Это - просто фотка семи с половиной летней давности...
Смотри - в некоторых местах прибрежная вода давно превратилась в белый, заснеженный лёд... Мимо катят машины, а под ногами даже не хрустит снег - всё заиндевело, заматерело, замерзло в хламину. Но башни в небе отражаются в замерзшей воде, и от этого становится ещё непривычней... У меня нет собаки, чтобы выводить ее на прогулку; у меня нет желания топать старой тропой, проложенной местными алкашами вдоль набережной...
Забавно, даже здесь рождаются вариации на тему, роль кого я отыгрываю, а я ведь просто иду по заснеженной набережной, и вся штука - в том, что иду один. А, значит, должен быть веский довод для того, чтобы делать это в час, когда 30 превращается в 31 число. В последний день уходящего года. Я помню, как встречал его, заведомо зная, что он не сулит ничего хорошего. Я открываю заметки в айфоне, пережившем свое второе рождение, и ищу дату, когда, ведя обычный дневник, засыпая в душном вагоне метро, мчащемся по подземным тропам в сторону Бульвара Донского, с трудом давя внутри то ли рвотные позывы, то ли крик души, в очередной раз открыл шлюзы, чтобы утопить этот белый виртуальный разлинованный листик в потоках тёмной, ледяной смрадной жижи.
Именно так на свет появились строки того, что несколько позже я назову рассказом "занавеска в пастельных тонах". Да, роман тогда уже писался, но именно такой черно-белый ракурс, как в "городе грехов", пришел ко мне именно тогда. С 29 на 30 декабря. В первых абзацах которого я до сих пор чувствую себя тогдашнего, и даже предполагаю, что вряд ли когда либо писал что-то более жёсткое. И вряд ли смогу. Наверное, оно - и к лучшему. Даже "день всех любимых" и тем более "сюр" на тему Лавкрафта, по-моему, выглядят скорее как некая стилизация. Их писал скорее демон Графомании, в то время, как именно ту заметку писал кто-то другой. Демон отчаяния? Или демон "покончить с собой, уничтожить весь мир"...
"Хрена вам, слишком уж живучий попался..."
И вот, цикл снова перезапустится. Год спустя.
И, казалось бы, ничего в целом не изменилось. Вода все так же отражает свет фонарей и башенных кранов над набережной, я все так же в плену собственных противоречий и грёз, всё дальше и дальше уносят меня воспоминания о прошлом, и я всё менее чётко могу представить себя в тех амплуа, которым служил долгие годы. Но, знаешь... Я больше ни о чём не сожалею. Ведь, не будь всех этих замысловатых перипетий сюжета, не было бы и книги. Не было бы и этой страсти выплёскивать свои чувства, эмоции, мысли на белый виртуальный разлинованный лист айфонных заметок. И, самое главное...
И я тогда просто ахуел бы, если бы только представил... Но, это та самая степень удовлетворения, от которой начинается последний путь задохшегося в шкафу пожилого дрочилы Дэвида Карадайна. Я отдал бы всё то немногое, что осталось моим (но, впрочем-до самого последнего дайма)... Отдал бы лишь за то, чтобы пройти всё это снова.
Музыка звучит, это "Джингл Беллз", и она на этот раз звучит в моих ушах иначе... Как шум ручья за замочной скважиной. Как малиновое оперенье маленькой птички в Раю, что щебечет свои неземные трели под яркими лучами двенадцати светил, где я, распластавшись на красном песке, вслушиваюсь в шум далёкого прибоя... Там, в квартире, за дверью которой шумит океан. И треугольные птицы несутся по меркнущему небу, выкрикивая свои неслыханные трели, под шум волн, свет далёких звёзд и строчку текста, бегущую по Линии Луча насквозь, пронзая все Вселенные Внешних миров, однажды зарождённых во мне... Всё бы отдал за то, чтобы пройти всё это снова.
Вместе.
Вместе... И, что бы не было потом, но наши Вселенные дорисовали друг друга, и мы обрели себя. Это умышленная тавтология... Просто, всё дело в том, что...
Всё проходит. Пройдёт и это. Дальше будет мир каменных блоков, мир кирпичных коробок, в которых живут вовсе не кошки, а огромные лысые пауки; будет мир путешествия по железной дороге в наглухо забитом тёмном ящике; будет мир колючки и бетонных локальных участков, существование по расписанию; мир автоматизированный и тупой, как удар обухом топора по черепной коробке. Будет огонь внутри, сжигающий всё, что мне было когда-то дорого. Смерть, разрушение и осколки зеркал, хрустящие под моими подошвами. Долгие семь лет.
Всё проходит. Пройдёт и это. И будут зори на горизонте, освещающие деревенское панно из утренних трав, кошки, что лениво катаются в тени раздолбанных складов; будет шуметь ливень и падать хрустящий снег; и снова весна, а за ней вечное лето.
«Слишком живучим оказался...»
Как в воду глядел, бл... Ту, замёрзшую, с мандариновыми уточками...
И вновь обретённый путь, что позовёт сквозь замочную скважину. А из него однажды выйдешь Ты. И будет слово «Привет». Новые Начала как хобби? Да нет, скорее, как предназначение, my dear.
Что может быть прекраснее Нового Начала?
Всё так переменчиво, но стоит ли сетовать на такую особенность бытия? Пусть Солнце светит нам, и я улыбаюсь ему в ответ. Я ни о чём не сожалею и отношусь ко всему прожитому как к бесценному богатству. Да, всё проходит, пройдёт и это. Наверное, и этот блог необходим мне для того, чтоб зафиксировать ускользающие мгновения, подобные скриншотам, что через миг становятся историей.
Я гляжу на новый восход, и улыбаюсь. Я проснусь и скажу ему:
— Всё только начинается!
Открою "Телегу" в "андроиде" (айфоны в Мире, Который Сдвинулся, давно превратились в самые дорогие на свете куски кирпича). И напишу:
"Доброе утречко, Маленькая! Самого лучшего дня!!!))"