Людмила Райкова.
Глава 11.
Педали крутились с трудом, на ее спортивном велосипеде предусмотрено переключение скоростей, но об этом надо было как минимум знать, а как максимум освоить их переключение на ходу. Вот и неслась она по дороге, выпучив от ужаса глаза то проваливаясь в ямки, то взлетая вверх, больно шлепаясь задом на жесткое велосипедное сидение.
Мастерство приходит с опытом, любой школьник на таких участках просто поднимется, опираясь на педали и преодолеет препятствие без особого ущерба. Но только не Маня. Припарковав двухколесного друга в гараже, она доплелась до дома, плюхнулась на диван и приступила к мысленной инвентаризации всех частей собственного тела. Болело абсолютно все, и все же она гордилась собой, даже тогда, когда к вечеру подскочила температура, она с любовью вспоминала свой красный спортивный велосипед, который подчинился ей. И пусть сначала неуверенно, но она двигалась по дороге, прямиком в детство.
Велопрогулка завершилась ужином, но ужин прервал звонок из полиции Латвии. Представившись, следователь поинтересовалась знакома ли Маня с неким Павлом Новаком, 88 года рождения, и давала ли она ему копию паспорта и доверенность на пользование ее счетами в двух банках.
Следователь говорила с характерным латышским акцентом, в голосе звучало участие. Маня не на минуту не усомнилась, что звонит ей сотрудник полиции. И все равно не сдержалась, когда услышала про 10 000 евро, которые намеревался снять с ее счетов мошенник Новак.
- Сначала их надо туда положить, - давясь смехом сообщила она стражу порядка. Следователь выспросила все и о том, что после операции Маня пока приехать домой не может, со счета оплачивает только интернет, телефон и квартплату. Полицейская записала беседу, переключила Маню на менеджера банка, тот спросил какая ориентировочно сумма на ее валютных счетах. Услышал, что есть счет еще и в Сбербанке.
- Там только пять. – Озвучила Маня и заскучавший было менеджер мигом воспрял.
- Тысяч?
- Нет штук долларов.
После этого пояснения интерес к Маниной персоне пропал.
В день этого разговора как раз казнили памятник советским освободителям Риги, и патриотические российские каналы с надрывом кричали о скором переселении русских в концлагеря. Как-то это не билось с личным Маниным опытом, и она занесла заботу полиции о ее счетах в актив дружественных поступков, к русским. Поставила условный плюсик, порадовалась – к латышам и Латвии она относилась и с благодарностью, и с теплом. 16 лет жизни там были и счастливыми и комфортными. И тут же забыла о мошеннике Новаке.
Поделиться своими соображениями с Глебом она решила немедленно, муж закончил трапезу и уже уселся за компьютер. Маня подошла и собралась рассказать о неизвестном Новаке, который, вот смех то, собирался стащить с Маниного счета 10000 евро. Дурилка.
- Кто это? – спросила она Глеба и ткнула пальцем в черную полированную фигурку.
- Я думаю, джин. – Спокойно ответил Глеб.
- Он чей?
- Наверное, наш.
- Я видела его вчера на комоде, потом куда-то исчез, думала это чей-то артефакт, и ты забрал его, чтобы вернуть хозяину.
- Никуда я его не забирал. Сел работать вижу, сидит и смотрит.
- Ты хочешь сказать, что сам этого барабашку на подоконник не ставил?
- Он не барабашка. А ставил я его на комод.
Маня замолчала на минуту, а потом развернулась и пошла на кухню. Настало время поговорить, заварить кофе, сесть за стол и разобраться разом во всех странностях.
Приготовив бутерброды, разложив на блюде конфеты и зефирки, Маня добавила в чашку мужа молока и позвала Глеба.
Она расскажет мужу, как потеряла возможность двигаться, и кто-то стоял за спиной и дышал прямо в шею. Как во время уборки протерла сначала подоконник, и там никакого джина не было, а потом убралась на комоде, там все оставалось на месте и лампа и портрет, и диктофон, а от фигурки осталось только пятно. Странности в доме начались после исчезновения Глеба в гараже, и с этим надо разобраться.
Сели, закурили, сделали по первому глотку и тут из соседней комнаты раздался ровный звук зуммера, Глеб поперхнулся, в глазах промелькнул испуг. Маня вскочила и понеслась в кабинет, звук шел с подоконника, она протянула руку к джину, собиралась посмотреть не спрятан ли у фигурки крохотный транслятор. Ничего похожего в гладких боках и голове с ушками не обнаружилось. Но звук исчез сразу, как только джин оказался в ее ладошке. И она сразу же почувствовала тепло, не обжигающее, но чувствительное. С барабашкой она вернулась к столу и поставила его рядом с плетеной корзинкой со сладостями.
Глеб уставился в глаза странному предмету и рассказал Мане о том, что обнаружил в погребе второй уровень, спустился и потерял там сознание. Очнулся с джином в руке, выбрался, а ворота закрыты. Маня слушала, недоверчиво качала головой – никакой дополнительной двери в погребе она не видела. Могла, конечно не заметить. Но слушая мужа поняла – его история до последней буквы правда. Джин сидел на столе и казалось внимательно и как-то тревожно следит за беседой супругов.
Как только Маня с Глебом решили отправиться в гараж, чтобы найти секретную дверь, Манина кофейная чашка звякнула по блюдцу, и чуть было не упала.
- Не шали и ничего не бойся – Обратилась она почему-то к джину. – Ты останешься дома, хочешь на окне, хочешь на комоде. С полной свободой передвижения.
Джин молчал, Глеб утвердительно кивал. Маня убрала со стола, отнесла фигурку на комод. Они собирались немедленно, прямо сейчас отправиться в гараж, забрать портрет и осмотреть странное помещение. Не получилось. Звонок от племянника застал буквально на пороге, а Глеба задержало сообщение от Князя, одноклассник из Украины запросил связи. Одноклассник рисковал каждый раз, когда выходил на связь с Глебом. Значит сейчас появилась возможность и надо обязательно поговорить. Муж ушел на балкон, Маня с телефоном на кухню.
Поприветствовав племянника, она наконец спросила где он пропадал целых полгода... Узнал, что Маня в больнице, приехал в Москву, в палату Мишку не пустили, сама она еще не вставала. Поговорили по видеосвязи, стоило ли ради этого лететь в Москву? Не виделись они 10 лет, Маня двумя днями приезжала в Питер, но до Мишки не дозвонилась. А потом прямо с поезда попала в больницу. Там никаких звонков Маня не принимала – в реанимации телефоном пользоваться нельзя, о тяжелом состоянии племянник узнал от мужа. Навестил в больнице, позвонил пару раз из Питера – о себе говорил кратко: «Все отлично». От родных Маня знала его историю – третий развод, снимает квартиру. Маня собиралась как поправиться поговорить с племянником, но он пропал куда-то.
Откладывать свои вопросы Маня не стала. И выяснила – полгода Мишка воевал. Вот приехал домой на побывку, дочь обрадовалась, два дня от отца не отходила. Жена включила железную леди и молчала как загороженная. Маня слушала, вздыхала сердце буквально обливалось кровью. Строить семейные отношения большое искусство, Мишкины родители идеалисты, отец музыкант, мама служила таланту беззаветно. Воспитывала в сыне уважение к женщине, убеждала, что слабый пол нуждается в заботе. Убедила и вот итог.
Парню 43, с 17 остался без родителей, ответственный, рукастый, отзывчивый, симпатичный, крепкий, надежный. Прямо подарок, заворачивай в фольгу и преподноси самой хорошей девушке идеального мужа. Правда девчонки тоже не дуры и без теткиного участия хватали Михаила и без лишних сомнений тащили в ЗАГС. А потом спотыкались о его бескомпромиссность и требовательность. Максималист требовал в доме идеальный порядок, пол такой чистоты, чтобы ходить босиком и только в белых носках. Никаких питц, а шаурма – гастрономическое преступление. Подъем в 7.00 – тридцать минут на пробежку. Конечно, племянник поощрял своих избранниц и букетами, и ювелиркой, и конфетами, но распекал так, что шоколадкой можно и подавиться. Два брака рухнуло без особого ущерба, третий с серьезными потерями, самыми болезненными для каждого питерца – родительскую квартиру на Чернышевской Миша разменял. Оставить жену лимитчицу с носом он мог, но сын трех лет от роду остаться без крова не должен. Очередная жена, сунув под мышку увезла малыша к родителям под Херсон. Михаил помучился пару месяцев, вызвал непутевую бывшую, разменял родительские апартаменты, отремонтировал двушку, обставил и перевез – сына с мамой в двухкомнатную на Малом проспекте, сам перебрался в студию на Монетной.
Родня такую щедрость Михаила не одобрила – мог заботиться о ребенке, платить ему алименты, даже забрать сына и отдать его в питерскую школу. Вот тогда Мишка и пропал первый раз, поменял телефон и исчез со всех радаров.
Маня сама пропадала, если что-то не ладилось, ни с кем не общалась, когда заболевала. Но стоило ворваться в ее жизнь чему-то радостному и светлому – тут она сама выходила на связь, извинялась за молчание и тараторила без умолку.
Миша появился пять лет назад, Маня с Глебом уже жили в Латвии. Там и узнали, как парню наконец повезло. Очередную жену он привез из Воркуты. Умница, красавица, все вокруг блестит и сияет. Через годик девушка опетроградилась, и призналась любимому что, оставила в Воркуте дочурку. Побоялась сказать сразу, а теперь перед родами так скучает, что боится потерять их ребеночка. Мишка медлить не стал, оформил у жены доверенность, полетел в Воркуту, привез малышку в Питер, через три месяца появилась на свет крепкая девочка и жизнь наполненная детскими криками завертелась в радостных ожиданиях. Жена устроилась на работу, завела там друзей и любовника. Знал бы племянник об измене ни за что не продавал бы свою студию и не покупал в ипотеку квартиру попросторней. Да что там, все мы задним умом крепки. В новой квартире места хватило всем. Ремонт супер — класса, ванная в зеркалах, гардеробная. Жене нравилось все, кроме одной детали – требовательный и хозяйственный Мша. Ссылаясь на детей воркутяночка объявила – чтобы малышки росли в покое самому папочке надо съехать. Вот кстати и чемодан уже собран. Ошалелый, Миша спустился с чемоданом в машину, несколько дней ночевал на объекте, как раз его фирма получила заказ на ремонт квартиры на Каменноостровском. По утрам с семи до восьми тридцати бегал, потом душ, младшую дочурку в сад. До 18.00 работа, снова сад, магазин, прогулка с ребенком. У порога ипотечной квартиры жена малышку забирает, и захлопывает дверь перед Мишкиным носом. Парень так боялся потерять контакт с дочерью, взяв два года назад на себя обязательства, он исправно исполнял их, включая культурную детскую программу по выходным.
Об очередном семейном крахе любимого племянника Маня узнала уже в Москве. Жалела конечно наивного Мишку. Ломала голову как ему помочь, даже собиралась предложить на время свою пустующую питерскую квартиру. Но Мишка опять исчез на полгода. Позвонил, «прогулял» ее по Петроградке. А она так увлеклась родными пейзажами, что забыла спросить где он прятался полгода.
Оказалось, геройствовал парень на Украине. Вернулся и застал бывшую в стельку пьяной, разговор невнятный на кухне гора грязной посуды, на полу нестираное белье.
Такое уже было, подал в военкомате заявку на контракт, пришел, чтобы рассказать жене, дескать уеду скоро, дети останутся на ней. Разговора не получилось, невменяемая женщина ничего не поняла, слонялась в футболке по квартире, ругалась и отыскивая что-то, выбрасывала из шкафа свою и детскую одежду. Мишка повесил на детскую комнату цепочку, и до самого отъезда спасал бывшую как мог. Спрятал телефон, чтобы не могла делать заказ спиртного на дом. Убрал подальше всю наличку, заполнил под завязку холодильник. Дважды вызывал на дом нарколога, сделал в доме генеральную уборку все перемыл, постирал, поругал. Месяц пока ждал вызова в военкомат все было нормально. Уехал спокойно, вернулся и все повторилось.
Знакомый уже нарколог пояснил – жена больна алкоголизом и похоже давно сидит на транквилизаторах. Этот гром среди ясного неба выбил Мишку из седла.
Час выслушивала Маня его горести, и все вроде есть, чтобы жить спокойно и счастливо - зарабатывает он неплохо, снимает квартиру в соседнем подъезде, хватает на половину ипотеки и на фрукты детям. Но воркутяночка пьянкой не ограничилась, за полтора года сменила трех бойфрендов и каждый селился в их квартире. Медовые недели заканчивались с первым же запоем, кавалер исчезал, бывшая впадала в депрессию. Как только пережили этот кошмар дети.
Очередной срыв обошелся в два вызова платного нарколога, заказ клиринговой компании, словом на ликвидацию последствий загула ушло полторы ипотечных выплаты. Племянник с пьяницей поговорил, пригрозил ей клиникой и лишением материнских прав. Три дня жена плела косички младшей, готовила куриные супы для старшей, а на четвертый опять запила. Мишка застал ее на полу, бывшая вжалась в угол, смотрела выпученными глазами в потолок и допытывалась – видит он там кого-нибудь или нет. Племянник увидел под своей бывшей лужу, пригорюнившихся девчонок и опять вызвал доктора. Тот сообщил – воркутяночка допилась до белочки. Нужна клиника, а вообще перспектива не радужная – вполне вероятен инсульт, а там два варианта либо дома на диване овощ, либо летальный исход. Племянник поделился бедой с Маней, и признался, что уже и не знает, что лучше.
- Ты где сейчас? – спросила Маня, услышав детский голосок. Оказалось дома, малышку он заберет, старшую покормит. Потом что-то громыхнуло, зазвенела посуда, звук падающего тела:
- Блин! – в сердцах крикнула Маня, и как только земля таких носит! Я бы врезала ей как следует, связала и прикрутила к дивану! ...
- Что это?! – раздался в трубке испуганный голос Мишки, следом понеслись короткие гудки.
Маня посылала в сторону непутевой мамаши разные проклятья, она знала, что нельзя так делать – у нее дети, но ничего поделать с собой не могла. Она жалела родного племянника, выставленного с одним чемоданом за дверь и вынужденного снимать комнату, кормить двух дочек, оплачивать счета, выводить из запоя экс-любимую. Попыталась перезвонить Мише, но тот звонок сбросил, значит что-то в доме не так.
Глеб уже попрощался с Князем, увидел расстроенную Маню, но жена объяснить не успела со стороны комода раздался монотонный угрожающий звук, длился он не больше минуты, Маня побежала к джину и ей даже показалось, что глаза фигурки покраснели. Звук оборвался так же резко, как и возник....
Очередная попытка дозвониться племяннику не удалась, и Маня с Глебом наконец отправились в гараж. Солнце уже клонилось к закату, когда они с шумом и грохотом распахнули ворота. Не задерживаясь наверху, муж и жена быстро спустились в погреб, пошарили по стенам лучом фонаря и едва направили свет в тот самый угол, где предположительно должна быть дверь во второй уровень погреба, как фонарь загудел и погас. Они продолжали шарить светом от телефонов, который почему-то был каким-то слабым и туманным. В итоге они ничего не увидели.
Маня выразительно посмотрела на Глеба.
- Завтра сюда прямо с утра! Обшарю каждый сантиметр! – Рубил он короткими фразами. – Допускаю, могло привидеться, но Джин то окудото взялся.
Наверху Маня еще раз осмотрела стены гаража – щель только одна в полу. Через нее муж просочиться никак не мог.
- Прямо замкнутый круг какой-то, — Посетовала Маня, когда они поднимались наверх. Глеб согласно кивнул, и наконец спросил – откуда Маня знала, что случилось ночью на берегу озера. Маня как на духу пересказала свой сон, где в засаде сидела собака и ее Маниными глазами следила за всем происходящим. Рассказала об огненном чудище, который вырос прямо из мангала, повыкидывал всех гостей в озеро, а одного просто раздавил. Когда Маня приступила к описанию границы света, переступая которую одноклассники превращались в детей муж, хохоча остановился, и посмеявшись посоветовал жене писать ужастики. Мало ли кто-нибудь выкупит ее фантазии для фильма ужаса.
Маня обиделась. Она не может отвечать за сюжет сна, который ей подсунул кто-то неведомый. Но ведь что-то этот сон подсказал. Глеб махнул рукой, проследил как Маня села на велосипед и рванул с места. Долго крутить педали Маня остереглась, проедет немного, остановиться. Глеб опишет круг, подъедет Маня, махнет рукой – я дескать сама буду кататься, как умею.
И только ей удалось выехать на ровную дорогу и почувствовать себя уверенным велосипедистом, как в рюкзаке за спиной ожил телефон. Пока Маня останавливалась, слезала и рылась в рюкзаке айфон замолчал. Выудив наконец на свет божий телефон, она увидела – звонил Миша.
Набрала, племянник мгновенно откликнулся.
- Чертовщина кая-то, Стеллка спиной вперед долетела до дивана, рухнула и пролежала так целых пол часа. Глаза таращит, ясно что никого не видит ни меня, ни дочек, испугался, звоню наркологу, а она вдруг вышла:
- Привет! Ты давно здесь? – спокойно так спрашивает, квартиру оглядывает, ворчит – Ну и бардак тут.
Принялась загружать посудомойку, стиралку. Как будто час назад не была пьяной в стельку. Мы посидели с детьми на диване, а она кастрюлю на огонь поставила, сосиски кинула, салат режет.
- Никогда такого не было, как будто кто-то подменил бабу. Я ужинать не стал, пошел как бы в магазин, на самом деле подумать – что же случилось. Наркологу рассказал, он не верит. Говорит, сиди дома, глаз с жены не спускай. Не может такого быть, что вмиг протрезвела и сразу за тряпку. Конечно не может, обычно отходит дня три, а тут раз и вот тебе жена в трезвом уме и твердой памяти.
Маня слушала племянника и молчала, что-то в этой истории ее смущало, она даже догадывалась, что именно, но эти предположения решила оставить при себе.
- Ты на всякий случай переночуй дома, мало ли что может случиться. – Посоветовала она племяннику. На этом и попрощались.
Глеб в очередной раз подъехал к жене, она предложила ему пройтись немного пешком, а потом опять сесть на велосипеды. Рассказала мужу о питерских чудесах у Мишки, напомнила, как возмущенно зажужжал Джин.
Глеб отмахнулся, всему рано или поздно найдется логическое объяснение. И рассказал историю своего первого знакомства с привидением. Первый друг у Глеба появился здесь в гарнизоне, отец прибыл на службу после окончания военной академии в Риге. В гарнизоне их семье выделили временную квартиру. Пока мама обустраивала жилище, предложила Глебу погулять. До 6 лет Глеб рос во дворе частного дома у харьковской бабушки. О самостоятельности там даже не заикались, словом впервые в своей жизни Глеб вышел на улицу без сопровождения взрослых. Вышел и замер у подъезда, через дорогу носилась и визжала ребятня, никто его не обижал, но и приглашать в игру не спешили. И тут он заметил мальчика, он тоже стоял во дворе и рассеяно озирался. Так он познакомился со своим первым другом. Его родители, тоже в этот день переехали в гарнизон из другого места службы.
Дружбу мальчишек признали в обеих семьях, часто оставляли мальчишек вдвоем. В очередной раз родители отправились в клуб на голубой огонек, а мальчишки расположились на кровати, и у Глеба, и у Сереги кровати стояли в нишах, и закрывались занавеской. Прыгали, бесились, а потом устали и решили передохнуть за страшными историями. «В одном старом-старом замке» … Если коротко в этом детском ужастике появляется приведение в длинном белом балахоне и душит детей. Мальчишки от собственных ужасов лежали прижавшись друг к другу, но продолжали свою страшную историю. Рука приведения добралась до темной квартиры и вот уже приближается к занавеске... На этой страшной строке чья-то рука резко отдернула занавеску, и мальчишки завопили от страха. За занавеской стояла с распущенными волосами женщина, лунный свет через окно падал на ее лицо и одежду, придавая синюшный оттенок длинному балахону, синий свет отражался бликами на лбу и щеках женщины. Мальчишки вопили, а привидение стояло и что-то говорило. Потом махнуло рукой и исчезло. Но ненадолго, только для того, чтобы включить свет. Тут сразу все выяснилось – друзья шумели так, что разбудили ребенка за стеной, соседка пошла приструнить хулиганов, но ни на стук ни на звонок никто не реагировал. Дверь, по обыкновению не заперта, тогда в гарнизоне вообще мало кто запирал двери. Вошла и вот что получилось. Смеялись мальчишки до тех пор, пока с праздника не вернулись домой взрослые. А соседку потом долго называли привидением.
У каждого свой жизненный опыт. Маня тоже боялась приведений, потом пришли другие страхи. И тому что случилось в Питере всего два часа назад дать вменяемое пояснение могли только медики. Но пока и они по этому поводу ничего не придумали.