Потянулись дни ожидания. Гатанги не возвращались. Иногда Дарья пыталась выяснить у Патина, где её гости, но тот только отмахивался.
Прошла неделя, потом месяц. Жизнь Дарьи вернулась в накатанную колею. Однако теперь всё свободное время девушка пропадала в библиотеке, пытаясь, что-либо найти о гатангах и их расе, но ничего не было. Однако она нашла иное, что заставило её прибежать к Патину:
– Это правда, что у вас средняя продолжительность жизни сто десять – сто двадцать лет, а признаки старости впервые появляются только после восьмидесяти лет, – увидев непонимание на лице Патина, пояснила. – Дело в том, что мой вид, живёт едва шестьдесят-семьдесят лет, а старость начинается после сорока-пятидесяти лет.
– Что?! – Патин подскочил. – Так зачем же ты отвергла дар дрена?
– Ты про что? – насторожилась его ученица.
Заранее мыленно веселясь от её реакции, Патин сообщил:
– Знаешь ли, что в семенной жидкости гатангов есть вещества, которые увеличивают продолжительность молодости и жизни. Эти соединения инициируют экспрессию генов долгого онтогенеза.
– А-а! – завыла в бешенстве Дашка. – Значит, этот… Этот индюк меня решил облагодетельствовать? Вот гад! Гад, два раза!!
Патин захохотал, видя, как бесилась его подопечная.
– И многих он облагодетельствовал? – Дашка не спросила, а прорычала.
– Сама спроси, если вернётся, – Патин хитро ухмыльнулся.
– Если? Ты, что говоришь? Боже! Они могут погибнуть?! – спросила она с замиранием сердца.
– Все смертны, Дашута. Кстати, Кьяр – дрен, и он способен увеличить продолжительность жизни возлюбленной до своей. Гатанги, между прочим, живут в среднем четыреста – пятьсот лет, – Патин улыбнулся ей, давно он не видел, чтобы его подопечная так волновалась.
– Ну, Патин! Ну, знаешь! Ну, Кьяр, ну поганец!! Ладно, спасибо за информацию. Я теперь этого типа видеть не желаю. Тоже мне, благодетель сыскался!! – Дарью затрясло от возмущения и от того, что она тут же вспомнила его руки на своих плечах, и опять её опалил жар.
Патин остро взглянул на неё, слишком уж она волновалась.
– Ты не злись на него. Он не хотел тебя обидеть, но он много пережил и доверяет только своим сетиль[1]. Характер у него ещё тот. Он, знаешь ли, смотался из Лоанга, от того, что отказался быть племенным производителем, ну и весь силт с ним. Не волнуйся! Я надеюсь, что у них всё нормально.
– Да уж ладно, – Дарья, желая отвлечь того от опасной темы, спросила, – а что такое силт[2]?
Патин посадил воспитанницу, которая уже лопалась от любопытства, напротив себя. Спустя час рассказа Дашка узнала, что Лоанг – это государство и находится в Америке, там живут только гатанги. Рассказал о суровой природе Лоанга. Патин, не вдаваясь в подробности, рассказал, что в Лоанге очень жёсткие взгляды на брак. В отличие от людей, у которых есть семьи по обязательствам и браки по любви, а также Храм Дождя, у гатангов, подчинённых жёстким правилам заключения брака, силт оказался единственным способом существования, чтобы не только справиться с проблемами выживания, но и развиваться гатангам, как личности.
Патин, усмехнувшись, завершил рассказ эффектно:
– Можно сказать, что силт – это один выводок.
– Не поняла, они, что же яйца несут, что ли? – обмерла Дашка, по непонятной для неё причине ощутив сосущую пустоту в области сердца.
– Спятила что ли? Они рожают детей, как и мы, только они не млекопитающие.
– Да ну?! Патин, что же ты мне голову морочишь? Может, конечно, у меня глюк, но ведь у Фани грудь? Не для красоты же?
Патин, отсмеявшись, проговорил:
– Это ничего не значит. Её грудь – атавизм. Хотя у тех гатанги, кто имеет такой атавизм, какое-то время есть молоко, но не больше пары месяцев. Гатанги выкармливают новорождённых детей сырым хорошо прожёванным мясом. Разве ты не видела у них клыки?
Дарья поёжилась.
– Нет! Я старалась вообще им не глядеть в лицо. У них такие глаза, кого хочешь отвлекут.
– Между прочим, они твои ровесники. Им едва ли по восемьдесят лет. Сопляки по нашим понятиям.
Последнее Дарью доконало, она фыркнула и унеслась домой. Её Учитель, улыбаясь, смотрел ей вслед. Он не сомневался в своей догадке – его ученица была влюблена. Патин всё ждал расспросов и дальше, но Дарья следующие два месяца не только ничего не спрашивала о гатангах, но даже избегала вообще любых разговоров, не касающихся работы.
– Да, Дашута, ты не вверишь и не хочешь позволить этому чувству расцвести, – наблюдая за ней, проворчал Патин.
Он ввел за правило обязательной чаепитие в ветеринарном центре, в состав чаев входили травы, укрепляющие нервную систему. Все это восприняли с восторгом, а Дарья перестала заваливать себя работой.
В один из вечеров, прибежав домой, Дарья сначала занялась поливкой цветов, а потом решила приготовить окрошку. Несколько дней назад после ряда экспериментов ей удалось сделать настоящий квас.
Она полезла в погреб за квасом и сметаной, а когда вылезла, то уткнулась в чьи-то ноги. Девушка подняла глаза и обмерла – вернулись гатанги, но их было только пятеро. Мерц висел на руках Дална и Ронга.
Фани, которую поддерживал Кьяр, прохрипела:
– Даша, зови Патина! Скорей!
– Держись, Фани! Я сейчас! – Дарья выбежала на улицу, поймала парнишку рассыльного, сорвала с руки серебряный браслет и, сунула ему в руки. – Беги к Патину, в клинику! Скорее, пожалуйста! Зови всех ветеринаров и целителей. Всех! У меня очень редкие животные. Заморские!! Скажи срочно! Они ранены и едва держатся.
Она вернулась в дом, истерзанные гатанги сидели на креслах.
– Позвала Патина? – прохрипел Далн.
– Да, всё в порядке! Он сейчас прибежит. Вот что, ждать его не будем. Мне не нравится, ваша бледность. Фани! Я начну с тебя, потом ты очухаешься и мне поможешь.
– Только не надо наркоза и обезболивающих, – с трудом просипела Фани.
– Не надо, так не надо, – Дарью трясло от волнения, но она знала, что так всегда было с ней перед трудной задачей. С раннего детства она волновалась только до того момента, как начинала что-то делать. Дарья резко выдохнула и принялась обрабатывать раны Фани, шепча. – Господи, спасибо школе ведров! Я хоть знаю, что делать.
Все тело гатанги покрывали царапины и кровоподтёки, и рванные, едва скреплённые пластырем, глубокие раны. Фани была в полуобмороке, когда Дарья закончила с её ранами и отмывания её тела от крови, гноя и грязи.
Сунув в руки Фани длинную ночную рубаху и оставив её приходить в себя, девушка решительно принялась за Ронга. Обработав самые жуткие раны антисептиком, она поискала глазами Фани. Увидев, что та пришла в себя, Дарья потребовала:
– Фани, ты уже очухалась. Потащили Ронга в ванную! Он совсем квелый. Вот ножницы! Всю его одежду долой! Не бойся испачкаться, я потом тебе дам другую одежду. Давай-давай! Мне не нравится, что он такой бледный. Ты его держишь, я шью и прочее. Нельзя, чтобы он упал, – в ванной. Дарья, привыкшая работать с животными, рефлекторно приговаривала, обрабатывая раны шипящего от боли Ронга. – Ой, мальчику больно! Ой, он такой хороший! Терпи-терпи, мой хороший!
Истерзанный Ронг, стиснув зубы, терпел. Обнаружив жуткую рану на голове, Дарья охнула, но, посмотрев на перепуганное лицо Фани, решительно занялась этой раной. Фани помогала ей. После того, как отмытого и постоянно теряющего сознание Ронга они уложили в постель, Дарья подошла к Далну. Могучий гатанг проворчал:
– Не надо, девочка! Я, как только очухаюсь, всё сделаю сам.
– Конечно, сам. Ах, ты мой сильный! Ах, ты мой славный! Конечно, сам. Ты самый смелый и терпеливый, – Дарья срезала с него остатки одежды, и стала работать с его ранами, ругаясь на нерасторопность Фани. – Фани, губки, полотенца, не моргай!
– Даша, смотри, какой ужас!
– Спокойно! Держи его. Ох и рана! Столько грязи и гноя. Фани, не давай ему потерять сознание. Там сладкий чай, дай ему глотнуть. Так, работаем.
Она зашила несколько ран от когтей, рассёкших грудь, и подняла голову из-за того, что ей капала кровь на руку. Дашка зажмурилась от ужаса, но переборола себя:
– Фани! У него же почти оторвано ухо. Ну, потерпи, малыш! Потерпи, мой хороший! Ах, ты мой славный! – Далн несколько раз терял сознание от боли. Дашка целовала его в горячий лоб, приводя в чувство, и ругалась. – Ну, что же за идиотство! Фани, почему вы отказываетесь от наркоза?! Это же невыносимая боль!
– Он на нас не действует, – гатанги всхлипнула, – а обезболивающие тормозят заживление.
– Всё равно у вас есть какие-то свои препараты. Где они?
– Лекарственные препараты готовил Мерц, но все запасы кончились, – Фани сжала кулаки. – Очень трудно было. Мы едва спаслись! Как мы дошли, я не знаю.
Заметив, как гатанги волнуется, Дарья прекратила расспросы. Когда они оттаскивали Дална в постель, из столовой раздался мучительный стон. Дарья побежала в столовую. На столе лежал Мерц, вокруг него суетились несколько целителей.
Патин, стоя у стола, рявкнул:
– Ты чего застыла? Работай с Кьяром! Начинай и не тяни. Время уходит, а у него жуткая кровопотеря! Я потом помогу. Давай!
Дашка потянула гатанга в ванную, тот дёрнул плечом.
– Отстань! Я подожду Патина, – и застыл, как изваяние.
– Прекрати! – обозлилась она. – С Мерцем возни на два часа, я видела. Пошли! Нельзя их отвлекать. Надо смыть кровь и грязь и разобраться с ранами. Если я чего-то не смогу, то позову Патина.
– Зови Фани, я не позволю тебе трогать меня, – процедил тот.
Увидев, что тот едва держится, Дарья в ярости гавкнула:
– Ривх! Тупой ривх!
– Почему? – прохрипел тот.
Кьяр был уверен, что она хотя бы поинтересуется, почему, он отказывается от помощи, а она обругала его. С первой встречи рыжая девушка волновала его. Все её действия были необычными: подралась с ним, но не обиделась; заставила самих готовить себе еду, но провожала их, как родных. Он чувствовал, что она сейчас не просто ругала его, а безумно тревожилась за него, но боялась к нему прикоснуться. Он упорно сверлил её взглядом.
Дарья решительно потащила его за собой в ванную.
– Потому что большой, а мозгов нет!
Гатанг угрюмо подчинился, не драться же с нею. Он знал, что у него много проблемных ран и старался не напугать её. Она осторожно срезала одежду, прикусив верхнюю губу, а он поражался, как она была осторожна, когда освобождала его от грязной и окровавленной одежды. Сжав зубы, он, молча, терпел, стараясь не смотреть на неё.
Дарья же была перепугана. Ран было слишком много. Слишком! Руки, плечи, все было в запекшейся крови. Даже левый бок и спина были в ссадинах и глубоких неровных ранах от когтей. Через всю грудь до паха тянулась большая рваная рана, едва стянутая пластырем. Он вздрогнул, когда она погладила его по голове.
– Ты слышишь меня? Ты уже столько вытерпел. Слышишь?
– Да, – хрипло каркнул он.
– Вот сюда садись, на эту скамейку. Сможешь сесть?
– Ну уж, если я дошёл сюда, то посидеть сумею, – огрызнулся Кьяр.
Сначала Дарья смыла кровь, чтобы понять, что поранено, и ахнула. Непонятно, как это он ещё сидел. (Здоров, мужик!)
Она быстро обработала антисептиками и зашила не самые большие раны на руках и бедре. Было ощущение, что она работает с муляжом – ни стона, ни движения. Она мысленно благодарила учителей в школе, которые гоняли их до изнеможения, чтобы швы у них были нужной величины и специальные для каждого типа ран, и чтобы они не думали при этом, что делать, а работали без тени страха.
С более или менее мелкими ранами было закончено. Дарья уставилась на глубокую и длинную рваную рану на груди, через которую были видны фасции мышц. Надо было что-то делать с ней немедленно, но она не знала, как снять пластырь? Здесь было нужно обезболивающее. Имеющиеся в их распоряжении не действовали на гатангов. Посмотрела на застывшее лицо гатанга, тот отвернулся. Он, как и многие её знакомые ребята, не выносил жалости.
Вспомнила, как одноклассники злились, если она спрашивала, как они себя чувствуют, и её осенило. Адреналин!
Дарья позвала Фани, та влетела в ванную, держа в руках перевязочный и шовный материал. Обмирая, Дарья приступила к задуманному.
– Фани! А я узнала, для чего Кьяр решил со мной переспать.
Это было так неожиданно, что Фани, чуть не выронила принесённое.
– О чём ты? В смысле… Ты что?
– Ну, как же? Так благородно помочь бедной девочке, так мало живущей! – Рыжая буквально мурлыкала. Она видела, что Кьяр весь напрягся, его золотые глаза засветились, а зрачок сузился. (Ух, как злится! Это хорошо, значит много адреналина.) – Кьяр! Как зверовед могу сказать, отменный ты жеребец! И многих ты осчастливил? Интересно, а твоё потомство плодовито? Мы же люди, а вы гатанги.
Гатанг, не веря своим ушам, смотрел на неё, его скулы стали багровыми. Дашка отчаянно провела пальцем по низу живота, стараясь не задеть жуткую рану и, содрогаясь от задуманного, опять заворковала:
– Думаю, ты очень хорош в постели. Хочется посмотреть тебя в деле.
Фани от ужаса всхлипнула. Кьяр побагровел. (Класс! Адреналин просто прёт. Пора!)
– Но сначала, я отблагодарю тебя. За благородство… – бесстрашно продолжила девушка и решительно рванула пластырь.
Гатанг ахнул и потерял сознание. Спустя мгновение, очнувшись, он обнаружил, что Дарья держит его, не давая упасть, а Фани зовёт:
– Патин! Патин! Патин, скорее! Помоги!
В ванную вошёл Патин осмотрел Кьяра и покачал головой.
– Да-а! Давно я не видел тебя таким, – и стал быстро обрабатывать рану обессиленно привалившегося к девушке гатанга. – Дашка, отойди, ты уже всё сделала, экспериментаторша! Не мешай мне! А ты, Кьяр, сиди спокойно! Не умираешь, если сам очнулся.
– Почему? – прохрипел Кьяр. – Почему так мало боли?
Патин усмехнулся.
– Так эта рыжая змеюка, довела тебя до бешенства. Столько адреналина! Красота! Дашка, сначала надо было позвать меня!
– Э-э… Там же Мерц! Я думала… Пожалуйста, прости…
– Понятно, – пробормотал Патин. – Ладно, всё нормально! Я, честно говоря, удивился, как это ты удержала его.
– А как иначе, – огрызнулась Дарья и отвернулась лицом к стене. – И потом, я же видела, он здоровый, как фейн. У него же не полостная рана! Я… Я не ожидала…
Кьяр, морщась от боли, посмотрел на Дарью, та так и стояла лицом к стене, сжав кулаки. Почувствовал, что она в отчаянии и почему-то перепугана. (Почему? Ведь она для меня это сделала!)
Он взглянул на Патина и увидел, что тот одними губами шепнул:
– Осторожнее.
Кьяр недоумевал. Что же с ней? Почему Патин так волнуется из-за неё. Боится неадекватной реакции? Однако он так устал, от боли, что был не в состоянии сканировать её сознание.
– Дарья, посмотри на меня! – та повернулась к нему, в глазах колыхались непролитые слёзы сочувствия, дрен криво усмехнулся. – Спасибо, но мне больше не нужны твои услуги!
Она ушла расстроенная, тихо бормоча под нос:
– Ну, несправедливо Патин наорал на меня! Я же всё рассчитала! – вспомнила, как на неё упало обмякшее тело Кьяра, и всхлипнула. – Господи, я не поняла, какая была глубокая рана, и он устал от постоянной боли! Как же ему объяснить? И всё-таки он здоровенный, ведь буквально на мгновение отключился.
Она сидела в своей комнате, смотрела на сад, залитый лунным светом, и готовилась к тяжёлому разговору с Кьяром, но пришла Фани.
– Ты как? – Фани села рядом. – Патин боится, что ты плачешь.
– Фани! Как я так опростоволосилась?! Не могу простить себя! Я же была убеждена, что он выдержит. Мне показалось… Ох! Мне так стыдно!
Гатанги посмотрела на её бледное лицо и обняла её.
– А он бы выдержал, но Кьяр трое суток не спал. Нханги всё время шли по нашему следу, и он отслеживал их передвижение. Знаешь, Патин сказал, что этот обморок включил у него все механизмы регенерации. Так что, не ругай себя. Да и не знала ты, что он все силы потратил, пока тащил нас.
– Расскажи, как это случилось? Кто вас так? – Дарья спросила только для того, чтобы не заплакать.
– Мы нарвались на стаю нхангов. Неправильную! Очень большую… Как три обычных. Место гнусное, отбиваться трудно. Они перли со всех сторон… Если бы ни Кьяр, мы бы не ушли. Даша! Силт исчезает, так больно! – Фани всхлипнула и ушла, оставив у Дарьи кучу вопросов.
Дарья не рискнула сунуться к Патину и, свернувшись в кресле, заснула. Проснулась ночью от ощущения чужого в комнате, осмотрелась, в соседнем кресле спал Кьяр.
– Вот лунатик! С такой раной и бродит. Ну что это такое?
Ночной ветер из окна нёс прохладу. Дашка бесшумно сняла с кровати пушистое покрывало и укутала гатанга. Второй раз она проснулась уже днём от того, что на ручку её кресла кто-то сел. Она обнаружила, что Кьяр сидит рядом и смотрит на неё, затем зашипев от боли, наклонился и поцеловал её в лоб.
– Спасибо!
Девушка потрясённо смотрела на него, этот парень невероятен – он всё понял! Кьяр погладил её по голове, и Дашка застыла от того, что столь ничтожная ласка принесла столько наслаждения. (Мамочки, что это со мной?!) Она с трудом удержалась, чтобы по-кошачьи не замурлыкать.
Гатанг двумя пальцами коснулся её подбородка и заглянул в глаза. (Она так молода и смогла найти верное решение, интересно, насколько она моложе меня?).
– А сколько тебе лет? – он мягко улыбнулся.
Дарья немедленно задрала подбородок.
– Тридцать, – обнаружив, как у него ползут брови на лоб, она насупилась. – Я не вру! Почти тридцать. Очень скоро будет. Ну через э-э, через пару лет.
Кьяр ошеломлённо уставился на неё, потом несколько раз сглотнул. Она не успела спросить, в чём дело, как тот захохотал, потом заохал, схватившись за рану. Он не мог признаться, что смеялся из-за недовольства на самого себя. Ведь он строил свой разговор, полагая, что она зрелая личность, а она оказалась сопливой девчонкой.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Сетиль – кузина, кузен по силту, как правило, это дети членов родительского силта. Обращение друг к другу членов силта.
[2] Силт – особый тип семейной организации в мире Гатангов, силт возникает по свободному выбору детей, которым исполнилось от года до двух-пяти лет, члены силта живут, как правило, вместе всю жизнь. Внутри силта возможно образование брачных союзов и появление детей.