«Когда соседи пришли с петициями и криками о приличиях, я поняла - если промолчу сейчас, то проживу остаток жизни в страхе перед чужим мнением. И впервые за долгие годы сказала вслух то, что всегда боялась признать…»
Когда Вера Михайловна из седьмой квартиры опять постучала ко мне, я сразу поняла - сейчас начнется. Стоит такая вся из себя строгая, а за ней Людка с первого этажа - эта вообще везде сует свой нос. Обе прямо трясутся от возмущения.
- Нина Сергеевна! - даже здороваться не стала Вера Михайловна. - С вами надо серьезно поговорить! Что вы творите вообще?
Я стою в халате, чашку с чаем держу, думаю - ну вот, дождались. Мне шестьдесят восемь, после смерти Пети уже два года живу одна, и наконец-то позволила себе немножко счастья. А этим что, жить не дает?
- О чем речь? - спрашиваю, хотя прекрасно знаю.
- Не притворяйтесь! Вчера весь подъезд видел - к вам опять этот... мужчина приходил! - Людка аж покраснела от злости.
Ха! Этот мужчина - Михаил Федорович зовут. Познакомились в поликлинике три месяца назад, в очереди к кардиологу сидели. Он книжку читал - Чехова, представляете? А я подумала - надо же, в наше время мужик Чехова читает, не детективы какие-нибудь. Разговорились. Оказалось, он тоже недавно овдовел, тоже одиноко ему.
- И что плохого? - говорю им. - Михаил Федорович человек приличный. Мы общаемся.
- Общаетесь! - фыркнула Вера Михайловна. - В вашем возрасте такое общение странно выглядит! Он же у вас ночует!
Вот до чего дошли! Да, бывает, остается на ночь Михаил Федорович. На диване спит, в гостиной. Мы фильмы смотрим допоздна, разговариваем обо всем. Иногда просто рядом сидим, молчим. После стольких лет одиночества это такое счастье - чувствовать, что ты кому-то нужна. Не просто бабушка-пенсионерка, а женщина.
- А если ночует? - отвечаю спокойно. - Моя квартира, кого хочу, того и приглашаю.
У обеих глаза округлились от ужаса.
- Но что люди скажут?! - завопила Людка. - У нас дом приличный! А вы тут... непонятно что устроили!
- Что именно я устроила? - интересуюсь. - Музыку громко включаю? Соседям мешаю? Дебоши устраиваю?
- Вы подаете дурной пример! - Вера Михайловна прямо трясется от негодования. - Тут молодые семьи живут, дети! Что они подумают?
Не удержалась, рассмеялась. Дурной пример! Что пожилая женщина не хочет в одиночестве век доживать?
- Да что они подумают-то? Что старушка счастлива? Ужас какой!
- Не смейтесь! - Людка из сумки листок вытащила. - Мы подписи собрали! Семнадцать штук! Весь дом требует прекратить эти... визиты!
Семнадцать подписей из тридцати квартир. Значит, больше половины либо не знают про их петицию, либо послали их подальше. Молодцы!
- И что делать предлагаете? - спрашиваю. - Дверь досками заколотить?
- Требуем прекратить эти отношения! - заявила Вера Михайловна. - Найдите подругу для общения, в клуб пенсионеров ходите, а мужчин в дом не водите!
Смотрю я на них и понимаю - жалко мне их. Вера Михайловна пять лет как овдовела, с тех пор как затворница живет. Только и радости, что в чужую жизнь лезть. А Людка замужем вроде, но муж у нее пьяница, домой только переночевать приходит. Завидуют они моему счастью, хоть сами этого не понимают.
- Знаете что, - говорю им, - я сорок три года замужем была. Сорок три года по правилам жила - сначала родительским, потом мужниным, потом общественным. Борщи варила по воскресеньям, рубашки гладила, на собрания ходила, на себе экономила. И что получила?
Молчат, слушают.
- Получила свободу только в шестьдесят шесть лет, когда Петя умер. И поняла - большую часть жизни прожила не для себя. А теперь мне шестьдесят восемь, и каждый день хочу прожить так, как мне нравится. Не вам, не соседям - мне!
- Но все-таки, в нашем возрасте... - попыталась Вера Михайловна.
- В нашем возрасте что? Сидеть дома, носки внукам вязать и смерти ждать? Извините, не для меня это!
Помню, как с Михаилом Федоровичем познакомилась. Сидим в поликлинике, он Чехова читает. Я не удержалась, спросила - какой рассказ? "Дама с собачкой", отвечает. Разговорились про литературу, потом про жизнь. Оказалось, он тоже недавно жену похоронил, тоже в пустой квартире мается.
- Кофе хотите? - предложил после врача. - Тут кафе рядом есть.
Согласилась, хотя обычно с незнакомыми мужиками в кафе не хожу. Два часа проговорили - про книги, фильмы, детей, которые редко звонят. Про одиночество после долгого брака.
- Знаете, - говорит на прощание Михаил Федорович, - давно так хорошо время не проводил. Можно еще встретиться?
Дома долго в зеркало смотрела. Седые волосы, морщины, фигура уже не та. Но глаза блестят, как давно не блестели. И поняла - нравится мне чувствовать себя женщиной, а не просто бабушкой.
- Людмила Петровна, - обращаюсь к соседке, - а когда вы последний раз счастливы были?
Опешила она.
- При чем тут это?
- При том, что я сейчас счастлива. Впервые за много лет. А вы хотите лишить меня счастья ради каких-то дурацких приличий.
- Но что скажут люди? - опять свое заладила Вера Михайловна.
И тут я не выдержала:
- Мне плевать, что скажут соседи! Плевать на ваши подписи! Половину жизни прожила, на чужое мнение оглядываясь, хватит!
Обомлели они. Не ожидали такой откровенности.
- Михаил Федорович - хороший человек, - продолжаю уже спокойнее. - Образованный, интеллигентный, внимательный. С ним мне интересно и не одиноко. А если кого-то это шокирует - это их проблемы, не мои.
- Но понимаете же, в таком возрасте романы смешно выглядят... - попыталась образумить меня Вера Михайловна.
- Смешно? А по мне, смешно дома сидеть и чужое счастье осуждать. Смешно в семьдесят лет соседей бояться. Смешно считать, что после шестидесяти только воспоминаниями жить надо.
Пошла в квартиру, фотографию принесла - мою с Михаилом Федоровичем. В парке на прошлой неделе сфотографировались. Оба улыбаемся, за руки держимся.
- Посмотрите. Видите двух счастливых людей? Или кажется, что непристойно выглядим?
Молчат, разглядывают.
- Мы не развратом занимаемся, - убираю фотографию. - Просто компанию друг другу составляем. Книги читаем, фильмы смотрим, ужин готовим, разговариваем. Да, иногда остается ночевать, потому что ему одному тяжело, и мне одной. Что тут плохого?
- Все-таки как-то... неправильно, - пробормотала Людка, но уже неуверенно.
- Неправильно по отношению к кому? К покойному мужу? Думаете, он хотел, чтобы я страдала? Петя добрым был, счастья мне желал. К детям? Сын в другом городе живет, раз в месяц звонит. Дочка своей семьей занята. Они рады, что у меня общение есть.
Помню, как детям рассказала про Михаила Федоровича. Сын удивился, но сказал: "Мама, главное, чтобы тебе хорошо было". Дочка вообще обрадовалась: "Здорово, что не одна сидишь! Познакомь нас с ним обязательно".
- А знаете, что мне больше всего нравится? - продолжаю. - То, что мы друг друга сознательно выбрали. Не по молодости, не по страсти, не потому что так положено. А потому что вместе хорошо. Это ли не настоящая любовь?
Вера Михайловна с ноги на ногу переминается. Видно, слова мои задели.
- Но люди осуждают...
- Какие люди? Несчастливые? Завистники? Или те, кто сплетничать привык? Знаете, всю жизнь осуждения боялась. И что получила? Скучную жизнь по расписанию.
Села на скамеечку в прихожей, устала от разговора.
- Слушайте, понимаю, что перемены пугают. Понимаю, что мое поведение странным кажется. Но никому не мешаю, никого не обижаю. Просто полной жизнью живу в том возрасте, когда большинство считает - жизнь кончилась.
Людка вдруг спрашивает:
- А вы... не боитесь? Что он не тот, за кого себя выдает?
Улыбнулась.
- Конечно, боюсь. Но знаете что? Больше боюсь умереть, так и не почувствовав себя живой. Боюсь остаток жизни в четырех стенах провести, думая - что могло бы быть.
Постояли еще, переглянулись. Потом Вера Михайловна петицию сложила, в сумку убрала.
- Ну... мы просто поговорить хотели. Мнение высказать.
- И высказали. А теперь позвольте по своему мнению жить.
Ушли они. Закрыла дверь, к ней прислонилась. Сердце колотится, руки дрожат. Не привыкла так откровенно высказываться. Но облегчение чувствую. Наконец-то сказала, что думала.
Вечером Михаил Федорович пришел. Рассказала про соседок, про петицию, про свой ответ. Слушал внимательно.
- Знаешь, у меня тоже недовольные есть. Консьержка вчера намекнула - не все одобряют мои отлучки.
- И что ответил?
- То же, что ты. Что право на личную жизнь имею независимо от возраста.
Сидели на кухне, чай с вареньем пили. За окном дождик моросит, в квартире тепло, уютно. Михаил Федорович Пастернака читал, а я слушала и думала - как же хорошо не одинокой себя чувствовать.
- Нина, - вдруг говорит, книгу откладывая, - а что если поженимся?
Чуть чаем не поперхнулась.
- Жениться? В нашем возрасте?
- А почему нет? - улыбается. - Тогда у соседей поводов для возмущения меньше будет.
Задумалась. Замужество в шестьдесят восемь... Невероятно звучит. Но почему бы нет? Подходим друг другу, хорошо вместе.
- Знаешь что? - говорю, чувствуя, как авантюрный дух просыпается. - Давай поженимся. Только сначала пусть соседи к нашим отношениям привыкнут, а потом преподнесем сюрприз.
Рассмеялись, представили лица Веры Михайловны и Людки, когда о свадьбе узнают.
А на следующий день в магазине молодая соседка с третьего подошла.
- Нина Сергеевна, хочу поддержать вас. Молодец, что не сдаетесь перед осуждением. Счастья желаю.
Оказывается, не все соседи против. Просто кто одобряет - молчит, а недовольные громче всех кричат.
Как считаете, в зрелом возрасте люди имеют право на новую любовь, или все-таки лучше окружающих не шокировать такими отношениями?
📌Напишите свое мнение в комментариях и поставьте лайк , а также подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории ❤️
Так же рекомендую к прочтению 💕:
#семья #любовь #историиизжизни #интересное #психология #чтопочитать #рассказы #жизнь