Утро ворвалось в сознание оглушительной трелью будильника, будто он решил не будить, а добивать. Голова была тяжёлой, мысли путались, но где-то на краю сознания мерцала спасительная мысль: «Вторник… всего четыре дня до выходного». Это и заставило подняться. Быстрый душ, обжигающий чай с прикусанным бутербродом — и я уже шагал по улице, проваливаясь в предрассветную серую дымку.
Цех встретил меня знакомым гулом и густым, маслянистым воздухом, пахнущим металлом и трудом. В раздевалке царило оживление, куда более шумное, чем в понедельник.
— Мужики, — раздался голос Серёги, пока он завязывал шнурок на робе. — У кого есть волшебная таблетка от вот этого всего? — Он обвёл рукой пространство, имея в виду, кажется, саму жизнь.
Витька, наливая чай из термоса, флегматично ответил:
— Есть одна. Называется «выходные». Правда, действует только один день, а побочный эффект — дикое похмелье от понедельника.
Все засмеялись. Смех был лёгким, утренним, пока ещё не обременённым усталостью.
Но день готовил нам другую адреналиновую встряску. Наша бригада взялась за огромный генератор. Его ротор, махина под полтонны весом, требовал ювелирной точности и силы. Подкатили тельфер, зацепили стропы. Казалось, всё идёт как всегда, на автомате.
И вдруг — сухой, металлический щелчок. Один из крюков сорвался с петли. Чудовищная железяка с грохотом перекосилась и, описав короткую дугу, качнулась прямо в нашу сторону.
— НАЗАД! — рванул крик Серёги, не крик даже, а животный рёв, полный чистого, неразбавленного ужаса.
Мы отпрыгнули, как ошпаренные. В огромном цехе на секунду воцарилась оглушительная тишина. Даже гул машин и шипение сварки замерли, будто испугались. Сердце не билось, а просто ухнуло куда-то в пятки, оставив в груди ледяную пустоту.
Ротор, к счастью, завис, удерживаемый другими стропами, раскачиваясь как маятник, отсчитывающий секунды нашей возможной гибели. Мы стояли и смотрели на эту висящую тонну смерти, не в силах вымолвить слово.
Тишину нарушил Витька. Сделав шаг вперёд и проведя рукой по лицу, он хрипло произнёс:
— Ну что, мужики, адреналинчик получил каждый? Бесплатно, без абонентской платы.
Его фраза прозвучала так нелепо и вовремя, что кто-то сначала фыркнул, а потом мы все расхохотались. Смех был нервным, срывающимся, но он вернул нас к реальности. Ещё минуту назад мы могли быть размазаны по полу.
Оставшийся день мы работали с удвоенной, почти болезненной осторожностью. Каждое крепление проверяли по три раза, двигались медленно и обдуманно.
Начальник, подойдя и оценив ситуацию, мрачно покачал головой:
— Живы остались — и на том спасибо. Думайте головами, а не пальцами.
Обед прошёл под одну тему. Каждый уже был героем собственного спасения.
— Я же первый закричал! — горячился Серёга, размахивая ложкой.
— А я тебя за рукав отдернул! — парировал Витька. — Без меня ты бы там сейчас с сосисками разговаривал!
В итоге сошлись на том, что в следующий раз нужно ставить GoPro — для установления истины и поиска настоящего героя.
К вечеру усталость валила с ног, но она была особенной — после того, как смотришь в глаза опасности и отводишь взгляд последним. Домой я шёл с тяжёлыми ногами, но с лёгким, странным чувством внутри. Ощущением подаренного дня.
Лёжа в кровати, я ещё долго вглядывался в потолок, прокручивая в голове тот самый щелчок, тот рёв и раскачивающуюся тень. Сон пришёл быстро, но на его пороге всё ещё вздрагивало сердце.
Так и прошел рабочий день вторника. День, который начался с будильника, а мог закончиться навсегда. День, когда цех на секунду замер, затаив дыхание.