Impetuoso (импэтуозо) – стремительно, бурно
Совместные тренировки с гатангами в последующие дни были такими изнурительными, что Дарье едва хватало сил доползти до душа. Она похудела, осунулась, но прогресса в своей физической форме не обнаружила. Видимо, поэтому однажды ночью сорвалась. Дарья сидела в своей комнате и тихонько плакала, потому что не хотела опозориться перед ребятами, но видимо настало время признаться в своей несостоятельности. Она не хотела быть обузой, потому что видела, как и что могут не только парни, но и Фани.
Дверь в комнату открылась, и вошёл Кьяр с какой-то чашкой в руках.
– Чего надо? – Дарья угрюмо уставилась на него. Больше всего она боялась, что ей начнут сочувствовать, а потом тяготиться…
Гатанг посмотрел на неё и сочувствующе улыбнулся.
– Помогу. Это втирания! Ты станешь гибче, а то ты последнее время кряхтишь от нагрузок.
– Обойдусь, – огрызнулась она.
– Увы, не сможешь! – он бесцеремонно содрал с неё рубаху и сильными движениями стал втирать маслянистую, пахнущую сосной жижу.
Тело загорелось, и действительно стало легче. Вместе с этим возникли опасное желание: захотелось, чтобы его руки задержались на её теле, поэтому она поблагодарила Кьяра и вытолкала его из комнаты. Он понял, что Дарья боится остаться с ним наедине и пережил сильное раздражение, но, бессовестно примкнув ухом к двери, услышал.
– Господи! Не хочу, чтобы он уходил! Ну, зачем я прогнала его? Ведь могла просто поговорить, и повод был, надо же было как-то развернуто сказать, типа стало лучше, ну что я за лопоухая.
Кьяр счастливо улыбнулся и ушёл в сад, где переживал то, что все уже переживали много раз, а он, дрен переживал впервые. Кьяр был влюблён, и она любила его. Сама, без воздействия на неё, это поэтому она прогнала его и всю неделю почти не общалась с ним. Боялась выдать себя.
Утром Дарья не смогла встать, всё тело болело. Патин, который заглянул к ней, сказал, чтобы она полежала денёк, иначе сломается. Дарья провалялась всё утро, к обеду стало легче. Заглянула Фани, принесла холодной воды и исчезла. Дарья восхитилась, всё-таки гатанги невероятны, никто не лезет с расспросами.
Из-за того, что жара не спадала, она решила понежиться и побездельничать! Дарья приняла душ и наслаждалась в комнате, валяясь голышом в постели. Жара и монотонное гудение пчёл за окном усыпили её. Её разбудила тишина.
– Мамочки, это сколько же я проспала? – Дарья вскочила с постели, потянулась, попыталась сделать мостик, но не смогла удержаться. Упасть ей не дали руки Кьяра. Дарья онемела.
– Выспалась? – он поймал её взгляд. – Я ждал, когда ты проснёшься.
– Мама! – просипела она.
На Дарью напала немота, она моргала и молчала, а гатанг тронул её волосы. В комнате запахло полынью.
– У тебя редкий цвет волос, Дашута! Я такие волосы видел только у некоторых северян, – руки гатанга заскользили по её спине.
Дарья стиснула зубы, сердце бешено колотилось. Она боялась, что он увидит, что с ней происходит.
– Господи! – взмолилась она. – Только бы он не ушёл.
– Нет, я не уйду, – успокоил её гатанг.
– Что? – Дашка покраснела. – Неужели я сказала это вслух?! Мамочки!
– Я не уйду… И прошу, перестань бояться! – гатанг нежно улыбнулся растерянной рыжей.
Дарья замотала головой.
– Я не боюсь, но мне не нужна твоя жалость, гатанг.
– А моя любовь?
Она решительно оттолкнула его и упала в обморок. Очнувшись, поняла, что её держит на руках изумлённый Кьяр.
– Здесь душно, наверное, – просипела она. – Конечно, это от жары!
– Нет, ты просто боишься сказать: «Да!» Ну же! Я сделал первый шаг, теперь ты.
Гатанг провёл кончиками пальцев по её губам, Дашку затрясло, тело вспыхнуло, а губы, где их касался Кьяр, стали пульсировать.
– Уходи! Я едва держусь, – сипло попросила она, очень боясь вступить на эту зыбкую почву, под названием «доверие мужчине».
Кьяр покачал головой, он не собирался её отпускать. Эта женщина должна быть только его, он и так слишком долго тянул.
– Нет! Да и ты ведь этого не хочешь.
– Да! Боюсь. Нет, не знаю. Уходи. Нет, постой! Не уходи! – Дашка зажмурилась, а в комнате запахло малиной и нагретой солнцем землёй.
Кьяр, удивляясь силе желания, которое сокрушительно ломало его, и, волнуясь оттого, что она моложе его и ничего не знает о дренах, провалился в удовольствие. Потом он успокаивал Дашку, которая ошалела от собственных переживаний. Его спина горела, она её царапала ногтями, из-за того, что он не щадил её неумения любить и наслаждаться.
Он усмехнулся, когда-нибудь она будет гатанги. Его гатанги. Сейчас он смог отодвинуть её старость, он хотел, чтобы она всегда была рядом. Его избранница была очень молода, и это легко было сделать. Кьяр коснулся её волос и засмеялся, его рыжая девочка, он не сомневался в этом, смотрела на него как-то странно.
Дарья же испытывала невероятное возбуждение, более того она была в панике. Переживаемое ей больше всего походило на полёт без парашюта. Она однажды прыгнула с парашютом, но парашют долго не раскрывался, но потом раскрылся. Это ощущение она запомнила на всю жизнь – и страшно, и хотелось продолжения, каждая клеточка тела изнемогала от восторга.
Вот и сейчас она хотела кричать от восторга и стеснялась этого. Безумно хотелось прикоснуться к нему, но он так странно смотрел на неё, и она никак не могла решиться на это. Наконец, изнемогая от переполнившей её нежности, она пробежала трясущимися руками по его гриве, потом зажала ладонями лицо и поцеловала его в глаза.
Он охнул, так с ним никогда не поступал. Его, конечно, ласкали и очень разнообразно, но никогда поцелуи женщины не отключали у него мозги. Кьяра мутило от желания, но он волновался – женщины людей не могли дважды выдержать любовь дрена, да ещё такую, когда сам дрен наслаждался. Это запредельные эмоциональные и физиологические нагрузки, а Дарья была юной и неопытной. Однако Дарья позвала его глазами. Комнату заполнил аромат малины, нагретой солнцем, и, подчинившись накатывающей волне страсти, Кьяр, наклонился к Дарье:
– Мне будет позволено всё? – и поцеловал её.
– А мне?
– А что ты хочешь? – и изумился от ответа.
– Быть откровенной, – пролепетала она и покраснела.
– Я требую этого! – пророкотал он, едва сдерживаясь. – Дашута! Так я могу делать то, что мне нравится?
– Да, мой господин! – выдохнула она.
Он вздрогнул от восторга, но уточнил:
– Ты ведь сама этого просишь?
– А кто же? – Дашка счастливо засмеялась.
Заурчав, как кот, Кьяр ласкал свою избранницу так, что превратил её тело в струну, вибрирующую в конвульсиях восторга. К утру, он отпустил осипшую от стонов, уставшую до обморока возлюбленную, однако поспать ему не удалось, в дверь просунулся Патин, который держал какую-то флягу.
– Дорвался – таки до мёда! А я-то лопоухий. Ведь видел, что ты на неё слюной истекаешь! Она хоть жива? Напои её этим, когда она проснётся.
– Зря принёс, – усмехнулся дрен и обнял возлюбленную, – ничего не надо, она почти гатанги.
– Она не гатанги, а глупая девочка! – фыркнул Патин.
– Моя девочка! – возразил Кьяр.
Дарья проснулась от их пререканий и, увидев Патина, покраснела.
– Да, что же это такое? Я что, не имею права на личную жизнь?
– А ты думаешь, сможешь вообще ходить после всего, – рассердился её Учитель.
– Вот уж не думала, Патин, что ты сможешь так хамить?! – возмущённо пробурчала она.
– Неужели? – угрюмо просипел он. – Вот что! Вы это прекращайте! Вы все спятили! Бат ходит, как пьяный. Фани утром на тренировке ни разу не попала в цель. Ты вообще забыла про всё.
– Ладно, выметайся! Я сейчас буду готова.
Патин с сомненьем посмотрел на неё и вышел. Кьяр промурлыкал:
– Хочешь, я помогу?
После его помощи, Дашка лежала с трясущимися руками и ногами, а Кьяр неспешно её одевал.
– Садист! Ты, что же, не видишь, что со мной творится из-за твоих рук? – она ничего не могла поделать со счастливой улыбкой, которая закрепилась на её губах
– Только из-за рук? – лукаво улыбнулся тот. – Я расстроен.
Дашка храбро ответила.
– Да-да, из-за рук! От всего остального я… Господи! Я от остального просто схожу с ума.
– Ах, как приятно это слышать, но ведь это только начало! – Кьяр обнял её и зашипел, так как теперь в комнату ввалился Мерц. Кьяр возмутился. – Не комната, а проходной двор! Вы что, теперь все сюда придете?! Ну имеем мы право с Дашутой побыть наедине?
– Вы, что наделали?! – простонал Мерц.
– Ты о чём? – Кьяр поднял брови.
– Ты не слышал, что ли? Патин сообщил всем, что добился для нас усиления тренировок. Он хочет, чтобы у нас сил хватало, только на, как он сказал, естественные потребности, – Мерц возмущённо фыркнул. – Ты понял? Естественных!
– А что, они у нас противоестественные? – Кьяр мягко улыбнулся ему, он испытывал желание, как в ранней юности завопить: «Она моя!»
Мерц посмотрел на них, вспомнил свою сегодняшнюю безумную ночь в одном из соседних домов и порозовел.
– У вас, детки, они сверхъестественные! Похоже, из-за вас здесь весь квартал провёл ночь, занимаясь любовью. Хорошо, хоть я нашёл прелестную семью. У них три дочери, и все были так рады мне, а я был как пьяный фейн.
– Будет тебе! Я думаю, что и ты, котяра, доволен.
– Я-то доволен, но речь не обо мне. Ты бы дрен блоки какие-нибудь поставь в следующий раз. Ты, по-моему, забыл о их существовании, – Мерц подмигнул ему и засмеялся, Кьяр тоже, а Дарья в недоумении уставилась на них.
– Я что-то не поняла.
Но оба гатанга не собирались пояснять высказанное предложение. Дарья хотела расспросить Фани, но утренние дела закружили их своей неизбежностью, и разговор не состоялся.
Во время обязательной и ежедневной работы Дарья мучилась от того, что никак не могла понять, что с ней творится. Её напрягало постоянное желание находиться всё время рядом с Кьяром. Она такого никогда не испытывала, поэтому днём спряталась в саду, решив побыть наедине с собой.
Дарья обдумывала, как ей жить дальше, ведь её тело и душа впервые за эти годы договорились между собой. (Это он!). Дарья поняла, что именно его она ждала всю свою жизнь, но как об этом сказать? Как найти правильные слова? Он должен был знать об её чувстве, а для этого необходимо было поговорить с ним, но она боялась. Нет, не ошибки, а того нежданного, что происходит независимо от наших желаний и называется судьбой.
– Ладно, я сейчас встану и всё скажу ему, – и не двинулась с места.
Кьяр быстро её нашёл, и, увидев свою возлюбленную, лежащей на траве с закрытыми глазами, бесшумно улёгся рядом, не мешая ей. Прошёл час, второй. Дарья, которая погруженная в свои эмоции ничего не слышала, смогла набраться решимости – всё рассказать возлюбленному, села и, обнаружила Кьяра.
– Ой! Ты? Ты давно здесь?
– Почти столько же, сколько и ты.
Дарья кусала губы, в поисках нужных слов.
– Кьяр… Мне трудно объяснить. Я, как над обрывом. Я не о нашей близости.
– Жаль! – он лукаво улыбнулся.
Она ахнула, но не отвела взгляда. Так прямо никогда с ней не говорили, да и некому было, и вдруг поняла, что его улыбка не коснулась глаз, он ждал ответа. Из-за этого она заторопилась, не выбирая слова:
– Нет-нет! То, что было ночью это потрясающе! Это какой-то взрыв! Ох! Как же трудно это выразить словами! Даже не представляла, что… Господи! Почему же нет слов для описания такого восторга?! Нет, не так! Я думала, что умираю... Нет, опять неправильно сказала… Хотя именно так... Видимо лучше уже не будет никогда.
– Зря ты так думаешь, – гатанг покраснел от удовольствия, он также не ожидал такого прямого ответа.
Дарья в отличие от него побледнела.
– Прости! Волнуюсь. Не могу сказать правильно. Сeкс – это, конечно, но, Кьяр, ты для меня… Я не смогу без тебя жить!
– А я и не дам тебе жить без меня, – он мягко остановил её, потому что сам искал нужные слова. – Не объясняй, я переживаю то же, что и ты.
– Господи! Спасибо! – она всхлипнула и положила голову на его плечо.
Гатанг боялся пошевелиться, сказать что-нибудь, потому что пришло ощущение, что он дома. Давным-давно забытое ощущение!
Они весь день просто просидели в саду у маленького прудика, пока не пришли все остальные члены силта и не расположились рядом с ними, сопереживая им и не желая их оставлять одних.
Патин, обнаружив всех сетиль у этого прудика, лежащих в густой траве, смягчился и разрешил два дня отдыха. Эти дни были наполнены прогулками по Самаре, разговорами о Дашкином мире и поцелуями, от которых Дарья хмелела. Ночи были сказочными и неповторимыми.
На третий день тренировки возобновились. Рыжая, поймав однажды сочувствующий взгляд своего гатанга, рассердилась и решила доказать ему, что её не стоит жалеть. Кьяр заметив, что та вытворяет с собой на тренировках, попросил Мерца помочь и ей, и Бату. Мерц ухмыльнулся, но, понаблюдав за Дарьей, отправился на рынок за травами. Теперь каждый день Мерц поил их какой-то мерзкой дрянью, как назвал эти отвары Бат, в результате этого у них сильно повысился болевой порог.
Патин, посмотрев на её занятия, пробурчал:
– Дарья! Теряешь время! Нхангов не убить голыми руками. Ищи, что станет частью тебя. Ищи оружие!
Она и сама это понимала, но даже в школе ведров не смогла определиться с оружием. Там она не расстраивалась, но теперь это стало необходимостью.
Не слушая советов сетиль, Дарья каждый день пробовала работать с разными типами оружия, и вскоре нашла то, что стало продолжением руки – боевой кнут.
Она решила, что для неё лучше оружия нет, хотя так и не поняла, как он устроен. При ударе образовывался электрический разряд, способный свалить лошадь. Конечно, в рукоятке были мощные электрические аккумуляторы, но эти чёрные цилиндра были совершенно не похожи на «батарейки» на Земле и не требовали подзарядки, если рукоятку кнута держать голой рукой. Теперь все тренировки она проводила с мастерами боя кнутом, заслужив молчаливое одобрение Патина и выгнутой брови Мерца. Она поняла, что гатанги не используют обычно кнуты. Однако она продолжила тренировки.
Несмотря на то, что Патин был ветеринаром, он постоянно следил за тренировками гатангов и шпынял их при малейших просчетах. При этом он находил время гулять с ними, ходить на концерты и в ресторанчики ханаши, на выставки орор, ремесленников и фермеров, в целом нянчась с ними, как с родными детьми.
Дарья заметила, что её сетиль просто наслаждаются этим новоявленным папашей. Из-за того, что экологи и зоологи Службы Равновесия так и не нашли причины увеличения численности стай нхангов, Патин непрерывно увеличивал нагрузки на гатангов. Он не знал, как иначе защитить своих детей. Потому что принял из в свою душу. В результате сетиль стали быстрее, чем раньше, и выносливее, но Патин оставался недоволен.
Однажды Кьяр не выдержал.
– Патин, хоть объясни, что не так?!
– Всё! Вы рассчитываете на размеры тех стай, с которыми вы встретились, а если их будет не пятнадцать, а больше? Много больше! – Патин вздохнул. – Пойми, нханги стали меняться очень необычно, такого никогда не было. Можно ждать и других неожиданностей.
– Почему их должно стать больше?! – возмутился Ронг. – Та большая стая была случайной ошибкой природы. Такое бывает. Да и большой стае просто не прокормиться здесь.
Фани поддержала брата.
– Я в архивах Патруля нашла очень старые заметки. Им лет сто. Автор описывал, как они спасали какую-то ферму, от нашествия ски[1]. Он расстраивался, что никто не проанализировал причины вспышки численности ски и вурхов на севере Европе.
Гатанги переглянулись, они были согласны с ними и не понимали, почему Патин так волнуется, ведь теперь они знали, как бороться со стаями из десяти и даже пятнадцати особей. Все тренировки были направлены на отработку боёв с таким числом хищников
Патина же не убедили примеры, обнаруженные Фани, потому что нханги не только увеличили численность стай, но и изменили тип поведения. Он читал те заметки про ски и знал, что позже другие исследователи выяснили причины вспышки численности и ски, и вурхов, но сейчас его коллеги так и не нашли, какой фактор вызвал появление такой аномалии.
Его смущало даже не столько увеличение численности, сколько почти разумное поведение. Животные охотятся почти всегда одним и тем же способом. Новые стаи меняли тип охоты в зависимости от местности и обстоятельств, почти как люди.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Ски – хищные млекопитающие величиной с медведя с окраской как у енотов