Братья по оружию, враги по крови
Отношения Китая и Вьетнама на протяжении всей их многовековой истории были похожи на брак по принуждению: соседи, обречённые жить рядом, но люто ненавидящие друг друга. Тысячу лет Вьетнам находился под китайским владычеством, и вся его история — это череда восстаний и войн за независимость. В XX веке, однако, появился общий враг, который заставил их на время забыть о старых счётах. Сначала это была Япония, потом — французские колонизаторы, а затем — американцы. В этой тридцатилетней борьбе за выживание Китай, сам истекавший кровью, вёл себя как «старший брат». Он помогал вьетнамским партизанам оружием, присылал военных советников, а во время войны с США даже отправил в Северный Вьетнам свои части ПВО и инженерные войска. Китайский плакат 1965 года гласил: «Будьте в любой момент готовы сражаться бок о бок с братским народом Вьетнама».
Но как только в 1975 году последний американский вертолёт позорно улетел с крыши посольства в Сайгоне и Вьетнам объединился под властью коммунистической партии, «братская дружба» начала стремительно испаряться. Старые обиды и подозрения вылезли наружу. Во-первых, Вьетнам, закалённый в боях с тремя великими державами, превратился в мощную региональную силу, «Пруссию Юго-Восточной Азии», и его амбиции начали беспокоить Пекин. Во-вторых, на фоне советско-китайского раскола Ханой сделал однозначную ставку на Москву, что в глазах Китая было равносильно предательству. В-третьих, обострились старые территориальные споры из-за островов в Южно-Китайском море. И, наконец, последней каплей стала судьба китайского меньшинства во Вьетнаме, которое после войны подверглось гонениям и массовой депортации.
Но главной ареной их столкновения стала несчастная Камбоджа. В 1975 году власть там захватил один из самых мрачных режимов в истории человечества — «красные кхмеры» во главе с Пол Потом. Этот параноидальный диктатор, получивший образование в Сорбонне, решил построить в своей стране аграрный коммунизм, что на практике обернулось национальной трагедией. Города были выселены, деньги отменены, а за ношение очков или знание иностранного языка можно было расстаться с жизнью. За три года его правления страна погрузилась в хаос, унесший, по разным оценкам, до трёх миллионов жизней. И единственным союзником этого режима в мире был Китай. Для Пекина полпотовская Кампучия была важным буфером, занозой в боку просоветского Вьетнама.
Пол Пот, опьянённый своей властью и поддержкой «старшего брата», вёл себя вызывающе. Он выдвигал Вьетнаму абсурдные территориальные претензии и устраивал постоянные провокации на границе. Апогеем стали трагические события в деревне Батюк в апреле 1978 года, где оборвались жизни более трёх тысяч мирных жителей. Терпение Ханоя лопнуло. В ноябре 1978 года Вьетнам и СССР подписали договор о дружбе и сотрудничестве, который, по сути, давал Вьетнаму карт-бланш. 25 декабря 1978 года вьетнамская армия, одна из самых опытных в мире, вошла в Камбоджу. Армия «красных кхмеров», умевшая воевать только с безоружным населением, рассыпалась как карточный домик. Всего через две недели, 7 января 1979 года, вьетнамские танки были в Пномпене. Режим Пол Пота пал. Для Китая это было публичное унижение. Его единственный союзник в регионе был сметён. И Пекин решил, что настало время «преподать урок» зарвавшемуся Вьетнаму.
Удар дракона: силы и планы сторон
Решение о начале войны было принято Дэн Сяопином, новым и прагматичным лидером Китая, который как раз в это время разворачивал страну лицом к Западу. Во время своего визита в США в январе 1979 года он, не стесняясь, заявил американским журналистам о намерении наказать Вьетнам. Эта «ограниченная карательная операция» преследовала несколько целей: спасти остатки «красных кхмеров», заставить Вьетнам вывести войска из Камбоджи, продемонстрировать мощь китайской армии и, не в последнюю очередь, показать Москве, что Китай не боится её угроз и готов действовать решительно.
План, разработанный генштабом Народно-освободительной армии Китая (НОАК), предусматривал короткую, двух-трёхнедельную кампанию. Китайские войска должны были нанести удар по всему фронту, продвинуться вглубь вьетнамской территории на 30-50 километров, захватить несколько приграничных провинциальных центров, нанести максимальный урон вьетнамской армии и инфраструктуре, а затем победоносно отойти. Это должна была быть не оккупация, а именно показательная порка. Для этой цели Китай собрал огромную группировку. В повышенную боевую готовность было приведено до 600 тысяч человек. Непосредственно к границе было стянуто около 400 тысяч солдат, 44 дивизии и не менее 400 танков. Правда, 17 февраля границу перешли «всего» 200 тысяч. Но и это была гигантская сила.
Что мог противопоставить этому Вьетнам? На первый взгляд, немного. Его лучшие, самые боеспособные дивизии в этот момент находились в Камбодже, добивая «красных кхмеров», или стояли под Ханоем и Хошимином. На границе с Китаем находились в основном пограничные части и отряды народного ополчения, «дан куан». Это были вчерашние крестьяне и рабочие, вооружённые лёгким стрелковым оружием. Из регулярных частей Вьетнамской народной армии (ВНА) на пути китайского катка стояло всего несколько дивизий. Общая численность вьетнамских сил в приграничной зоне не превышала 100 тысяч человек.
Но у этих ста тысяч было одно огромное преимущество, которое перевешивало всю китайскую мощь, — колоссальный боевой опыт. Это были люди, которые десятилетиями не выпускали из рук оружия. Они воевали с французами, с американцами, с южновьетнамской армией. Они знали каждый камень, каждую тропинку в своих горах. Они были мастерами партизанской войны, засад и диверсий. 3-я пехотная дивизия ВНА, например, носившая гордое имя «Золотая Звезда», вела непрерывные боевые действия с 1965 года и участвовала во всех крупнейших сражениях Вьетнамской войны. А их противники, солдаты и офицеры НОАК, в массе своей не имели никакого боевого опыта. Последний раз китайская армия по-настоящему воевала в Корее, почти тридцать лет назад. Это была битва опыта против числа, хитрости против силы. И, как показали дальнейшие события, число — не всегда решающий аргумент.
Лаокай и Каобанг: кровавая учёба
Ранним утром 17 февраля 1979 года тишину на китайско-вьетнамской границе разорвал грохот тысяч орудий. Началась «упреждающая оборонительная война», как её назвал Пекин. Удар был нанесён сразу по нескольким направлениям. Главными целями были три провинциальные столицы: Лаокай, Каобанг и Лангшон. Наступление на Лаокай поначалу развивалось успешно. Город находился прямо на границе, и китайская группировка здесь имела почти десятикратное превосходство. Переправившись через пограничную реку, части НОАК смяли позиции пограничников и ополченцев и уже на третий день боёв вошли в город.
Но здесь их ждал неприятный сюрприз. Вместо того чтобы в панике бежать, вьетнамцы из 345-й дивизии ВНА отошли на заранее подготовленные позиции на окрестных холмах и вцепились в них мёртвой хваткой. Стремительный бросок на юг не получился. Китайцам пришлось ввязываться в тяжёлые, изнурительные бои за каждую высоту. Горно-лесистая местность сводила на нет их численное превосходство и играла на руку вьетнамцам, привыкшим воевать в джунглях.
Именно здесь и вскрылись все недостатки китайской армии. Уровень подготовки офицеров был крайне низким. Тактика, которую они применяли, была родом из Корейской войны. Они бросали свою пехоту в лобовые атаки, платя огромную цену за каждый метр продвижения. Потери были колоссальными. Логистика была организована отвратительно. Солдаты оставались без боеприпасов и продовольствия. Связь между подразделениями постоянно нарушалась. Вьетнамские снайперы и диверсионные группы, прекрасно знавшие местность, устраивали засады на дорогах, выводя из строя колонны снабжения.
Ещё хуже для НОАК развивались события в провинции Каобанг. Здесь китайцы столкнулись с прекрасно оборудованной обороной. Вьетнамцы превратили каждый холм в крепость, с дотами, траншеями, минными полями и подземными ходами. Китайская армия, громоздкая и неповоротливая, увязла в этой обороне, как муха в паутине. Единственным крупным успехом здесь стал захват самого города Каобанг. Китайскому командованию удалось найти брешь в обороне и бросить туда танковый десант. Лёгкие танки Type 62 со штурмовыми группами на броне прорвались к городу, перерезали пути снабжения и окружили части 346-й дивизии ВНА. Но даже этот успех был оплачен дорогой ценой. Блицкриг провалился. Каобанг был взят лишь на вторую неделю боёв.
Китайцы пытались активно использовать своё превосходство в бронетехнике. Но в условиях джунглей и гор танки часто становились лёгкой добычей для вьетнамских гранатомётчиков. Китайские командиры, не имея опыта современной общевойсковой борьбы, часто бросали танки в атаку без поддержки пехоты, что приводило к фатальным последствиям для экипажей. Вьетнамцы же, наученные американцами, действовали хитро. Они пропускали танки вглубь своей обороны, а затем отсекали от них пехоту и выводили бронетехнику из строя из засад. Война превращалась в изнурительное противостояние, в котором НОАК медленно прогрызала вьетнамскую оборону, но при этом сама несла тяжёлые, неоправданные потери. Урок, который Пекин хотел преподать Ханою, оказался очень болезненным для самого учителя.
Лангшон: пиррова победа
Главный удар китайская армия наносила в провинции Лангшон. Отсюда открывалась прямая дорога на Ханой, всего 150 километров по хорошему шоссе. Захват Лангшона имел не только военное, но и огромное психологическое значение. Здесь китайцы сосредоточили свои лучшие силы — три армии общей численностью почти 130 тысяч человек. Им противостояла всего одна, но зато самая лучшая дивизия ВНА — та самая «Золотая Звезда», — а также пограничники и ополченцы.
Наступление началось с массированных артиллерийских ударов и действий диверсионных групп, которые в первые часы войны сумели посеять хаос в тылу вьетнамцев. Но затем, как и на других участках, НОАК увязла в обороне. Самые ожесточённые бои развернулись за деревню Там Мо и старый французский форт, контролировавший стратегический перекрёсток дорог. Неделю китайцы, не считаясь с потерями, штурмовали эти позиции в лоб. Лишь осознав тщетность таких атак, они перегруппировались и нанесли удары во фланги. К 22 февраля, после того как сапёры с огнемётами подавили сопротивление в форте, путь на Лангшон был открыт.
27 февраля начался штурм самого города. Вьетнамцы сражались за каждый дом, за каждый квартал. Но силы были слишком неравны. К 5 марта, после недели ожесточённых уличных боёв, Лангшон пал. В этот же день произошло два ключевых события. Вьетнамское правительство, опасаясь прорыва китайцев к Ханою, объявило всеобщую мобилизацию. А Пекин, добившись своей главной цели и продемонстрировав свою силу, неожиданно для всех объявил о завершении операции и начале вывода войск.
Отступление китайской армии было не менее разрушительным, чем наступление. Они применяли тактику «выжженной земли», выводя из строя всё на своём пути: мосты, больницы, школы, линии электропередач. Они стремились нанести максимальный ущерб экономике северных провинций Вьетнама, чтобы надолго отбить у него охоту к активным действиям. 16 марта последний китайский солдат покинул вьетнамскую территорию. Война закончилась.
Обе стороны немедленно объявили о своей победе. И, как ни странно, обе были по-своему правы. Китай выполнил поставленную задачу: провёл ограниченную операцию, захватил три провинциальные столицы и нанёс Вьетнаму серьёзный экономический урон. Вьетнам же, уступая в силах, сумел сорвать китайский блицкриг, нанести противнику огромные потери и не допустить его прорыва вглубь страны. Потери в этой короткой войне были очень тяжёлыми. По независимым оценкам, каждая из сторон лишилась от 20 до 30 тысяч человек. За месяц боёв ушло из жизни больше людей, чем за десять лет американского присутствия.
Долгий мир на штыках
Несмотря на официальное завершение войны, мир на границу так и не пришёл. Китай, выведя основные силы, оставил свои гарнизоны на нескольких десятках квадратных километров спорных территорий, которые до войны контролировались Вьетнамом. Это стало источником постоянного напряжения. Последующие десять лет, до самого конца холодной войны, китайско-вьетнамская граница оставалась одной из самых горячих точек на планете.
Это была странная война — война низкой интенсивности. Артиллерийские дуэли, перестрелки пограничников, рейды диверсионных групп стали обыденностью. Каждая из сторон держала в приграничных районах огромные воинские контингенты. Эта пограничная война истощала ресурсы обеих стран, но особенно сильно она била по Вьетнаму, чья экономика и так была разрушена десятилетиями предыдущих конфликтов.
При этом главная цель китайского вторжения — заставить Вьетнам уйти из Камбоджи — так и не была достигнута. Ханой, несмотря на давление с севера, продолжал свою кампанию, увязнув в затяжной и изнурительной контрпартизанской войне против остатков «красных кхмеров», которых продолжал поддерживать Китай. Вьетнамские солдаты покинули Камбоджу лишь в 1989 году, когда изменилась вся геополитическая обстановка в мире.
Нормализация отношений между двумя «братскими» коммунистическими странами началась лишь в конце 1980-х, на фоне перестройки в СССР и реформ в самом Китае. Окончательно топор войны был зарыт только в 1991 году. «Первая социалистическая война» закончилась, не принеся никому окончательной победы. Она лишь в очередной раз доказала, что в отношениях между Китаем и Вьетнамом национальные интересы и исторические обиды всегда были сильнее любой коммунистической идеологии. Это был жестокий, но поучительный урок, который обе страны, похоже, усвоили надолго.