«Упакованные грезы. Мода ар-деко» – выставка с таким названием до конца лета работает в Государственном Эрмитаже. Большой блок экспозиции составляют одежда и обувь из коллекции Назима Мустафаева.
Под краснокирпичными сводами манежа Малого Эрмитажа уроженец Баку представляет публике наряды модниц 1920–1930-х годов. На подиумах рядами выстроились туфли от Сальваторе Феррагамо, Израэля Миллера, Андре Перуджи, Пьетро Янторни и других мастеров: атласные, покрытые изысканной вышивкой, обтянутые кожей ящериц, страуса и акулы, сверкающие накладными целлулоидными каблуками. Рядом – костюмы работы модельеров Поля Пуаре, Мариано Фортуни, Жанны Ланвен, Люсьена Лелонга, Эдварда Молино.
Зритель погружается в атмосферу Интербеллума – недолгого периода между двумя мировыми войнами, наполненного призрачными грезами, самозабвенными танцами и подспудно ощущаемым драматизмом. Сценографы проекта театральные художники Эмиль Капелюш и Юрий Сучков превратили выставочное пространство в старый кинопавильон, расчерченный графикой лестниц, стремящихся к потолку. В глубине зала припаркован Buick 44-й серии 1929 года из Музея техники Вадима Задорожного. Тут и там – киноафиши фильмов 1920-х – начала 1930-х годов: кино помогало забыть о тяготах повседневности и справиться с мрачными предчувствиями. А предприимчивая Коко Шанель, подписывая контракт с голливудской киностудией, заметила: «Сегодня именно через кино можно продвигать моду».
«Упакованные грезы» посвящены столетию события, давшего название ар-деко. В 1925 году в Париже открылась Международная выставка современного декоративного и индустриального искусства, представившая новый стиль во всей полноте, и архитектор Ле Корбюзье окрестил его Art Deco, сократив arts décoratifs («декоративные искусства»).
«Вы видите две зоны: светлую и темную, день и ночь, – комментирует концепцию куратор выставки Нина Тарасова, заведующая сектором прикладного искусства отдела истории русской культуры Государственного Эрмитажа. – Идете мимо легких дневных платьев, потом у вращающегося подиума попадаете на торжество с вечерними нарядами. Музыка... В кино это называлось бы монтажной склейкой. Финал, полумрак, музыканты уходят, как в конце спектакля. Это самый драматичный момент нашей выставки. Нам хотелось показать не только гламур и роскошь, но и трагичность и напряженность эпохи. Европейцы только отошли от ужасов Первой мировой войны и находились в эйфории. Но период умиротворения был столь коротким, что они даже не заметили, как на пороге оказалась вторая, еще более тяжелая война».
Впрочем, гламура и роскоши на выставке все же предостаточно. Манекены одеты в платья из жоржета и крепа с заниженной талией и глубоким вырезом. Сверкают стразы и стеклярус, блестит бисер, шелестят и оживают пайетки. Платье из хлопчатобумажной сетки, вышитое стеклярусом и бисером, может весить несколько килограммов.
Поль Пуаре совершил революцию в женской одежде, освободив ее от жесткого корсета, предложив упрощенный силуэт с узкой юбкой и завышенной талией. В большую моду – и это отлично показывает выставка – входят туники и внедренные испанским модельером Мариано Фортуни шелковые плиссированные платья-дельфосы, полюбившиеся Саре Бернар и Айседоре Дункан.
Широк был и ассортимент практичных материалов, выпускаемых тогдашней текстильной промышленностью: саржа, джерси, шифон, фай, маркизет, туаль, ламе... Натуральный шелк заменяла недорогая вискоза, набирали популярность синтетические ткани. Чулки носили все реже, декольте становилось все глубже. В купальной одежде почти не оставалось гендерных различий. В тренде был загар – прежде удел представителей низших классов, вынужденных работать на открытом воздухе.
Танцевальная лихорадка эпохи джаза способствовала бурному развитию обувной индустрии: подол дамских платьев заметно укоротился, и туфли оказались в зоне повышенного внимания. На выставке представлено огромное разнообразие фасонов, расцветок, текстур, форм носков и каблуков. «А эту пару французская фирма Hellstern & Sons создала в единственном экземпляре для аргентинской клиентки – жены некоего богатого авиатора», – комментирует Назим Мустафаев, указывая на туфельку «в египетском стиле» с причудливо завернутым вверх носком. Интерес к Древнему Египту вспыхнул в 1922 году с открытием гробницы Тутанхамона. Ар-деко вообще охотно вбирал в себя сюжеты, заимствовал символы самых разных культур: художников и дизайнеров вдохновляли Китай, Индия, Япония, традиции коренных народов Америки.
Элегантным обрамлением нарядов стала живопись и графика из коллекции Эрмитажа, в том числе работы Фернана Леже, Рауля Дюфи, Анри Матисса и немецких экспрессионистов Вернера Шольца и Генриха Эмзена, нечасто покидающие музейные запасники.
Выставка продлится до 7 сентября.
Читайте еще:
След в истории: коллекционер Назим Мустафаев и его 2500 пар обуви
Передвижная выставка МАМА «Мать-природа» – в Риме и Лондоне
Текст: Евгения Гершкович