У нас росло 7 яблонь. 7-ю я застала уже на коде её жизни, а в скором времени эта седьмая яблонька «Белый налив» стала служить лишь столбиком для моих детских качелей.
Яблони, да и вишни (но сейчас только о яблонях) сажал дед. Дед Миша – Михаил Борисович.
Когда это было, вроде недавно, вроде давно – как посмотреть.
Сразу после войны, той Великой Отечественной в СССР налогом облагались даже куры, даже плодовые деревья и долгое время на клочке земли прилогавшемся к части дома сажали лишь картошку, да ещё росли посаженные бабушкой «Каринка» и Рябина. Когда налоги постепенно по отменяли (да в советское время такое было, снижение цен, отмена налогов) не сразу народ стал засаживать огороды деревьями. Опасались – вдруг снова какой налог введут.
Дед рассказывал, что в тот день в очередной раз ходил на станцию за углём. Часть дома, купленная бабушкой и дедом, отапливалась печкой, на ней же готовили еду, растапливали печь дровишками, а после засыпали уголь, уголь давал больший жар и даже в самый лютый мороз по дому можно было «ходить разумши» - дедово словечко – «разумши».
Уголь продавали на станции со склада, как дед его домой таскал, в мешке ли на плече, на тачке ли не знаю – хотя дед большой и сильный, два метра роста, тогда ещё молодой – мог запросто и на плече мешок угля нести. Я помню, как дед в возрасте уже за семьдесят без напряжения перетаскал в багажник мешки с картошкой (в другой раз про это напишу).
Мужик поставленный на станции продавать населению уголь предложил деду саженцы. Причину сейчас не очень помню, смутно помню, куда-то уезжать тот угольщик собирался и за бесценок отдавал свои собственные яблоньки, вишенки, сливы и крыжовник.
Дед после уговоров саженцы взял, рассказывал мужик ему: «бери не пожалеешь», а дед: «кудой мне столько, кудой я их дену».
Короче дед принёс саженцы домой. Крыжовник посадили вдоль забора к переулку, вишенки ближе к дому, яблоньки ближе к сарайке. Все сорта не назову, были два белых налива ранний и поздний, антоновка, грушовка, штрифель и коричное – дед так сорта называл.
Дед занимался яблонями, те благодарили урожаем и выросли большие пребольшие.
Не стало деда мама с папой занимались садом, что-то ещё подсаживалось, что-то отжив свой век засыхало – шло на дровишки и из семи яблонек маму и папу пережили две, антоновка и коричное. Антоновка пока не созрела, а вот коричное осыпается, яблоня такой высоты, что снять плоды с ветки можно лишь вызвав автовышку, так что собираю свеже-упавшие яблочки, вареньице варю, ну и так хрумкаю. Яблоки разные от залипупок, до вполне хороших крупных, сладкие и сочные.
В прошлое воскресенье привезла домой очередную партию подобранных яблок, вчера села их на варенье нарезать, битые части вырезать да кочерыжки, ну и, если вдруг червяк попадётся. Таких червивых яблок было два, кстати червяк не самое вкусное яблоко выбрал. Так что бытующее поверье якобы червяки едят только самые спелые и вкусные яблоки не подтвердилось.
И вот сижу над мусорным ведром, срезаю лишнее хорошие кусочки то в миску на варенье, то в рот кладу, а память уносит далеко – далеко. Я ещё в школе учусь, дед ещё жив, яблок немерено уродилось. Родные, соседи, знакомые – все яблоками отоварены, варений наварено, компотов закручено, и мы всей семьёй через соковарку делаем сок.
Соковарка — это такая многоэтажная кастрюля, вниз наливают воду, ставят вторую секцию для сбора и слива сока, эта секция с носиком, в ней вкладыш как дуршлаг, в который засыпают мелко порезанные яблоки и накрывают крышкой. Соковарку ставят на плиту (газовую, электрическую, дровяную – какая есть) и из её носика в бутылку побежит горячий яблочный сок. Так и вижу эту конструкцию, на плите высится соковарка, к плите на табуретке приставлена кастрюлька с горячей водой в ней бутылка, в которую струится янтарный душистый яблочный сок – как солнечный свет в жидком концентрированном виде.
На небольшой кухоньке, которая вмещает печь с водогрейным котлом и варочной поверхностью, большой посудный стол, холодильник, раковину и собственно газовую плиту кипит работа.
Мама, её двоюродная сестра и я сидим над мусорным ведром и чистим, и мелко нарезаем яблоки.
Папа «колдует» над соковаркой, то подольёт в нижний ярус воды, то перекроет носик, то сняв пробу с сока добавит чуть-чуть сахарку, то меняет и закупоривает бутылку с соком.
Дед он всегда лёгкий на ногу, он бегает относит в компостную бочку очистки и яблочный жмых.
В памяти всё так ярко и так чётко, будто вчера это было.
Кухонька – в прямом смысле слова центр дома, три двери в ней в комнаты и на терраску, уже стемнело, ярко горит свет, столы в кухне и на терраске уставлены готовыми бутылками с соком. А мы всё режем и режем яблоки. Двери распахнуты, ночная прохлада позволяет не упреть в этом, как дед говорил «дыме коромыслом».
Когда дорезано последнее на сегодня яблоко, укупорена последняя на сегодня бутылка, отмыта соковарка все вымотались. Слегка ополоснувшись в душе, он на дворе, вода в нем греется печуркой на дровах, валимся спать без «задних ног».
А завтра – завтра, когда остынут все бутылки я спущусь в подпол. Папа будет их подавать, а я компактно расставлять. Да сока много, очень, много. Но яблони плодоносят через год, так что запас карман не тянет.
***
Подняла голову от ведра, вернулась в настоящее, слёзы текут, солёное выйдет теперь моё варенье.
