Снег падал густыми колючими хлопьями, царапая лицо, как жесткая щетина. Анна стояла у разбитого фонаря, в свете которого кружились снежинки, будто мелкие осколки стекла. В кармане её шубы лежала телеграмма — скомканный, наглый клочок бумаги, высовывающийся из-под меха. Она провела пальцами по тексту, уже заученному наизусть: «Не приезжай. Обстоятельства изменились».
Вокзал был похож на огромный феонитовый шар, слепленный из грязного пластилина. Под ногами хрустел снег, перемешанный с окурками и обрывками билетов. Анна прислонилась к холодной стене, наблюдая, как у железнодорожной кассы давится толпа.
— Один билет до Вереи, — сказала она кассирше, голос её дрогнул.
Женщина за стеклом даже не подняла глаз.
— Нету.
— А в общий вагон?
— Я же сказала — нету! — кассирша швырнула ей через окошко горсть мелочи, будто откупаясь.
Анна сжала кулаки. Запах лука, пота и дешёвого табака ударил в нос. Кто-то толкнул её в спину.
— Эй, посторонись! — прохрипел мужчина в потрёпанной шапке.
Она отпрянула, задев край шубы. Вдруг из толпы вынырнул паренёк с лисьими глазами.
— Билет нужен? — прошептал он, оглядываясь.
Анна нахмурилась.
— Сколько?
— Пятьсот.
— Это грабёж!
— А ты попробуй купи у кассы, — усмехнулся он.
Она выдохнула, доставая деньги.
— Ладно.
Паренёк сунул ей билет и растворился в толпе, как тень.
Телефонная будка на перроне была заледенелой. Анна набрала номер, прижав трубку к уху.
— Алло? — ответил мужской голос.
— Это я… — прошептала она.
— Где ты?
— Уезжаю.
— Ты решила… — в его голосе прозвучала усталость.
— Он прислал телеграмму.
— И ты веришь ему?
— Я должна…
— Анна, подожди хотя бы до праздника.
— Нет смысла.
— Ты же понимаешь, что он тебя обманывает!
— Мне всё равно.
Гудки оборвали разговор. Она стояла, глядя на чёрное небо, где редкие звёзды тонули в морозной дымке.
Поезд тронулся, скрипя колёсами. Анна сидела у окна, наблюдая, как вокзал растворяется в темноте. В плацкарте пахло затхлостью и дешёвым одеколоном.
— Место свободно? — над ней склонилась пожилая женщина с узлом в руках.
Анна кивнула.
— Куда путь держите? — женщина устроилась напротив, развязывая узел с едой.
— В Верею.
— Ой, далёко… А там вас кто ждёт?
— Никто.
Женщина протянула ей кусок пирога.
— На, деточка, с дороги.
Анна машинально взяла. Пирог был тёплым, с малиновым вареньем.
— Спасибо…
— А я к сыну еду, — продолжала женщина. — Он у меня врачом в городке работает. Говорит: «Мама, приезжай, Новый год вместе встретим».
Анна молчала.
— А вы… одна? — осторожно спросила попутчица.
— Да…
— Эх, — вздохнула та. — Холодно одной-то.
Анна отвернулась к окну. За стеклом мелькали огни деревень, тёмные поля.
— Знаете, — вдруг сказала женщина, — а ведь счастье — оно простое.
— Какое?
— Когда тебя ждут.
Анна закрыла глаза.
На рассвете поезд остановился на маленькой станции. Анна вышла на перрон. Воздух был чистым, пахло снегом и дымом из труб.
Она достала телеграмму, разгладила её пальцами.
— Не приезжай…
И вдруг разорвала листок, бросив клочки на рельсы.
— Всё.
Она повернулась и пошла к кассе.
— Один билет обратно, пожалуйста.
Кассир удивился, но молча протянул билет.
Анна села на скамейку, ждала. Солнце поднималось выше, окрашивая снег в розовый цвет.
Где-то вдалеке залаяла собака.
Она улыбнулась.
Когда поезд тронулся в обратный путь, Анна смотрела в окно и думала о том, что, возможно, счастье — это не там, куда ты едешь.
А в том, чтобы просто вернуться.