Привез машину в автосервис на сварочные работы. Порог был помят после неудачной парковки, требовался хороший мастер. Администратор указал на угол цеха:
— Герман вас быстро приведет в порядок. Лучшего сварщика в городе не найдете.
Подошел к рабочему месту. Мужчина лет пятидесяти снимал маску, осматривал только что сваренный шов. Руки действительно были в мозолях, одежда прожжена искрами, но работы выглядела идеально. Художественно, даже.
— Герман? Мне нужно порог подварить.
Он обернулся. Лицо открытое, простое. Улыбнулся:
— Покажите, что там у вас.
Пока он осматривал повреждения, я заметил — телефон у него постоянно вибрирует. Герман косится на экран, но не отвечает.
— Не хотите принять? Может, срочно?
Рассмеялся горько:
— Да бывшая жена названивает. Наверное, опять деньги нужны. А я недавно решил — хватит быть банкоматом.
— Развелись давно?
— Лет пятнадцать как. Но звонила регулярно. До недавнего времени.
Принялся за работу. Руки двигались уверенно, профессионально. А сам рассказывал, будто давно хотел кому-то выговориться:
— Дочка у меня есть. Соня. Была. — Искры полетели ярче. — Всю жизнь на неё работал. Институт оплачивал, подарки дорогие дарил. Она у меня красавица, умница. Только стыдилась меня.
— Как это?
— А так. Мать ей внушила, что отец-сварщик — это стыдно. Что руки у меня грязные, пахну мазутом. — Выключил аппарат, посмотрел на меня. — Знаете, что она мне как-то сказала? "Папа, твои руки портят мне репутацию". Я тогда еще смеялся, думал — подростковые комплексы пройдут.
Телефон снова завибрировал. Герман даже не глянул.
— Не прошли?
— Только хуже стало. Встречались мы с ней потом только там, где нас никто не увидит. В парках, небольших кафе. Она боялась, что одноклассники подумают плохо про семью.
Продолжил сваривать. Движения стали резче.
— А недавно замуж собралась. Валентина, бывшая моя, сразу в атаку: деньги нужны на свадьбу. Я, конечно, дал. Даже костюм себе купил новый, первый раз в жизни. В магазине дорогом, не на рынке.
— И как свадьба прошла?
Герман остановился. Положил сварочный пистолет.
— А меня туда не позвали.
— Как не позвали?
— Вот так. Соня сказала — я буду неуместно выглядеть на фотографиях. Что гости подумают про такого отца? Лучше, говорит, ты дома посиди, а мы потом фотки покажем.
Я молчал. Не знал, что сказать.
— Я еще спросил: а зять что думает по этому поводу? Роман его зовут, парень неплохой. Соня отвечает: мы с мамой ему не стали рассказывать подробности. Зачем ему знать про твою внешность и работу?
Герман взял металлическую щетку, начал зачищать шов. С какой-то злостью.
— Понимаете, они мне даже дату не сообщили. Я узнал о свадьбе из соцсетей. Сижу вечером, листаю ленту — а там фотографии. Соня в белом платье, которое я оплатил. С кольцами, которые я купил. В ресторане, за который я заплатил.
— Что вы сделали?
— Позвонил дочери. Она смеется: "Папочка, ну не переживай! Ты же всё равно не любишь такие мероприятия. Мы подумали, что тебе будет неудобно среди незнакомых людей".
Герман отложил щетку. Голос стал тише:
— А я костюм купил. Первый раз в жизни. В зеркало смотрелся — думал, может, действительно не гожусь для приличного общества? Может, они правы?
— И что решили?
— Удалил их номера из телефона. Соню, Валентину. Больше не отвечаю на звонки. — Показал на вибрирующий телефон. — Вот, названивают уже неделю. Наверное, денег опять нужно.
Он снова взялся за работу. Шов получался ровным, красивым.
— Знаете, что самое обидное? Роман, зять мой, он хороший парень. Работящий, честный. Мне он сразу понравился.
Герман замолчал, зачищал шов особенно тщательно.
— Познакомились как-то. Соня с ним заехала машину чинить, у них что-то с выхлопной случилось. — Голос стал тише. — Она меня в сторонку отвела, глаза такие умоляющие: "Папа, только не говори ему, что ты мой отец. Скажи, что хороший знакомый семьи, ладно?"
— И вы согласились?
— А что мне было делать? Видел же, как она переживает. Думал, времени наберется — сама расскажет. — Усмехнулся горько. — Пока машину чинил, мы с Романом разговорились. Он такой открытый, искренний. Рассказывал, что мать его одна растила, что ценит в людях честность и труд. Говорил: "Дядя Герман, как же я уважаю рабочих людей! Они настоящую пользу приносят, руками создают что-то важное".
— А вы что отвечали?
— Да что я мог сказать? Кивал, соглашался. А сам думал — хороший растет мальчик. Такой бы точно меня не постеснялся. — Положил инструмент. — После ремонта он еще рукопожатием поблагодарил, крепко так, по-мужски. Сказал: "Если что понадобится, обязательно к вам обратимся".
— И больше не виделись?
— Нет. Роман так и думает, что я хороший знакомый семьи. — Покачал головой. — Он бы меня точно на свадьбу позвал, если б правду знал.
Герман закончил работу. Порог выглядел как новый.
— Сколько с меня?
— Да ладно, на чай хватит. — Махнул рукой. — Мне сейчас деньги особо не нужны. Раньше все на Соню тратил — институт, подарки, наряды. А теперь и так хватает.
Протянул мне визитку:
— Если что-то еще понадобится — звоните. Работаю хорошо, как видите.
Я взял визитку. На обороте рукой было написано: "Герман Кузнецов. Сварочные работы любой сложности. Качество гарантирую".
— Герман, а вы не думали найти способ познакомиться с зятем? Может, рассказать ему правду?
Усмехнулся:
— А зачем? Пусть Соня сама решает, что ему говорить. Я же, по её мнению, позор семьи. Руки грязные, работа неприличная.
Сел на табуретку, снял перчатки:
— Вы знаете, я долго думал — может, я действительно плохой отец? Может, должен был уйти из профессии, костюмы носить, в офисе работать? Но потом понял: дело не в том, что я делаю. Дело в том, кем меня видят. А если родная дочь меня не принимает таким, какой я есть...
Не договорил. Телефон снова завибрировал.
— Не ответите?
— Нет. Пусть привыкают жить без моих денег. Я решил — буду тратить на себя. На дом, может, на путешествия. Всю жизнь на других работал.
По дороге домой размышлял об этой истории. Герман двадцать лет покупал любовь дочери. Каждый раз, когда она его отвергала, он доставал кошелек.
Соня научилась видеть в отце не человека, а функцию. А мать внушила ей: "Отец — это стыд".
Но главное — Герман сам поверил в свою "неполноценность". Принял чужую оценку как истину. Боялся показаться на люди.
На самом деле Соня всю жизнь проверяла границы отца. А он их не ставил. Каждое требование денег было тестом: "Папа, ты меня любишь или только функцию выполняешь?" И он раз за разом проваливал этот тест, доставая кошелек вместо слов: "Стоп. Я твой отец, а не спонсор".
Теперь он наконец поставил границу.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.
Так же вам может понравится: