— Раз ты молчишь, я всё скажу, — резко встала со скамьи Нина Степановна и направилась к судье.
Марина вздрогнула, почувствовав, как холодный пот выступил у неё на лбу. Свекровь не должна была здесь быть. Они договорились, что она останется дома с Димкой, но вот же она, во всей красе, в своём лучшем синем костюме и при полном параде.
— Садитесь, пожалуйста, — строго сказал судья, поправляя очки. — Кто вы такая и какое отношение имеете к данному делу?
— Я мать ответчика, Игоря Владимировича Степанова. И я знаю правду о том, что здесь происходит! — голос Нины Степановны дрожал от возмущения.
Марина оглянулась на Игоря. Тот сидел бледный, сжимая кулаки на коленях. За всё время процесса он произнёс от силы десяток слов, только кивал головой да мотал ею. Адвокат его тоже выглядел растерянным.
— Ваша честь, — начала адвокат истца, поднимаясь с места, — мы просим удалить постороннее лицо из зала суда.
— Постороннее? — возмутилась Нина Степановна. — Да я тут самое заинтересованное лицо! Моего сына хотят обобрать до нитки, а вы говорите — постороннее!
Судья постучал молоточком.
— Свидетели могут выступать только после вызова. Займите место в зале или покиньте его.
Нина Степановна нехотя прошла к задним рядам, но села так, чтобы всё видеть и слышать. Марина знала — так просто она не отступит.
— Продолжим, — сказал судья. — Истец требует раздела совместно нажитого имущества супругов. Ответчик возражений не заявляет?
Игорь снова промолчал. Адвокат его потянул за рукав пиджака, что-то зашептал на ухо, но тот только мотнул головой.
— Игорь Владимирович, — обратился судья напрямую к нему, — вы согласны с требованиями истца?
— Я... — Игорь запнулся, посмотрел на Марину. В его глазах она увидела такую боль, что сердце сжалось. — Согласен.
— Нет! — не выдержала Нина Степановна и снова вскочила. — Он не согласен! Его заставляют молчать!
— Мама, сядь, — тихо попросил Игорь, не оборачиваясь.
— Не сяду! Ваша честь, разрешите мне сказать! Я всё знаю про эту историю!
Судья нахмурился, явно раздражённый нарушением порядка.
— Хорошо. Если у вас есть информация, относящаяся к делу, можете выступить. Но кратко.
Нина Степановна подошла ближе, оглядела всех присутствующих строгим взглядом.
— Моя невестка, — она кивнула в сторону Марины, — подала на развод сразу после того, как узнала про завещание моего покойного мужа. Случайно ли? Я думаю, нет.
— Мама, перестань, — снова попросил Игорь, но голос его был совсем слабый.
— Не перестану! Ты молчишь, как рыба, а она тебя обирает! — Нина Степановна повернулась к судье. — Ваша честь, мой муж перед смертью составил завещание. Дом и дачу он оставил внуку, нашему Димке. Но пока мальчику не исполнится восемнадцать, всем распоряжается опекун — мой сын. А теперь представьте — Марина разводится, забирает ребёнка и получается хозяйкой всего имущества!
В зале стало очень тихо. Марина почувствовала, как все взгляды устремились на неё. Адвокат что-то быстро записывал в блокноте.
— Это неправда, — тихо сказала Марина. — Я не знала про завещание, когда подавала заявление.
— Ах не знала? — фыркнула свекровь. — А почему тогда сразу после похорон стала донимать Игоря вопросами про документы? Я сама слышала, как ты спрашивала, где лежат бумаги на дом!
— Я спрашивала, потому что нужно было оформлять пособие на погребение! — возразила Марина, чувствуя, как краснеет лицо.
— Ваша честь, — встала адвокат истца, — данные обстоятельства не влияют на право супругов на раздел совместно нажитого имущества.
— Ещё как влияют! — не унималась Нина Степановна. — Мой сын после смерти отца впал в депрессию. Врачи говорили, что ему нужен покой, забота. А что делала жена? Скандалила, требовала денег на ремонт, на новую мебель. Говорила, что в этом доме нельзя жить, всё старое, убогое. А когда Игорь не соглашался тратиться, устраивала истерики!
Марина встала со своего места.
— Я никогда не устраивала истерик! Я просто хотела, чтобы сын рос в нормальных условиях!
— Нормальных? — Нина Степановна повысила голос. — Да мы в этом доме всю жизнь прожили! Игоря вырастили, и ничего, человеком стал! А ты всё недовольна была — то обои не те, то сантехника старая!
— Мама, хватит, — наконец, подал голос Игорь. Он медленно встал, лицо его было серым от усталости. — Хватит позорить нас всех.
— Я позорю? — изумилась Нина Степановна. — Да я тебя защищаю! Ты же видишь, что она делает!
— Я вижу, что делаете вы, — тихо ответил сын. — Всю жизнь делали.
В голосе Игоря появились такие нотки, которых Марина не слышала уже очень давно. Он выпрямился, посмотрел на мать в глаза.
— Ваша честь, разрешите мне сказать несколько слов?
Судья кивнул. Игорь прошёл в центр зала, остановился так, чтобы видеть и Марину, и мать.
— Моя жена подала на развод не из-за денег. Она подала на развод, потому что больше не могла жить в доме, где её мнение никого не интересует. Где любое её желание воспринималось как каприз, а любая просьба — как покушение на семейные традиции.
— Игорь, что ты говоришь? — побледнела Нина Степановна.
— Правду, мама. Ту правду, которую я должен был сказать много лет назад. — Он повернулся к Марине. — Прости меня, Маришка. Прости, что не защитил тебя. Что позволял маме вмешиваться в нашу жизнь. Что молчал, когда нужно было говорить.
Марина почувствовала, как сжимается горло. Она помнила того Игоря, который впервые привёл её в родительский дом. Как он гордился ею, как защищал от маминых колкостей. Но постепенно что-то сломалось. После рождения Димки, после смерти отца — он всё больше замыкался в себе, всё чаще соглашался с мамой, лишь бы не было скандалов.
— Ты не виноват, — прошептала она. — Мы оба виноваты.
— Я виноват больше, — покачал головой Игорь. — Потому что я мужчина. Потому что должен был взять ответственность на себя. А я прятался за мамину юбку, как маленький.
— Прекратите! — воскликнула Нина Степановна. — Игорь, что с тобой? Эта женщина тебя околдовала что ли?
— Эта женщина, — сказал Игорь, глядя на мать, — родила мне сына. Семь лет делала всё возможное, чтобы наша семья была счастливой. Терпела ваши упрёки, ваши советы, ваше постоянное вмешательство. А я молчал. Потому что привык, что за меня всё решают.
Он подошёл к столу, взял со стула свою папку с документами.
— Ваша честь, я хочу внести изменения в свою позицию по делу.
Адвокат ответчика вскочил с места.
— Игорь Владимирович, подумайте! Мы можем обжаловать!
— Не нужно ничего обжаловать, — спокойно сказал Игорь. — Марина права. Она имеет право на половину всего, что мы нажили вместе. Включая квартиру, которую мы купили на общие деньги после свадьбы.
— А дом? — спросила Марина. — Дача?
— Дом и дача не наши. Они принадлежат Димке. И правильно делает дед, что завещал всё внуку. Может быть, тогда у мальчика будет выбор — жить своей жизнью или посвятить её чужим амбициям.
Нина Степановна медленно опустилась на скамью. Лицо её осунулось, руки дрожали.
— Игорь, сынок, что же ты делаешь? Ты же всё отдаёшь... Нам с тобой где жить?
— Мама, мне тридцать четыре года. Давно пора жить отдельно. — Игорь повернулся к судье. — Я согласен с требованиями истца в полном объёме. Прошу оформить решение как можно быстрее.
Процесс закончился неожиданно быстро. Когда все формальности были улажены, Марина подошла к Игорю.
— Увидимся завтра, когда за Димкой приеду?
— Конечно. — Он помолчал, потом добавил: — А может быть, мы ещё сможем... Я имею в виду, попробовать сначала? Отдельно от мамы?
Марина посмотрела на него внимательно. В его глазах она увидела того мужчину, в которого влюбилась когда-то. Но увидела и другое — усталость, растерянность, страх.
— Не знаю, Игорь. Честно — не знаю. Слишком много всего было. Но... но мы можем попробовать дружить. Ради Димки.
— Ради Димки, — кивнул он.
Нина Степановна всё ещё сидела на скамье, глядя в пустоту. Марина подошла к ней.
— Нина Степановна...
Свекровь подняла на неё глаза, полные слёз.
— Я хотела как лучше. Я просто хотела сохранить семью.
— Я знаю, — тихо сказала Марина. — Но семьи нельзя сохранить силой. Их можно только построить. Вместе.
Она повернулась и пошла к выходу. У дверей зала её догнал Игорь.
— Марина! Передай Димке, что папа его очень любит. И что скоро мы с ним будем видеться чаще.
— Передам, — пообещала она.
На улице было солнечно. Марина глубоко вдохнула свежий воздух и почувствовала, как с плеч словно свалился тяжёлый груз. Впереди было много неизвестного, много трудностей. Нужно было решать, где жить, как обустраивать новую жизнь, как объяснить сыну, что родители больше не будут жить вместе.
Но впервые за долгие месяцы она чувствовала — у неё есть выбор. Есть право голоса. Есть будущее, которое она может строить сама.
А в суде Игорь всё ещё сидел рядом с матерью, держал её за руку и тихо говорил что-то утешительное. Но в его голосе впервые за много лет звучала не детская покорность, а взрослая ответственность. И это тоже было началом чего-то нового.