Тишина, наступившая после слов герцогов, была гуще морийского тумана. Звон кубков замер. Даже ветер, казалось, перестал шелестеть знаменами. Все взгляды устремились на южных герцогов.
Лагербьелке: Его лицо, еще секунду назад покорно-учтивое, вспыхнуло багровой яростью. Он вскинулся, опрокидывая кубок. Темное вино разлилось по скатерти, как кровь.
– НАЗНАЧИТЬ?! – его голос, привыкший командовать на поле, грохнул, заглушая все. – Сыновей?! Герцогами?! Пока я жив?! – Он ударил себя в грудь кулаком, звон кольчуги под камзолом был отчетливо слышен. – Вы что, нас за выживших из ума стариков держите, Штауфен?! Чтобы мы отступили в тень, пока вы, молодые волки, делите королевство?! Я не старый мех, чтобы меня списывать! Мои войска стоят на границе с пустыней! Мой флот...
– Ваши войска и флот, герцог, – Вальдемар перебил его, голос ледяной и неумолимый, как скальпель, – пока что не остановили ни одного рейда кочевников из той самой пустыни. Ваш флот теряет корабли у своих же берегов. Разрозненно. Он сделал крошечную паузу, впиваясь взглядом в багровеющее лицо Лагербьелке. – Совет Повелителей и Ракота должен быть единым. Быстрым. Решительным. Нам нужны правители, чья энергия равна угрозе. Ваши сыновья... – он кивнул в сторону молодых людей за столом отцов, бледных от неожиданности, – ...обучались военному делу и управлению. Они знают свои земли. Они – будущее. Ваша мудрость им нужна как совет. Не как бремя власти в час, когда королевству нужна молниеносная реакция, а не осторожность прожитых лет.
Нирод: Сидел, как изваяние. Его пальцы медленно сжимали и разжимали эфес ножа на поясе. Глаза, узкие и хитрые, метались между Вальдемаром, Эрихом, королевой и своей старшей дочерью, Лианой. Девушка сидела, опустив глаза, но ее шея и уши пылали ярким румянцем. Предложение Эриха висело в воздухе, смешавшись с ядовитым предложением Вальдемара.
– Назначить сыновей... – Нирод наконец заговорил, его голос был тихим, шипящим, как раскаленный металл в воде. – Это... небывалая наглость, фон Штауфен. Вы предлагаете нам добровольно сложить с себя власть? Под предлогом... энергии? Он бросил взгляд на Лагербьелке, ища поддержки, но тот лишь пыхтел, не в силах вымолвить слово. – А если мы скажем "нет"?
Вальдемар: Не моргнул. – Тогда вы останетесь герцогами. И будете нести полную ответственность за оборону своих южных рубежей перед лицом орды Людовика и его Серой Карги. Сами. Без быстрой помощи Востока или Запада, которые будут заняты защитой сердца королевства. Угроза висела в воздухе, тяжелая и недвусмысленная. Разделяй и властвуй. Сопротивляешься – остаешься один.
Эрих: Встал. Его движение было резким, привлекшим всеобщее внимание. Он смотрел не на разъяренных герцогов, а прямо на Лиану Нирод. Его лицо было бледным, но решительным. В этом предложении не было ни капли романтики, только холодный металл политики.
– Герцог Нирод. Моя просьба о руке вашей дочери, леди Лианы, – искренна. Голос Эриха звучал громко и четко, перекрывая натянутую тишину. – Запад нуждается в будущем. В наследнике. Союз наших домов укрепит южные границы королевства лучше любого договора. Леди Лиана... – он слегка склонил голову в ее сторону, – ...прославлена умом и добродетелью. Я прошу ее руки, чтобы вместе строить защиту королевства. Это была не просьба влюбленного. Это был ультиматум правителя. Примите наше условие о сыновьях – и получите союз с Западом через брак. Откажетесь – останетесь в изоляции.
Королева Элеонора: Замерла. Ее пальцы судорожно сжали ручки кресла. Она видела игру Вальдемара и Эриха как на ладони. Жесткую, беспощадную, но... возможно, необходимую. Ее взгляд умоляюще устремился к Ульрике.
Ульрика: Сидела с каменным лицом. Внутри все кипело. Он что, с ума сошел?! Жениться по расчету, как старый скряга?! И этот подлый ход Вальдемара... Но разум холодно напоминал: безопасность королевства. Сила. Наследник для Запада. Она встретила взгляд королевы и едва заметно кивнула. Поддержать. Сейчас поддержать.
Нирод: Посмотрел на дочь. Лиана подняла глаза. В них не было страха. Была оценка. Расчет. И... понимание. Она была дочерью герцога. Она знала цену власти. Нирод увидел в ее взгляде не протест, а... согласие с неизбежным. И возможность. Возможность для их дома стать частью новой, могущественной коалиции через брак с Повелителем Скал. Он закрыл глаза на долю секунды. Когда открыл, в них была лишь усталая покорность и горечь.
– Я... – он проглотил ком в горле, – ...принимаю вашу просьбу, герцог Лихтенфельд. Лиана... будет счастлива служить Западу и короне. Он не сказал "согласна". Он сказал "будет служить". Это был акт капитуляции и политической сделки одновременно. Он повернулся к Лагербьелке, чье лицо выражало немой вопрос и ярость. – И... насчет назначения сыновей, Лагербьелке... – Нирод тяжело вздохнул, – ...Вальдемар фон Штауфен, к несчастью... прав. Время требует новых сил. Я поддержу это перед короной. Мой сын... готов принять титул и ответственность. С моим советом.
Лагербьелке: Казалось, вот-вот лопнет от бессильной злобы. Он посмотрел на своего сына – молодого, сильного, но с глазами, полными растерянности перед внезапно свалившейся на него ношей. Посмотрел на Нирода, предавшего их старую солидарность ради выгоды. Посмотрел на каменные лица Вальдемара и Эриха, на молчаливую королеву. Он был один. Один против новой реальности. Его плечи сгорбились. Он не сказал ни слова. Просто резко отвернулся и схватил новый кубок, налитый слугой. Его молчание было страшнее крика. Это было признание поражения.
Вальдемар: Поднял свой кубок. В его глазах не было триумфа. Было лишь холодное удовлетворение от выполненной задачи.
– За будущее королевства! – провозгласил он. – За новых герцогов Юга! За союз Запада и Юга!
- Голоса, подхватившие тост, звучали неровно. Были среди них искренние (молодые рыцари, сторонники перемен), были вымученные (придворные, ловящие ветер), были полные горечи (свита Лагербьелке и старые вассалы Нирода). Эрих чокнулся кубком с Ниродом, глядя в глаза будущему тестю. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он совершил то, что должен был совершить как герцог. Цена этой победы – его собственная свобода и ярость южан – была лишь первым взносом в долгую войну за выживание. А Лиана Нирод смотрела на своего жениха, и в ее глазах, поверх страха и смирения, уже зажигался холодный огонь амбиций будущей герцогини Запада. Игра продолжалась.