Катя вернулась домой усталая, как выжатый лимон. Весь день в салоне одни капризные клиентки, которые то краску не ту выберут, то рассказывают свои бесконечные истории, требуя, чтобы мастер ещё и психологом был. Она только мечтала упасть на диван и закрыть глаза, но вместо этого сразу прошла в спальню.
Там, на кровати, лежал Влад. Нога у него была в гипсе, вытянутая на подушках.
— Пришла? — хмуро спросил он, переключая телевизор.
— Пришла, — Катя скинула обувь. — Как ты?
— Как… как в тюрьме. Всё болит, даже не повернуться.
Она подошла, поправила одеяло.
— Потерпи. Врачи сказали: месяц-другой — и пойдёшь.
— Тебе легко говорить. А мне тут лежи и смотри в потолок.
Катя вздохнула и пошла на кухню. Пока резала овощи, думала: «Вот и живём теперь… Всё на мне. И работа, и дом, и ещё ухаживать за больным мужем».
Вечером, когда они ужинали, Влад снова завёл свою пластинку:
— Катя, ну хоть телевизор потише сделай. У меня голова раскалывается.
— Влад, я же только пришла с работы, хочу хоть немного отвлечься.
— Да я понимаю… просто… — он махнул рукой.
Катя замолчала. Ей было жалко мужа, но и обида точила изнутри: двадцать лет вместе, а сейчас ей казалось, что они стали чужими.
Через несколько дней одна из клиенток в салоне сказала ей между делом:
— У вас муж после аварии? Ох, ему массаж нужен! Я своего на ноги поставила благодаря одному мастеру. Павел его зовут. Чудеса творит.
Катя оживилась:
— И что, прямо помогает?
— Да! Хочешь, дам номер?
Вечером она долго решалась, но всё-таки позвонила.
— Здравствуйте, это Павел? Мне очень вас рекомендовали. У мужа перелом, он в гипсе, почти не двигается.
— Понимаю, — голос был спокойный, уверенный. — Могу приходить к вам домой. Начнём с лёгкого массажа, чтобы не было застоя.
Через два дня Павел переступил их порог. Катя сама открыла дверь и невольно замялась: высокий, крепкий, с внимательными глазами и таким спокойствием, от которого стало легче ещё до слов.
— Здравствуйте, — сказал он. — Где наш пациент?
— Тут я, — отозвался Влад из комнаты.
Павел прошёл, поздоровался и сразу взялся за дело. Катя таскала полотенца, помогала, наблюдала. Ей было неловко, чужой мужчина в их квартире, да ещё так уверенно командует.
— Расслабьтесь, Владислав, — сказал он. — Да, больно будет, но так надо. Без этого мышцы застоятся, потом дольше восстанавливаться.
— Да я понимаю, — буркнул Влад. — Только жмёте вы как трактор.
Павел усмехнулся:
— Через неделю сами скажете «спасибо».
Катя стояла в дверях, слушала и вдруг ловила себя на том, что ей нравится его голос. Спокойный, уверенный, совсем не как у Влада, который последнее время только жалуется.
После сеанса муж откинулся на подушку:
— Всё, хватит. Катя, проводи его.
В коридоре она подала массажисту куртку.
— Спасибо вам большое. Вы хоть поужинали? Может, чай?
— Нет, спасибо, — улыбнулся Павел. — У меня ещё клиент. Но завтра приду.
Она кивнула и закрыла дверь, а потом долго стояла, прислонившись к стене. «Что это со мной? — подумала Катя. — Это ведь просто массажист. А я… как девчонка…»
На следующий день всё повторилось. Влад после массажа уснул, и Катя решилась налить Павлу чаю.
— У вас работа тяжёлая, наверное? — спросила она.
— Да, но я привык. Главное, видеть, что людям становится легче.
Катя слушала и ловила себя на том, что давно не разговаривала с мужчиной так легко. Влад всегда ворчит, перебивает, а тут интерес к каждому её слову.
Вечером Влад снова капризничал. Он лежал на диване, на коленях громоздкий гипс, под ним уже зудело, и он каждые пять минут ворчал:
— Катя, почесать можешь?
— Влад, я же готовлю, подожди минуту.
— Да мне ж не терпится!
Она бросала нож, шла в комнату с линейкой, которую специально держала под рукой, осторожно просовывала под гипс. Влад морщился и стонал, будто ей было приятно мучить его.
— Всё, хватит, ты грубо делаешь! — в сердцах говорил он.
Катя вздыхала и возвращалась на кухню. Внутри у неё копилось раздражение. Когда-то Влад умел шутить, поддержать, а теперь казался ребёнком в теле взрослого мужчины.
На следующий день снова пришёл Павел. С собой принёс небольшой чемоданчик с маслами и приборами.
— Ну что, пациент, готовы к процедурам? — бодро спросил он.
— Куда я денусь, — отрезал Влад.
Катя принесла чистые полотенца. В этот раз она решила не уходить, а осталась в комнате. Павел начал работать с ногой, осторожно массируя бедро и спину. Влад кривился, но терпел.
— Вот так, — тихо говорил Павел, — главное, не бояться боли. Восстановление пойдёт быстрее, если работать регулярно.
Катя смотрела, как он уверенно держит руки, и думала: «Вот человек знает, что делает. Ни паники, ни жалоб».
После сеанса Павел задержался на кухне.
— Знаете, Екатерина, — сказал он, наливая себе чай, — вам нужно больше отдыхать. На вас и работа, и дом, и уход за мужем. Вы же тоже человек.
— А что я могу? — горько усмехнулась она. — Влад весь день дома, ему скучно. Я прихожу и сразу к плите, потом к нему. Иногда думаю: мне даже дыхнуть некогда.
— Вот именно. Женщина должна заботиться не только о близких, но и о себе, — сказал Павел серьёзно.
Через неделю всё стало привычным. Павел приходил через день. Влад после массажа чувствовал себя лучше, но настроение его не улучшалось.
— Ты специально задерживаешь его у нас? — однажды спросил он у Кати.
— В смысле? — она удивилась.
— Да вон, чай ему наливаешь, разговариваешь. Может, ты с ним заигрываешь?
Катя вспыхнула:
— Влад! Ты что несёшь? Человек помогает тебе, а ты...
— Знаю я таких «помощников», — мрачно буркнул он и отвернулся к телевизору.
Катя вышла из комнаты, села на кухне и закрыла лицо руками. Обидно было до слёз. «Сам лежит без движения, злой как собака, а ещё подозревать начал», — думала она.
На следующем сеансе Павел заметил её покрасневшие глаза.
— Екатерина, что-то случилось?
Она замялась, но потом вдруг набралась смелости:
— Влад ревнует. Думает, я к вам… — она осеклась.
Павел посмотрел спокойно, чуть с иронией:
— Это нормально. Мужчины в беспомощном состоянии часто становятся подозрительными. Но вы не переживайте. Ваша совесть чиста.
Однажды Павел пришёл чуть позже обычного. Влад уже ворчал:
— Где он там ходит? Я тут лежу, как идиот, а он опаздывает.
Катя открыла дверь, и сердце у неё ёкнуло. На Павле была простая белая рубашка, волосы чуть влажные, будто только после душа. И в руках — пакет с яблоками.
— Для вас, — сказал он, протягивая.
— Ой, зачем вы?.. — Катя смутилась.
— Просто по дороге купил, — улыбнулся он.
Влад, увидев это, только сильнее сжал губы.
— Ага, теперь он нам ещё и продукты носит, — проворчал он, когда Павел вышел в прихожую.
— Влад, перестань! — резко сказала Катя. — Ему спасибо надо сказать.
Влад отмахнулся.
А Павел, уходя, задержал взгляд на Кате дольше обычного. И ей показалось, что он видит её насквозь.
Той же ночью Катя долго ворочалась в постели. Рядом сопел Влад, а она думала: «Что со мной происходит? Я ведь замужем. Я ведь не должна… Но как будто всё внутри просыпается, когда он рядом».
И впервые за двадцать лет брака Катя поймала себя на том, что ждёт не мужа, а чужого мужчину.
На следующий день Катя вернулась домой поздно вечером после работы. Влад сидел в кресле, нога в гипсе торчала на подушке, а взгляд его был прикован к телевизору. Он заметно помрачнел.
— Ты опять задержалась, — пробормотал он, даже не поднимая глаз.
— На работе был наплыв клиентов, — ответила Катя ровным голосом, стараясь не выдавать усталость. Она поставила сумку на стул и подошла к нему с чашкой чая. — Вот, выпей.
Влад не взял. Он отвернулся.
— Не хочу.
— Ну как же, Влад, хоть немного расслабься. Ты же понимаешь, что нога ещё болит.
Он сжал губы и промолчал. Катя глубоко вздохнула, садясь рядом. Её сердце сжалось от бессилия: заботишься о муже, а получаешь только холод и раздражение.
На следующий день пришла соседка Людка. Она была энергичная, с постоянным кокетливым блеском в глазах, будто вся жизнь — одна большая интрига.
— Привет, Катя, — сказала она, переступая порог. — Я тут видела кое-что…
— Что видела?— спросила Катя настороженно.
— Как ты с массажистом… целовалась, — произнесла Людка с хитрой улыбкой, делая паузу. — Влад ведь не дурак, он всё мог заметить.
Катя резко вскочила, обжигаясь словами:
— Что ты несёшь? Я ни с кем не целовалась!
— Ага, конечно, — Людка пожала плечами. — Я просто предупреждаю, муж твой теперь может вести себя иначе.
Катя почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она понимала, что слухи могут разрушить то, что она строила каждый день, заботясь о Владе.
Позже вечером Влад в сердцах поднялся с дивана и резко сказал:
— Всё, Катя! Собирай вещи и уходи.
— Что?! — возмутилась она, не веря своим ушам. — Ты о чём?
— Слышал всё. С соседкой всё ясно, и мне больше не нужны твои объяснения.
Катя опустила глаза. Куда идти? Кому нужна она с сумкой вещей в руках? Телефон Павла мигнул на столе, она пыталась позвонить ему, но он не отвечал.
— Павел! — шептала она, глядя на экран, — ответь… мне некуда идти…
Но звонок оставался без ответа. Сердце сжималось, слёзы подступали. В отчаянии она собралась и поехала к нему, прихватив сумку с вещами.
Когда Павел открыл дверь, она сразу начала говорить:
— Павел, я… я больше не могу у Влада. Он выгнал меня. Мне идти некуда…
Он посмотрел на неё спокойно и твердо:
— Екатерина, я не могу пустить тебя в квартиру.
— Но… — она не знала, как объяснить страх и одиночество, — ведь мы…
Он перебил её:
— Ты должна понять, что всё между нами было лишь… местью. Чтобы Владислав почувствовал, что значит жить с женой, которая изменяет.
Катя застыла, словно дыхание перехватило.
— М-месть? — выдавила она, не веря своим ушам. — Но я разговаривала со следователем! Он сказал, что Влад не виноват, что его подрезала машина!
— Да, виноват ли он? — Павел усмехнулся сухо. — Но в тот день рядом с ним была моя жена. Она погибла на месте, а он остался жив.
Катя не могла поверить. В голове путались факты, эмоции, страх и боль. Она стояла в дверях, держа сумку, а он спокойно смотрел на неё, словно наблюдал за кем-то, кто попал в ловушку собственной доверчивости.
В ту ночь она провела в гостинице, еле спала, мысли кружились словно вихрь. Утром она встала, привела себя в порядок и поехала домой. Поднялась к квартире без лифта, ноги подрагивали от усталости. Она только достала ключ, как услышала женский голос за дверью:
— Ты ещё тот ходок! Обещал мне, что разведёшься с женой и женишься на мне! Я сына тебе родила, думала, что мы будем вместе… А ты себе еще одну любовницу завел. Нет Влад, хоть помирай теперь здесь от голода, но я к тебе больше не зайду.
Катя прислонилась к стене, сердце колотилось. А тут распахнулась дверь и выскочила Людка, соседка, которую она считала подругой. Зыркнула на нее, как на врага, и скрылась за своей дверью.
Катя почувствовала, как всё вокруг рушится. Она поняла: мужчины, женщины, измены, месть — всё переплелось в одну цепь, и ей теперь трудно было разобраться, где правда, а где ложь.
На следующий день она позвонила коллеге, которая недавно развелась и жила одна:
— Я могу у тебя пожить пару дней, Лиль? — спросила Катя. — Пока квартиру не сниму.
— Конечно, приходи, — ответила подруга. — Только слушай, не делай глупостей.
И именно тогда, разговаривая с подругой, Катя узнала новость, которая потрясла её окончательно: она беременна от Павла.
— Что делать? — спросила она почти шёпотом. — Я… первая беременность… нельзя прерывать, могут быть последствия…
— Ты должна поговорить с ним, — подруга твёрдо сказала. — Пусть хоть услышит, что натворил.
Катя собралась с силами и вновь отправилась к Павлу. С каждой минутой сердца стучало всё быстрее. Она призналась ему о беременности.
— Павел… я беременна… — голос её дрожал, глаза наполнялись слезами.
Он лишь улыбнулся с презрением:
— Смотри, сколько страданий принес твой муж семье… — сказал он, словно это была игра, и Катя почувствовала, что надежды на справедливость почти нет.
Екатерина ушла, понимая: теперь всё зависит только от неё самой.
Утро началось тяжело. Катя проснулась в чужой квартире у подруги, но даже здесь не было покоя. В голове крутились мысли о Павле, о Владе, о беременности. Она поднималась с кровати медленно, словно каждое движение давалось с усилием. Подруга уже завтракала, не отрывая глаз от Кати.
— Ну что, готова? — тихо спросила она. — Надо решать, иначе ничего не получится.
Катя кивнула, но слов не было. Сердце сжималось от страха, боли и непонимания, как дальше жить.
— Почему… почему так? — выдавила она, глядя на Лилю.
Потом села на стул, обхватив голову руками. Ей казалось, что мир рушится: муж, который когда-то был опорой, теперь изменщик и предатель; Павел, к которому сердце тянуло, оказывается холоден и циничен; а внутри растёт новая жизнь, которая родилась из страсти и мести.
Подруга обняла её:
— Катя, ты должна подумать о себе. Аборт — решение трудное, но иногда единственно правильное.
— А если потом будут последствия? — прошептала Катя, глядя в окно. — Я… я не могу ошибиться.
— Врачи помогут. Но главное, ты не должна оставаться с этим грузом, — твёрдо сказала подруга.
Вечером Катя поехала в клинику. Сердце сжималось при каждой остановке, в голове мелькали лица Влада и Павла, их голоса, эмоции. Она понимала: это конец чего-то, но и начало новой жизни.
Процедура прошла быстро, и уже после неё Катя лежала на кресле, чувствуя опустошение и облегчение одновременно. Она понимала, что больше не может жить прошлым, больше не может позволять чужим слабостям управлять её судьбой.
Дома Катя собралась с мыслями. Она вышла на балкон, глубоко вдохнула свежий воздух.
— Всё, — сказала она себе, — пора жить.
Через несколько дней она начала оформление развода. Влад, уставший, раздражённый, не сопротивлялся. Катя чувствовала странное облегчение: она освобождалась от чужой боли, чужих обид и слухов.
Постепенно она стала жить по-своему: сняла квартиру, вставала рано, работала, встречалась с друзьями, восстанавливала внутренний ритм. Впервые за много лет она чувствовала, что сама управляет своей жизнью.
— Ну что, Катя, — сказала подруга однажды вечером, — ты выглядишь иначе. Спокойнее, увереннее.
— Да, — улыбнулась Екатерина, — я просто решила жить. И больше не ждать чужой справедливости, не искать любви там, где её нет.