— Слушай, а почему ты думаешь, что я должна больше платить за коммуналку? — Алёна резко поставила чашку на стол.
— Потому что у тебя доходы стабильнее, — Максим не поднимал глаз от телефона, где листал новые заказы на доставку.
— Стабильнее? Я неделю езжу через весь город, что насыпать корма коту, который остался один дома и это за тысячу рублей.
— Ну так лёгкая же работа.
Вот тебе и медовый месяц. Четыре месяца назад они расписались в ЗАГСе на Фурштатской. Оба не первой свежести, оба с багажом. У неё — квартира, полученная от бабушки, у него — восьмилетняя дочка Лиза, которая живёт с первой женой.
Максим говорил красиво тогда. Про зрелые отношения. Про то, что они оба выросли из юношеских глупостей. Про общие ценности.
— Мы ведь фрилансеры по призванию, — убеждал он её. — Свободные люди. Не офисный планктон.
И она поверила. Потому что сама себя успокаивала этими же словами, когда в очередной раз не проходила собеседование. Высшее образование, курсы повышения квалификации — а работаешь курьером и выгуливаешь чужих собак.
— Смотри, — Максим повернул к ней телефон. — Сборка мебели, три тысячи. Беру?
— Бери. Только не забудь про алименты дочери.
— Не забуду. А ты?
— Что я?
— Ты сегодня что-нибудь заработала?
Алёна промолчала. Заказов не было. Сидела дома, читала форумы про отношения. Искала там что-то про справедливое распределение бюджета.
— Вот именно, — Максим встал. — Поэтому и должна доплачивать. У меня дочка, обязательства.
— А у меня что? Дача в Испании?
— У тебя квартира.
Вот оно. То, что всё время висело между ними невысказанным. Её двушка на Васильевском, доставшаяся по наследству. Его съёмная студия в Купчино, от которой он с радостью отказался.
После свадьбы он переехал к ней. Логично. Зачем платить за аренду, когда можно жить бесплатно. Только коммунальные платежи выросли. И продукты стали кончаться быстрее. И интернет пришлось переводить на безлимитный.
— Максим, я не против того, что ты здесь живёшь.
— Спасибо на добром слове.
— Но и я трачу деньги на содержание этой квартиры. И на еду. И на всё остальное.
— А я что, ем воздух?
Алёна посмотрела на него. Вот он сидит за её столом, пьёт её кофе, пользуется её интернетом. И при этом считает, что она должна ему.
— Знаешь что? — она встала. — Давай посчитаем. По-честному.
— Что считать?
— Всё. Коммуналку, еду, интернет, моющие средства. Пополам.
Максим замолчал. В этом молчании было всё.
— Ты серьёзно? — наконец спросил он.
— Вполне.
— То есть ты хочешь, чтобы я платил за то, чтобы жить в твоей квартире?
— Я хочу, чтобы ты платил за то, что ты тратишь.
— Это твоя квартира. Твоя собственность. Я тут временно.
— Временно?
Слово повисло в воздухе. Алёна почувствовала, как что-то холодное скользнуло по спине.
— Ну... в смысле... это же не моя квартира.
— Мы женаты, Максим.
— И что?
— И то, что мы семья. А не соседи по коммуналке.
— Семья — это не значит, что ты можешь содрать с меня деньги за проживание.
Содрать. Вот как он это видит.
У неё свело живот от голода. Утром она не позавтракала — доедала вчерашнюю гречку, которую варила на три дня. А Максим съел её йогурт. Тот, что она покупала себе на ужин. "Я думал, он общий," — сказал тогда. Общий. Как и её холодильник, её плита, её посуда. А его зарплата — личная.
Алёна села обратно. Мысли разбежались, как тараканы от света.
Она вспомнила их первые встречи. Кафе на Большом проспекте. Он рассказывал о своих принципах. О том, что настоящие отношения строятся на честности и взаимном уважении.
— А как же справедливость? — тихо спросила она.
— Какая справедливость? Ты владеешь недвижимостью, а я нет. В чём тут справедливость?
— Я не выбирала родиться в этой квартире.
— А я не выбирал родиться без квартиры.
Замкнутый круг. Она должна ему, потому что ей повезло. Он ей не должен, потому что ему не повезло.
— Максим, я не понимаю. Ты же зарабатываешь. Иногда даже больше меня.
— Но нестабильно. А у тебя есть подушка безопасности.
— Какая ещё подушка?
— Квартира. Можешь продать, если что.
Вот оно. Он уже всё просчитал. Её квартира — это его страховка.
— И что мне делать, если я продам квартиру? Где жить?
— Снимать. Как все нормальные люди.
Как он. Как все нормальные люди без бабушкиного наследства.
Алёна встала и пошла на кухню. Надо было что-то делать руками. Мыть посуду. Протирать плиту. Что угодно, чтобы не думать.
Но мысли лезли сами.
Четыре месяца назад она думала, что наконец-то встретила равного. Взрослого мужчину, который не будет её использовать. У которого есть собственные цели и планы.
А теперь выясняется, что главный его план — это её жилплощадь.
— Алён, ну что ты психуешь? — Максим зашёл на кухню. — Мы же договаривались. Никаких мелочных разборок. Не как в первых браках.
— Это и есть мелочные разборки?
— Ну да. Из-за каких-то копеек.
Копеек. Пять тысяч в месяц — это копейки. Для него.
— А для меня это деньги на продукты на неделю.
— Так заработай больше.
Заработай больше. Как будто она не пытается.
Алёна открыла холодильник. Посмотрела на полупустые полки. Вчера она покупала молоко, хлеб, яйца. Максим ест много. И не считает.
— Слушай, а давай я буду покупать продукты только для себя? — сказала она, не оборачиваясь.
— Что?
— Ну раз мы считаем деньги. Я буду покупать еду для себя, ты — для себя.
— Ты о чём?
— О справедливости. Ты же этого хочешь.
В холодильнике лежала пачка творога за 89 рублей. Вчера Алёна купила его на ужин — единственное, что могла себе позволить после того, как отдала три тысячи за интернет. А утром обнаружила пустую упаковку в мусорке. Максим позавтракал её творогом и ушёл на заказ. Не спросив. Не предупредив. Как будто это само собой разумеется — брать её еду.
На полке стояла банка кофе. Дорогого. Того, что она покупала себе раз в месяц как маленькую радость. Максим пил его каждое утро. Большими кружками. И удивлялся, почему кофе так быстро заканчивается.
Максим замолчал. Алёна обернулась. Он стоял посреди кухни с растерянным видом.
— Это глупо, — наконец сказал он.
— Почему?
— Ну... мы же семья.
— А минуту назад мы были соседями по коммуналке.
— Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду?
— Слушай, Алён, ну зачем ты так? Мы же взрослые люди. Должны уметь договариваться.
— Я и пытаюсь договориться. Предлагаю всё делить поровну.
— Но это несправедливо.
— Почему?
— Потому что у нас разные возможности.
— Тогда давай делить пропорционально доходам.
— Мои доходы нестабильные.
— Мои тоже.
— Но у тебя есть квартира.
Снова квартира. Она преследует их разговор, как назойливая муха.
Алёна вышла из кухни. Максим пошёл за ней.
— Ты куда?
— К себе в комнату. В своей квартире.
— Алён, не дури.
— Не дурю. Просто хочу побыть одна. В своей собственности.
Она закрылась в спальне. Села на кровать. Посмотрела на обручальное кольцо.
Четыре месяца назад это кольцо означало новую жизнь. Партнёрство. Поддержку.
А теперь оно тянет палец вниз, как якорь.
За дверью послышались шаги. Максим ходил по коридору.
Потом хлопнула входная дверь.
Алёна осталась одна.
Села к компьютеру. Открыла биржу задач. Может, найдётся что-нибудь срочное.
«Выгулять собаку. 500 рублей. Срочно».
Взяла заказ. Нужны были деньги на коммуналку.
На улице моросил дождь. Чужая собака тянула поводок к дому. Хотела к хозяевам.
А Алёна не хотела домой. Там её ждал муж, который считает её собственность своим правом, а свои обязанности — её проблемой.
Когда она вернулась, Максим сидел на кухне с пакетом продуктов.
— Купил еду, — сказал он. — Для себя.
В пакете лежали хлеб, молоко, яйца. Ровно то же самое, что вчера покупала она.
— Хорошо, — сказала Алёна.
Алёна открыла шкаф. На её полке — банка гречки, пачка макарон, остатки сахара. На его полке — пусто. Он покупал продукты на день. Съедал и покупал новые. А она экономила, планировала, считала каждый рубль. И делилась. Потому что думала — так правильно.
Вспомнила, как неделю назад варила суп. Большую кастрюлю на четыре дня. Максим съел половину за один раз. "Вкусно готовишь," — сказал довольно. А она доедала остатки и думала — хоть кому-то нравится.
— И ещё. Я нашёл работу. Постоянную.
— Где?
— Охранником. На стройке, по выходным. Двадцать пять тысяч.
— Поздравляю.
— Теперь мы сможем нормально планировать бюджет.
Алёна посмотрела на него. На его довольное лицо. Он решил проблему. Нашёл работу, купил еду. Теперь всё будет справедливо.
— А дочке будешь больше давать?
— Конечно. Теперь смогу.
— И на коммуналку будешь скидываться?
— Ну... это мы обсудим.
Обсудим. Снова.
— Максим, скажи честно. Ты женился на мне или на моей квартире?
Он замолчал. В этом молчании был ответ.
— Алён, ты несправедлива. Я тебя люблю.
— Но квартира — приятный бонус?
— Ну... да. А что в этом плохого?
Ничего плохого. Просто она хотела, чтобы её любили без бонусов.
— А если бы у меня не было квартиры?
— Была бы — была бы. У тебя есть. И это факт.
Факт. Её наследство — это факт, который определяет их отношения.
— Знаешь что? — Алёна встала. — Я тоже нашла работу.
— Где?
— В агентстве недвижимости. Менеджером. Тридцать тысяч плюс процент от сделки.
Это была ложь. Но Максим поверил.
— Вот видишь! — обрадовался он. — Теперь у нас всё будет хорошо.
— Да. И я сдам квартиру.
— Как сдашь?
— Жильцам. За тридцать пять тысяч.
— А мы где будем жить?
— Снимать. Как все нормальные люди.
Максим побледнел.
— Ты шутишь?
— Нет. Ты же сам говорил. Надо быть как все нормальные люди.
— Но зачем? У нас есть квартира.
— У меня есть квартира. А у нас есть только претензии друг к другу.
— Алён, ну что ты говоришь? Мы же семья.
— Семья — это когда делят всё. И обязанности, и права. А мы делим только обязанности.
— Я готов платить за коммуналку.
— Теперь готов. Когда понял, что альтернатива — съёмная квартира.
Максим сел на стул. Выглядел он растерянно.
— Ну и что мне делать?
— Решать. Либо мы живём как семья. И всё делим поровну. Либо как соседи по коммуналке. Тогда платим за всё отдельно.
— А третий вариант?
— Развод.
Слово повисло между ними.
Алёна сама испугалась, что произнесла его вслух. Но почувствовала облегчение. Как будто сняла тяжёлый рюкзак.
— Ты этого хочешь? — тихо спросил Максим.
— Я хочу честности. А не игры в одни ворота.
Он молчал долго. Потом встал.
— Хорошо. Давай попробуем. Всё пополам.
— И продукты?
— И продукты.
— И уборку?
— И уборку.
— И ремонт, если что-то сломается?
— И ремонт.
Алёна посмотрела на него. Неужели так просто?
— А если у тебя будет трудный месяц с заработками?
— Сам разберусь. Не твоя проблема.
— А если у меня?
— Тоже сама.
Честно. Почти справедливо. И почему-то грустно.
— Тогда договорились, — сказала она.
Максим кивнул и пошёл к себе. То есть к компьютеру, который стоял в углу гостиной.
Алёна осталась на кухне. Смотрела на его пакет с продуктами. На свой чай в чашке. На обручальное кольцо.
За окном стемнело. Включились фонари во дворе.
Четыре месяца назад она мечтала о семье. О том, чтобы быть нужной. О том, чтобы кто-то разделил с ней быт и заботы.
А получилось разделить только счета.
Максим вышел из комнаты.
— Алён, я пойду к дочке. Надо алименты отвезти.
— Хорошо.
— Вернусь поздно. Может, там заночую.
— Как хочешь.
Он ушёл. Алёна осталась одна в своей квартире. В своей собственности. Со своими проблемами и своими решениями.
Открыла биржу задач. Может, найдётся что-нибудь на завтра.
«Генеральная уборка квартиры. 3000 рублей».
Дёшево, но взяла заказ. Деньги нужны на коммуналку. Которую теперь будут платить пополам.
За окном моросил дождь. Как и час назад, когда она выгуливала чужую собаку.
А на столе лежали два пакета с продуктами. Его и её. Справедливо разделённые.