за столом продолжаются. Будто в огонь кто только что керосина плеснул. Разгорелось еще паче.
Двое парней, пришедших с командиром, тоже курят у беседки. Тоже смеются со всеми. Даже когда шутят уже про них самих: мол, дорога в один конец. Поездка, чтобы задвухсотиться. И парни подхватывают смех остальных.
Замечаю, разве что, — у одного из них в глаза на веселом лице закралась, зараза, соринка грусти. Пока силюсь разгадать эту загадку ко мне наклоняется Адвокат.
— Ты понял, про что говорят?
— Не понял, — отвечаю честно. И на автомате смеюсь вместе с остальными.
Читать полностью: