- Здрасьте! А чего это вы с утра пораньше шумите? Выспаться утром не даёте, - за калиткой Петровича стояла с помятым похмельным лицом молодая соседка Оля - жена Сашки.
****
Пять лет назад в жизни Петровича произошло событие, перевернувшее всё с ног на голову. Устав от бесконечной городской суеты, от пыли, что оседала на подоконниках каждый день, от нескончаемого гула машин за окном, он принял судьбоносное решение — уехать в деревню. Навсегда.
Главным же раздражителем стали соседи. Ох, эти соседи! Каждый день они словно соревновались, кто кого перекричит. Одни днями и ночами слушали музыку, другие выясняли отношения, громко выясняли, третьи не могли найти общий язык с детьми и срывались на них.
К счастью, его жена Марья Степановна оказалась единомышленницей. Городская суета утомляла и её. Более того, она знала идеальное место для переезда — родную деревню, где выросла, где все друг друга знали, где царила особая, душевная атмосфера.
Деревня оказалась именно такой, какой они мечтали: тихой, уютной, без лишних скандалов. До города — каких-то двадцать километров по отличной дороге. Все блага цивилизации присутствовали: электричество, газ, даже водопровод с двумя насосными башнями. А для комфортной жизни имелось всё необходимое: магазин, школа, детский сад.
Марья Степановна, работавшая в городе учителем начальных классов, с лёгкостью устроилась в местную школу. А Петрович взялся за строительство дома. Расположил его неподалёку от родителей жены и вложил всю душу в работу. Ленточный фундамент, стены из блоков, красивый сайдинг, современные пластиковые окна. Провел воду, сделал канализацию, возвел надёжный сплошной забор.
Так началась их новая жизнь — спокойная, размеренная, наполненная свежим воздухом и душевным теплом деревенского быта.
С одной стороны, жизнь в деревне приносила Петровичу всё больше радости. Его эко-хозяйство процветало: покупателей становилось всё больше, люди сами приезжали за свежими молочком и яичками. Семья полностью перешла на ведение хозяйства — жена оставила учительскую работу, и теперь они вместе наращивали поголовье и расширяли производство.
Но с другой стороны, деревня начала меняться не в лучшую сторону. Молодёжь из города активно скупала участки, строя загородные дома. Кто-то приезжал только на лето, а некоторые предприимчивые горожане даже начали сдавать домики отдыхающим.
Живописное место привлекало всё больше людей: рядом лес, река, грибы, охота и рыбалка. Отдыхающих стало как никогда много. Одни перебирались на постоянное место жительства, другие приезжали на выходные пожарить шашлыки, а третьи устраивали шумные вечеринки.
— Да, мать, не так тихо в нашей деревеньке стало, — жаловался Петрович супруге, прислушиваясь к очередным ночным концертам блатной музыки от нового соседа — Сашки. — Опять эти городские со своими проблемами нас догнали.
Сашка купил соседский дом якобы для того, чтобы вывозить семью на свежий воздух, купаться летом в речке и ходить на охоту. Но на деле его дом превратился в место сборищ городских друзей.
Дача оказалась идеальным местом для шумных посиделок. Музыку включали на полную громкость, ведь у местных не принято было жаловаться на соседей или вызывать полицию. Гости напивались, жарили шашлыки, а утром уезжали в город. Если же был выходной — отсыпались до обеда, не заботясь о покое окружающих.
Так тихая деревенская идиллия начала превращаться в загородную зону отдыха для городских жителей, принося в спокойную жизнь Петровича и его соседей новые, совсем не деревенские проблемы.
***
С раннего утра у калитки Петровича возникла неприятная сцена. Молодая соседка Ольга, жена Сашки, появилась с явно помятым после ночных гуляний лицом.
— Здрасьте! А чего это вы с утра пораньше шумите? Выспаться утром не даёте, — начала она с порога.
— В смысле, не даёте? Спите на здоровье, кто же вам мешает? — искренне удивился Петрович.
— Ваш петух мешает! В четыре-пять часов начинает трезвонить как оглашённый: «кукареку»! — скривила лицо Ольга так, что Петровичу стало неприятно на неё смотреть.
— Так это деревня, мать! Тут все кур держат. Что же нам теперь, всех кур перевести, чтобы ты всю ночь гуляла, а потом до обеда всем шепотом разговаривать? Видите ли, царевна Ольга ещё спать изволят, — съязвил Петрович.
— Не угомоните своих кур — полицию вызову! — отрезала Ольга, резко развернулась и пошла к своему дому.
— Вызывай, Оля, вызывай, — лишь посмеялся Петрович над взбалмошной соседкой. — Я же говорил, что город к нам пришёл: ничего за 20 лет там не изменилось — те же лица, те же споры…
И действительно, к вечеру в калитку постучал участковый Вася — тоже местный сельский житель. Петрович пригласил его на чай, и они вместе посмеялись над сложившейся ситуацией.
— Да, Петрович, дела… Утром всей семейкой ко мне нагрянули, я уж думал, что случилось. И ведь, знаешь, Петрович, это только начало, — обхохатывался участковый. — У меня уже штук десять подобных «заявлений» лежит.
— Да не было бы так смешно, как грустно… — протянул Петрович.
— Вот именно! А заявление я от них принять обязан! Они вон какие грамотные стали: говорят, что если не приму мер, будут санэпидемстанцию вызывать, уровень шума от птицы измерять и в суд на вас подавать, — уже не так весело проговорил участковый.
Петрович задумался. Казалось бы, простая деревенская жизнь начала обрастать городскими проблемами, и петух теперь мог стать причиной судебного разбирательства. Кто бы мог подумать, что обычное кукареканье приведёт к таким последствиям?
***
— Да, Степановна, — жаловался Петрович жене, — двадцать лет прошло, а похоже, опять городской шалман к нашим границам движется. Куда дальше-то ехать? В Сибирь к старообрядцам?
— Да, дорогой, только там кто у тебя все наши продукты покупать будет? Нет уж, мы столько сил потратили на наш дом, хозяйство. Куда же нам на старость лет съезжать? — сетовала жена Петровича.
— Ладно, потерпи, не конфликтуй с ними, может, оно само как-нибудь уляжется? Ну в конце концов поймут люди, что с птицей не сговоришься? — уговаривала Степановна.
— Утро вечера мудренее, пока живём как раньше, а дальше время покажет, — сделал вывод Петрович.
Но вскоре мужчина заметил странности в поведении жены. То выйдет Степановна с банкой молока и вернётся с пустыми руками, то недосчитается Петрович упаковок с яйцами на продажу. Кому отдавать? У соседей своя живность, а детям яйца собирали под приезд.
Решил Петрович проследить за женой, когда она в очередной раз ушла с упаковкой яиц. Куда это она ценные продукты переводит?
Степановна шмыг через калитку — к соседям. Петрович подкрался к заборчику и прислушался к разговору.
— Ой, Оленька, привет, а вот тут яички свойские вам принесла, примите в знак примирения, пожалуйста, — униженно лепетала Степановна.
— Яйца говоришь? Ну давай попробуем. А мясо у вас есть? Ведь одними яйцами вы от нас не отделаетесь, нам ваши куры уже поперёк горла встали, вы как-нибудь свою птицу образумьте, — кричал Санек из дома.
— Да как же, ребятки, я вам её образумлю, — сетовала Степановна. — Давайте уж жить дружно. Поймите, тут деревня, тут всегда исконно деревенские живность держали и держать будут.
— Ну а я в качестве укрепления добрососедских отношений буду яички с молочком приносить? А? — уговаривала молодёжь Степановна.
— Да не любим мы твоё молочко. У нас гости скоро приедут на майские, ты нам мяса на шашлык принеси, свинины отборной, килограмм двадцать!
— Тогда так уж и быть, жаловаться пока на вашего петушка не будем, — высунулся из дома обнаглевший сосед Саша.
— Да, и корова у вас днём чего так мычит, пусть не мычит! Надоела уже мычать, отводите её куда-нибудь днём, чтобы не мычала, — повелительным тоном заявила царевна Ольга.
— Хорошо, хорошо, ребятки, я с мужем поговорю, он её в стадо водить начнёт, — соглашалась Степановна.
Петрович стоял за забором, и кровь от злости приливала к его лицу. Он не мог поверить своим ушам: жена, его верная Степановна, пошла на такие унижения ради призрачного мира с наглыми соседями. Что же теперь будет с их спокойной деревенской жизнью, которую они строили двадцать лет?
***
Битва за тишину
Петрович больше не мог сдерживаться. Его терпение лопнуло.
— Какие им яйца с молоком? Мяса им подавай, видите ли, килограмм двадцать… Степановна, ты совсем с ума сошла? Да ты им хоть быка целого приведи — им всё равно мало будет! Живо отдавай яйца! — крикнул Петрович Ольге.
— Нате свои яйца, но учтите — у вас будут большие неприятности, — сузила глаза соседка.
— Учтем, всё учтём, — злобно проговорил Петрович и вывел Степановну с чужого двора. — Будут вам и яйца, и мясо, и хрен с маслом — всё в одном флаконе.
***
Наступила пятница, а с ней и большие майские праздники. К соседям Петровича снова приехала «делегация» из гостей и родственников. Над участком Санька нависла дымовая завеса от мангалов — явный признак того, что ночь будет шумной.
— Да им наши двадцать килограммов мяса — это, похоже, только на закуску! Посмотри, какие морды приехали, как под ними их джипы не проминаются, — сетовал Петрович жене.
— Ну погодите у меня, я вас вашими же методами выкурю отсюда, — проговорил себе под нос Петрович.
Весь вечер пятницы пожилой мужчина готовился к решительным действиям. Он делал загородки для скотины на задворках, расположенных позади основных участков, и одолжил у соседских сельских детей переносные беспроводные колонки, расставив их в разных местах участка ближе к соседям.
Петрович постоянно с кем-то созванивался:
— Да, сегодня ночью приезжайте ближе к двум часам. Да, оплачу как ночную смену, сколько потребуется — всё оплачу.
— Что ты удумал, Петрович? — волновалась Степановна.
— А ты, Степановна, не переживай. Бери такси и езжай к деткам в город, внучков навестишь. Можешь там все выходные провести, чтобы этих сумасбродных не видеть, — заботился о жене Петрович, отправляя её подальше от конфликта.
Как и предполагал Петрович, Санек разгулялся небывалыми масштабами. Ближе к одиннадцати вечера гостей «прорвало» на вокал — они затянули песни в караоке. Их дети всю ночь прыгали на батуте, а мужчины забросали окурками весь огород Петровича. Громкая музыка, крики, танцы, пьяные потасовки на парковке перед домом…
В это время к Петровичу по звонку подоспел местный участковый, а из города была вызвана независимая лаборатория по замерам уровня шума.
— Вася, погоди вмешиваться. Пусть ребята сейчас свою работу спокойно проведут, а потом уже ты со свидетелями всё фиксируй. Вон, я тебе двух свидетелей привёл — тоже недовольные соседи.
— Александр Петрович, да тут шум у вас как в производственных помещениях, — удивлялись эксперты. — Ночью допустим шум до 45 дБ, а у вас всё за 100 зашкаливает.
— Погодите, это они ещё Лепса не врубили — там и все 150 будет, — усмехнулся Петрович.
После этого в дело вступил участковый Вася: начал утихомиривать подвыпивших мужичков и составлять протоколы.
Утихомирить бушующую толпу удалось только к пяти утра.
Ответный удар
Соседи наконец-то угомонились и уснули, полиция уехала, а у Петровича началась вторая часть плана.
Он не стал выгонять своих овец в общее стадо и вместо этого разместил бычка и корову в новых загонах рядом с участком соседа. Гостевой дом располагался как раз в задней части участка, так что слышимость оказалась просто великолепной.
Петрович расставил колонки в разных частях участка, направив их прямо на жилые дома соседей. Из динамиков начали доноситься звуки: кукареканье петухов, блеяние овец, мычание коров. По совету местных ребят колонки были усилены кастрюлями, что сделало звук ещё мощнее.
Бедный петух Петя, услышав кукареканье своих «братьев» из динамиков, начал орать каждые несколько минут. Овцы оживились, а бык с коровой словно превратились в оперных певцов. С пяти утра только что уснувшие соседи и их гости были вынуждены слушать целый хор животных.
К десяти утра в калитку Петровича начали стучать недовольные соседи:
— Петрович, открывай! Утихомирь своё стадо! Спать невозможно, голова раскалывается от твоей живности!
Гости буквально долбили в калитку, но Петрович оставался непреклонен. Он лишь спустил с цепи двух своих голодных овчарок. Лай разъярённых собак остудил пыл жалобщиков, а предложения перепрыгнуть через забор были решительно отвергнуты.
Тогда опохмелившиеся мужчины решили разобраться с овцами и коровой самостоятельно. Они перелезли через электронную изгородь, но часть смельчаков получила точные импульсные разряды в чувствительные места от "электронного пастуха".
Это такая проволока, по периметру, по которой проведен ток. Убьет не убьет, но тряханет знатно.. Напряжение было небольшим, но весьма неприятным — словно удар деревянной дубиной.
Самые отважные всё же перепрыгнули через изгородь и начали гонять овец. Однако в стаде был местный баран Борюсик, которого даже сам Петрович побаивался, подходя к нему только с кнутом или палкой.
Борюсик не потерпел, когда подвыпившие мужчины попытались разогнать его подопечных, и начал пятиться назад, выбирая цель.
— Смотри, смотри, струсил, что ли? — кричали самоуверенные городские здоровяки, впервые увидев разъярённого барана.
Борюсик быстро оценил ситуацию: у пришедших не было ни кнута, ни палки. Он стремительно разогнал свою стокилограммовую тушу и мощным ударом рогов попал одному из обидчиков ниже пояса. От удара мужчину отбросило на четыре метра к изгороди, где он получил ещё и разряд тока от электронного пастуха.
В это время в него уже летел второй баран — младший брат Борюсика, Олежа. Один из мужчин попытался защитить упавшего приятеля, вообразив себя Брюсом Ли, но его плохо координированные финты ногами только рассмешили животных. Они отбежали, развернулись и мощными лобовыми атаками «отколошматили» несостоявшегося каратиста.
— Мужики, бежим! — закричал наконец третий из нападавших, но вожаки стада уже вошли во вкус и подгоняли убегающих мощными пинками под зад.
— Эй, мужички! — смеялся Петрович. — Вы ещё к бычку загляните на огонёк. Что, ковбоями не получилось стать?
— Да какой им к быку подходить, Петрович, — за представлением уже наблюдали все сельчане, чьи огороды граничили с участком Петровича. — Если они с двумя баранами справиться не смогли!
— Да что бык, их, похоже, мои гусаки до смерти защипают, — хохотала соседка Петровича.
Здоровенные мужики с красными от стыда лицами и подбитыми боками недовольно хромали к гостевому дому Санька.
К обеду гости начали разъезжаться. У Санькиных гостей раскалывалась голова от вчерашнего возлияния, жуткого недосыпа (им не удалось даже полчаса поспать), непрекращающегося шума домашних животных и встречи с разъярённой скотиной Петровича.
Желания продолжать праздновать майские праздники и выяснять отношения больше не было ни у кого.
— Как ты, Сань, в таком курятнике живёшь? Тут же весь день со всех сторон один зоопарк! А сосед у вас — вообще неадекват какой-то, он на нас двух специально обученных баранов натравил и быка отпустить грозился, — дрожа от страха, говорили товарищи Александра.
— Не, Сань, извини, но мы, пожалуй, по домам поедем. Уж больно у тебя тут шумно и хлопотно.
Ближе к обеду вереница автомобилей с гостями и самим хозяином дачи медленно потянулась к выезду из деревни. На выезде их «с хлебом-солью» встретил неожиданно появившийся в этой глуши экипаж ДПС.
С тех пор Саня и его гости на загородной даче больше не появлялись. Поговаривали, что он продал свою фазенду, так как лишился прав на три года при провожании гостей — видимо, уже попадался ранее за вождение в нетрезвом виде.
Позже Саньку выписали административный штраф за ночной шум, а в почтовом ящике он обнаружил извещение о суде по гражданскому иску от Александра Петровича о возмещении морального вреда за нарушение тишины.
Сколько именно взыскал Петрович с Саши, пенсионер до сих пор не рассказывает, но по деревне ходит довольный. Говорит, что «ещё и расходы на хорошего юриста Сашек тоже оплатил».
— Не жёстко ты с ними, Михалыч? — спрашивали сельчане.
— А пусть знает, что не они в деревне хозяева, — отвечал Петрович. — Больше сюда со своими претензиями не сунутся!
Ставим👍Не забываем подписаться на канал, если тематика вам показалась интересной.Также подпишись на Телеграмм, там вы не пропустите новые публикации и узнаете, что осталось за кадром Дзена: https://t.me/samostroishik