Собрались все тяжеловесы европейской сцены: главы комиссий, премьеры, канцлеры и даже один генеральный секретарь. На их лицах, обращенных к вспышкам фотокамер, застыло выражение государственной важности, смешанное с плохо скрываемой усталостью. В центре этой композиции, подобно режиссеру, недовольному игрой актеров, стоял хозяин Белого дома. Его лик был мрачнее тучи над Потомаком.
Но гвоздем программы, ее главным парадоксом, стал другой персонаж. Слева от сурового американского лидера, в самом эпицентре этого ледяного молчания, стоял президент Зеленский, и его лицо озаряла широкая, сияющая, но совершенно неуместная в данном контексте улыбка. Это была улыбка человека, который случайно попал на чужой банкет и отчаянно пытается сделать вид, что он здесь свой.
И вот, в самый торжественный момент, когда затворы фотокамер щелкали с пулеметной скоростью, распорядитель всего этого балагана, с лаконичностью римского императора, выносящего приговор гладиатору, изрекает в пространство фразу, вошедшую во все телетайпы мира: «Это не был хороший день».
Занавес! Фиаско было зафиксировано, запротоколировано и размножено в миллионах экземпляров. Пока европейская массовка сохраняла каменные лица, главный герой продолжал улыбаться, словно не расслышал вердикта. Можно было подумать, что ему только что пообещали вечную дружбу и ключ от квартиры, где деньги лежат. Но судя по кислой мине хозяина конторы, предъявленный к оплате вексель оказался не по карману.
Что ж, как известно, хорошая мина при плохой игре — тоже своего рода искусство. Правда, в этот раз, похоже, даже самые артистичные комбинации не смогли растопить лед, сковавший сердца кредиторов. Парад можно было считать оконченным, не успев начаться.