Афродитовна вцепилась в меня так, что я с трудом сдерживалась, чтобы не стукнуть её по лбу. Ноготки моей обожаемой подруги впивались выше запястья как иглы! Мы медленно шли в темноте, подсвечивая себе слабым огоньком свечи, и я чувствовала, как мерзкий запах становился всё сильнее. Сомнений больше не было – ведьмы устроили здесь нечто страшное.
А потом я услышала слабый стон и резко остановилась. Послышалось? Но нет… Янина Сергеевна тоже напряглась.
- Тань, мне показалось или кто-то стонет?
- Нет, не показалось, - я взяла себя в руки, пытаясь затолкать свой страх куда подальше. – Похоже, здесь есть живые люди.
И тут всё, что останавливало Афродитовну, испарилось «как с белых яблонь дым». Как же… если кто-то нуждался в помощи, Сергеевну остановить было нельзя… Если она дралась, то до полной капитуляции противника. Если спасала, то не «жалела живота своего». Я передёрнула плечами, вспомнив, как подруга пыталась отвадить от Андрюшки девочку, которая ей не нравилась. Афродитовна не могла поверить, что её красавец сын мог полюбить это недоразумение. Андрюха действительно был хорош собой. Высокий, смуглый, с белозубой улыбкой своего отца. А Аллочка (так звали девочку), была точной копией Янины Сергеевны - белобрысая, кругленькая любительница пожрать. Она носила яркие майки, короткие юбки и ездила на ржавом горбатом «Фиате».
Сергеевна следила за ней, дежурила под лестницей в подъезде, пытаясь сфотографировать будущую невестку с любовником или в непотребном виде… И однажды поздним вечером, кудрявая копия Афродитовны, забрызгала её перцовым баллончиком, решив, что это маньяк… После чего подруга отгребла и от сына и от Ромки.
- Мы должны всех спасти! – Сергеевна потащила меня вперёд. – Ты представляешь, что они здесь пережили?! Врагу не пожелаешь!
Через несколько метров перед нами возникла стальная решётка, и к нашему счастью, проход в ней заперт не был. Видимо, хозяйка этого места не переживала, что кто-то мог пробраться в её тайны. Я толкнула дверь, и она со скрипом открылась, впуская нас в чертоги полные какого-то первобытного ужаса. В этом ответвлении имелись комнаты, занавешенные тяжёлыми шторами. Их медленно покачивал сквозняк, и они с жутковатым шорохом тёрлись о каменный пол. Янина Сергеевна осторожно отодвинула ближайшую портьеру и заглянула за неё. Буквально через несколько секунд, она повернулась и посмотрев на меня огромными глазами, прошептала:
- Таня… это же проститучная…
- В каком смысле? – слово, придуманное Афродитовной я, конечно, знала, но не особо понимала каким образом оно подходит к тому, что она увидела.
- В прямом! – Яшка взволнованно затопталась. – Сама посмотри!
Сгорая от любопытства, я взяла у неё свечу, заглянула за штору и мои глаза тоже полезли на лоб. Помещение явно использовалось для утех. Красный бархат, кожа, огромная кровать… Не хватало только генерального директора «Грей энтерпрайзес» без трусов. Но шокировал меня не антураж, а клетки, в которых находились люди. Мужчины.
Я бросилась к ним и ахнула. Сухие, сморщенные тела жались в угол, глядя на меня безумными глазами.
- Еды… чуть-чуть еды… прошу… - один из мужчин подполз к решётке и вцепился в неё костлявыми пальцами. – Прошу вас…
- Сейчас! Подождите немного! – я отпрянула от клетки, не в силах вынести ужасный запах. – Мы принесём вам еды!
Выскочив в коридор, мы с Яшкой помчались наверх, задыхаясь от быстрого бега и леденящего страха, который перекрывал лёгкие. Уже в комнате, отдышавшись, я хрипло сказала:
- Как нам достать еду?
- Нам нужна помощь тётушки Соледад, - выдохнула Афродитовна. – Она ведь работает на кухне!
- Как ты думаешь, что это было? – я не могла избавиться от ужасной картинки, которая стояла у меня перед глазами.
- Ведьмы сосут из мужиков энергию! – замогильным голосом протянула Яшка. – Я тебе точно говорю! Вот Ромочка всегда стройнел, когда у меня овуляция приключалась! А тут посерьёзнее дело!
- Вот зачем мне твоя овуляция?! – я зло посмотрела на Афродитовну. – Ты и без неё кого хочешь, замучаешь!
- Завидовать плохо, Танюша, - она сложила губки бантиком. – У тебя сейчас такое лицо неприятное, словно ты бабка… Ты не переживай, всё гормонами лечится… Или травками…
- Замолчи ты уже! – я хотела гневаться, но у меня не получалось, глядя на её разбегающиеся в разные стороны глаза. – Пойдём к тётушке Соледад!
- А как же перины с подушками?
- А кто узнает? У экономки вряд ли есть измеритель пыли, - отмахнулась я. – Давай прикроем вход в подземелье и пойдём на кухню.
Мы вернули платья маркизы на место, закрыли шкаф и вышли из комнаты. Яшка шла первой и ускорялась с каждой минутой.
- Таня, быстрее! Там люди погибают!
Я бежала следом и уже строила план спасения. Но, а как можно было вытащить людей, если на днях в особняк вернутся хозяева? Как их вывести оттуда, когда вокруг куча глаз?
Остановившись возле кухни, Яшка засунула выбившиеся пряди под платок, пригладила юбку и приоткрыла дверь.
- Тётушка, вас можно на минутку?
Старуха вышла в коридор буквально через минуту. Она окинула нас раздражённым взглядом и спросила:
- Какого чёрта вы здесь делаете?! Что такое?!
Мы наперебой начали рассказывать ей о том, что обнаружили и взгляд бабки мрачнел с каждой минутой.
- Ну, ты посмотри! Как я и думала… - тётушка Соледад топнула своей деревянной ногой об пол. – Губят людей твари… Губят…
- Так помочь им как-то можно? – с надеждой поинтересовалась я. – Спасти?
- Еду я вам вынесу сейчас… А вот жизненных сил смогу дать только ночью. Вы мне поможете, - бабка ткнула корявым пальцем в Яшку. – У тебя их на двух мужиков хватит.
- Да мне не жалко… А я сама не потеряю формы? – Афродитовна заметно заволновалась. – А то Ромочка вернется, и не приведи Господь, расстроится… Не дощупается выпуклостей.
- Здесь стойте! – проворчала тётушка Соледад и ушла на кухню.
Вернулась она быстро. В её руках была корзина, накрытая полотенцем.
- Отнесите это и скажите пленникам, что пока их нельзя вывести. Они должны потерпеть.
Это было разумно. Если сейчас обнаружат жертв ведьм, то наш план провалится. Мы не доберемся до алтаря и не уничтожим демона.
Снова спускаться в подвал было непросто. Но зато когда мы это сделали, я не смогла сдержать слёз. Бедняги хватали еду через прутья, тряслись как в лихорадке, даже плакали…