Катя сидела на подоконнике, прижимая к груди потрепанную плюшевую собаку. За окном падал первый снег, укрывая двор белым одеялом. Девочка то и дело поглядывала на маму, которая лежала на диване, тяжело дыша. В последнее время мама часто болела, и Кате было страшно.
- Мамочка, может позвонить в скорую? - тихонько спросила она, заметив, как мама морщится от боли.
- Все хорошо, солнышко, - слабо улыбнулась мама. - Просто полежу немного.
Но Катя чувствовала - что-то не так. В свои пять лет она уже понимала, когда взрослые говорят неправду, чтобы её не расстраивать. Соскользнув с подоконника, она на цыпочках прокралась к телефону.
Дедушка всегда учил: если что-то случится, нужно звонить 03. Маленькие пальчики уверенно набрали номер.
- Здравствуйте, моей маме плохо, - прошептала Катя в трубку. - Она говорит, что все хорошо, но я боюсь.
Через пятнадцать минут в квартире уже были врачи. Катя сидела в углу, обнимая свою собаку, и смотрела, как они суетятся вокруг мамы. Её погрузили на носилки и быстро унесли.
- Девочка, кто-то из взрослых есть дома? - спросила женщина в белом халате.
- Дедушка должен скоро прийти, - ответила Катя. - Он в магазин пошел.
Время тянулось медленно. Когда вернулся дедушка, его лицо стало белым, как только что выпавший снег. Он схватил Катю за руку, и они поспешили в больницу.
В больничном коридоре было холодно и пахло лекарствами. Катя крепко держала свою собаку - единственное, что осталось сейчас от дома. Дедушка разговаривал с врачами, а она сидела на жестком стуле, болтая ногами.
- Катюша, - мама говорила тихо, когда их наконец пустили к ней. - Иди ко мне, солнышко.
Катя забралась на край больничной кровати. Мама была бледной, но улыбалась.
- Помнишь Бобика? - мама погладила плюшевую собаку. - Береги его, хорошо? Он особенный. Никому не отдавай, что бы ни случилось.
- Конечно, мамочка. Это же твой подарок.
- Правильно, милая. А теперь послушай...
Но договорить мама не успела. Её глаза закрылись, а приборы рядом с кроватью начали издавать странные звуки. В палату вбежали врачи, дедушка подхватил Катю на руки и вынес в коридор.
Больше маму она не видела.
После похорон все изменилось. Дедушка стал странным - часто забывал, какой сегодня день, путал имена и иногда не узнавал даже Катю. Соседка тетя Валя стала чаще заходить, приносила еду и помогала с уборкой.
- Дедушка, ты помнишь, как меня зовут? - спрашивала Катя, когда он смотрел сквозь неё пустым взглядом.
- Машенька... нет, постой... - он морщил лоб, пытаясь вспомнить. - Катенька, конечно. Прости старика.
Однажды утром в квартиру пришли люди в строгих костюмах. Они долго разговаривали с дедушкой, показывали какие-то бумаги. Катя сидела в своей комнате, прижимая к себе плюшевого Бобика, и пыталась понять, что происходит.
- Девочка, собирай вещи, - сказала женщина в сером костюме. - Дедушке нужно лечиться, а ты пока поживешь в специальном доме, где много других детей.
- А как же Бобик? - испуганно спросила Катя.
- Игрушку можешь взять с собой.
В детском доме было шумно и непривычно. Большая комната с пятью кроватями, общая столовая, много незнакомых детей. Катя забилась в угол своей новой кровати, обхватив колени руками.
- Ты новенькая? - спросил мальчик с рыжими волосами. - Меня Вадик зовут. Не бойся, тут не так уж плохо.
Катя подняла глаза. Перед ней стоял худенький мальчик лет шести, протягивая половинку шоколадной конфеты.
- Спасибо, - прошептала она, принимая угощение.
Ночью, когда все уснули, Катя достала Бобика из-под подушки.
- Мама сказала, ты особенный, - прошептала она игрушке. - Интересно, почему? Может, ты волшебный и поможешь нам с дедушкой снова быть вместе?
Но плюшевая собака только молча смотрела на неё пластиковыми глазами, храня свои тайны.
##
Первые дни в детском доме казались Кате бесконечными. Подъем в семь утра, общий завтрак, уроки с воспитателями - все было по расписанию, такому непохожему на привычную жизнь дома. Но хуже всего были взгляды других детей - любопытные, иногда насмешливые.
- Эй, новенькая! - окликнула её высокая девочка с длинными черными волосами. - Я Алёна. Это моя территория, поняла?
Катя молча кивнула, крепче прижимая к себе Бобика. Она старалась держаться поближе к Вадику - единственному, кто относился к ней по-доброму.
- Не обращай внимания на Алёнку, - шептал он. - Она всех новеньких так встречает. Потом привыкнет.
Но Алёна не привыкала. Каждый день она находила новый повод придраться к Кате: то место за столом заняла, то слишком тихо себя ведет, то с глупой игрушкой не расстается.
- Ты что, малявка? - издевательски протянула Алёна во время прогулки. - В пять лет с собачкой спишь? Может, и соску сосешь?
Дети вокруг засмеялись. Катя почувствовала, как к глазам подступают слезы.
- Отстань от неё! - вступился Вадик. - Чего прицепилась?
- А ты что, защитничек выискался? - Алёна толкнула мальчика в плечо. - Влюбился, что ли?
Вадик покраснел, но не отступил:
- Просто ты злая! Завидуешь, что у неё хоть что-то есть на память о маме!
Эти слова словно ударили Алёну. Она замерла на секунду, а потом резко выхватила Бобика из рук Кати.
- А ну отдай! - закричала Катя, впервые повысив голос. - Мама велела никому его не отдавать!
- Подумаешь, грязная игрушка! - Алёна подняла собаку над головой. - Может, искупать её?
Катя бросилась на обидчицу, пытаясь дотянуться до Бобика. В завязавшейся потасовке они покатились по земле. Алёна была сильнее, но Катя цеплялась за игрушку с отчаянной решимостью.
- Что здесь происходит?! - строгий голос воспитательницы Марии Сергеевны заставил всех замереть.
В этот момент раздался треск рвущейся ткани. Из распоротого бока Бобика посыпались какие-то бумаги и выпал небольшой конверт.
Мария Сергеевна подняла документы и изумленно охнула:
- Это же... Катя, немедленно ко мне в кабинет!
Девочка, размазывая слезы по грязным щекам, подобрала останки любимой игрушки. Вадик молча взял её за руку и пошел рядом до самого крыльца.
- Я починю Бобика, - пообещал он. - У меня бабушка швея, она научила меня шить. Не плачь.
В кабинете Марии Сергеевны было тихо и пахло кофе. Воспитательница внимательно разглядывала найденные документы, время от времени качая головой.
- Катюша, ты знала, что в игрушке что-то спрятано? - мягко спросила она.
- Нет, - всхлипнула девочка. - Мама только сказала беречь Бобика, потому что он особенный.
- Теперь понятно, почему, - Мария Сергеевна отложила бумаги. - Здесь документы на квартиру, немного денег и... письмо. Оно адресовано тебе, когда станешь старше. Но, учитывая обстоятельства, думаю, нам стоит прочитать его сейчас.
Катя кивнула, крепче прижимая к себе порванную игрушку.
- "Моя дорогая Катюша, - начала читать воспитательница. - Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет рядом. Прости, что не успела рассказать тебе самого главного. У тебя есть отец - Максим Зарецкий. Он живет в Америке, в городе Вашингтон. Я никогда не говорила ему о тебе - мы расстались до того, как я узнала, что жду ребенка. Я была молода и глупа, обиделась на него и решила справиться сама..."
Мария Сергеевна сделала паузу, глядя на притихшую девочку.
- У меня есть папа? - прошептала Катя. - Настоящий?
- Да, милая. И здесь есть его адрес и телефон. Думаю, нам нужно связаться с ним.
В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял Вадик с виноватым видом.
- Мария Сергеевна, можно? Я хотел сказать... это я научил Алёну лазить в чужие вещи. Я раньше так делал, когда только попал сюда. Простите.
- Спасибо за честность, Вадим, - кивнула воспитательница. - Мы обсудим это позже. А сейчас...
- А можно я сначала Бобика починю? - перебил мальчик. - У меня нитки есть и иголка. Я аккуратно.
Катя впервые за день улыбнулась:
- Правда починишь?
- Обещаю. Будет как новенький.
##
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Мария Сергеевна долго разговаривала по телефону, отправляла какие-то письма и документы. Катя ждала, затаив дыхание, не зная, чего ожидать.
- Мы нашли твоего папу, - сказала наконец воспитательница. - Он очень удивился и... обрадовался.
- Правда? - Катя недоверчиво посмотрела на неё. - А почему он раньше не искал меня?
- Он не знал о тебе, помнишь? - мягко ответила Мария Сергеевна. - Но теперь знает и хочет познакомиться. Он уже купил билет и прилетит через три дня.
Катя не знала, радоваться ей или бояться. Вечером она сидела на подоконнике, разглядывая починенного Бобика. Вадик действительно хорошо постарался - шов был почти незаметен.
- О чем думаешь? - спросил мальчик, присаживаясь рядом.
- А вдруг я ему не понравлюсь? - прошептала Катя. - Вдруг он увидит меня и передумает?
- Глупости! - уверенно сказал Вадик. - Ты же самая хорошая. И красивая. И умная.
Катя слабо улыбнулась:
- Правда?
- Конечно! А еще ты храбрая - помнишь, как с Алёнкой дралась? Она, кстати, извиниться хотела, но стесняется.
В день приезда отца Катя надела своё лучшее платье - голубое, с белым воротничком. Вадик помог ей заплести косички, хотя получилось немного криво.
Когда в кабинет вошел высокий мужчина с добрыми карими глазами, Катя замерла. Он был совсем не такой, каким она его представляла - не строгий бизнесмен в костюме, а обычный человек в джинсах и свитере.
- Здравствуй, Катя, - сказал он, опускаясь перед ней на одно колено. - Я... я твой папа.
Она молча смотрела на него, не зная, что сказать. Но когда он несмело протянул руки, шагнула вперед и позволила себя обнять.
- Ты так похожа на маму, - прошептал он, и Катя услышала, как дрогнул его голос. - Прости, что меня не было рядом. Я не знал... правда не знал.
- Я хочу забрать тебя к себе, - сказал Максим после долгого разговора с Марией Сергеевной. - И дедушку тоже. В Вашингтоне есть хорошие клиники, ему помогут.
- А можно? - Катя с надеждой посмотрела на воспитательницу.
- Нужно собрать много документов, - ответила та. - Но ваш папа уже нанял юристов, они помогут все оформить правильно.
Вечером, когда Максим ушел в гостиницу, обещав прийти завтра, Катя долго не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок и представляя, какой будет её новая жизнь.
- Как все прошло? - шепотом спросил Вадик с соседней кровати.
- Хорошо, - так же тихо ответила она. - Он добрый. И глаза у него теплые-теплые.
- А ты... уедешь совсем?
В голосе мальчика прозвучала такая тоска, что у Кати защемило сердце.
- Папа сказал, что сначала нужно много бумажек собрать. Это долго. И я буду писать тебе письма. Обещаю.
- Правда?
- Конечно! Ты же мой лучший друг.
На следующий день Максим пришел снова. Он принес Кате большую коробку цветных карандашей и альбом для рисования.
- Мама говорила, что ты любишь рисовать, - сказал он. - Я тоже в детстве все время что-то рисовал.
Они провели весь день вместе - рисовали, разговаривали, гуляли во дворе. Катя постепенно привыкала к мысли, что у неё теперь есть папа. Настоящий, живой, а не придуманный, как раньше.
- Знаешь, - сказал он перед уходом, - я очень жалею, что не искал твою маму тогда. Может, все сложилось бы иначе.
Катя крепко обняла его:
- Главное, что ты теперь здесь.
##
Прошел месяц. Максим каждый день приходил в детский дом, проводя с Катей все свободное время. Он уже познакомился с дедушкой и договорился о его лечении в американской клинике.
- Через неделю все документы будут готовы, - сказал он однажды. - Ты готова к переезду?
Катя кивнула, но взгляд её был грустным.
- Что такое, солнышко?
- А как же Вадик? Я не хочу его бросать.
Максим задумчиво потер подбородок:
- Знаешь, мы можем поддерживать связь. Будем звонить по видео, писать письма. И когда-нибудь обязательно приедем в гости.
В последний день в детском доме Вадик протянул Кате небольшой сверток:
- Это тебе. На память.
Внутри оказался полностью отреставрированный Бобик - мальчик не только зашил его, но и постирал, подклеил глаза и даже пришил новый бантик на шею.
- Теперь он будет напоминать тебе не только о маме, но и обо мне, - сказал Вадик, пряча глаза.
Катя крепко обняла друга:
- Я никогда тебя не забуду. Ты самый лучший друг на свете.
Когда они уезжали, весь детский дом вышел их провожать. Даже Алёна помахала рукой и крикнула: "Счастливого пути!"
В машине Катя прижимала к себе обновленного Бобика и думала о том, что иногда самые грустные истории могут иметь счастливый конец. Теперь у неё снова была семья - папа и дедушка, а в памяти навсегда останутся мама и верный друг Вадик.