- Продавай свою трехкомнатную квартиру и покупай две однокомнатные, чтобы все было по справедливости, - потребовал брат
Трехкомнатная квартира Яны на седьмом этаже новостройки была ее тихой гаванью после долгих лет борьбы за независимость.
Покупка своего жилья несколько лет назад не обошлась для нее без финансовой помощи пожилых родителей – Нины Степановны и Бориса Алексеевича.
Эта помощь, как невидимая цепь, всегда немного тяготила девушку, напоминая о долге.
Поэтому когда в разгар экономического кризиса раздался звонок матери с просьбой, Яна не смогла ей отказать.
– Доченька, Эдика снова уволили. Ему негде жить, а на съемное жилье нет денег. Он обещал все исправить! Возьми его хотя бы на пару месяцев, пока он ищет работу. В твоей квартире много места! – взволнованно проговорила Нина Степановна.
Девушка, помня о их помощи, скрепя сердце, согласилась. "Потерплю немного, пока он не устроится, – попыталась убедить сама себя Яна, открывая дверь двадцатишестилетнему безработному брату. – Не будет же он вечно у меня жить…"
Эдуард вошел с потрепанным рюкзаком и знакомой снисходительной ухмылкой.
Девять классов, неоконченный техникум, два года в колонии за разбой, который он называл "неудачной поножовщиной", и постоянное место на диване у родителей — таков был его жизненный путь.
Девушка надеялась, что её правила и упорядоченная жизнь повлияют на брата. Но это были напрасные ожидания.
Первые дни совместного проживания были относительно спокойными. Потом Эдуард проявил себя во всей красе.
Где бы он ни появлялся, везде оставалась грязь. Не просто не вымытая кружка на столе, а лужицы засохшего пива на паркете в гостиной, крошки и жирные пятна от чипсов на диване, который Яна покупала в рассрочку.
Ванная комната после него превращалась в болото: мокрый пол, разводы зубной пасты на зеркале, волосы в сливе.
– Эдик, протри, пожалуйста, за собой в ванной, – устало просила Яна, возвращаясь с работы. – И пол в гостиной…
– Да ладно тебе, – отмахивался он всякий раз, не отрываясь от экрана смартфона, в котором он увлеченно играл. – Сама уберешь, ты же все равно дома сидишь. Или родителям пожалуйся, как обычно.
Своих денег у мужчины не было, поэтому он постоянно клянчил подачки у сестры.
Сначала он просил сто рублей на сигареты. Затем пятьсот, чтобы помочь другу в трудной ситуации.
А вскоре ему уже понадобились деньги на новую зимнюю куртку. Требования становились всё выше и выше с каждым днём.
Отказы сестры помочь встречались либо демонстративным хлопаньем дверью в его комнату, либо злым бормотанием:
- С жиру бесишься. У самой три комнаты, а брату денег жалко.
– Эдик, у меня ипотека, коммуналка, – пыталась объяснить Яна. – Ищи работу, чтобы оплачивать свои расходы!
– Работу? – усмехнулся брат. – Да кому я нужен? Лучше дай денег, а то я тут с голоду умираю!
Последнее было откровенной ложью. В холодильнике было полно еды, купленной на деньги Яны.
Видя, что сестра не торопиться раскошеливаться, Эдуард решил отомстить ей с помощью мелких пакостей.
Сначала девушка списывала все происшествия на неаккуратность и безответственность родственника.
Фарфоровая статуэтка, которую Яна получила в подарок от подруги, разбилась, когда якобы случайно упала со стола.
Позже пропала дорогая помада, которую она потом нашла в мусорном ведре – грязную и липкую.
Однажды утром девушка не нашла фен. Она обыскала всю квартиру, но безуспешно.
Позже, вынося мусор, заметила, что фен торчит из ведра. Шнур был перерезан ножницами.
Но случай с холодильником буквально выбил Яну из колеи. Она открыла его, чтобы достать молоко, и почувствовала тепло.
Вилка была выдернута из розетки. На вопрос "Эдик, ты не знаешь, что с холодильником?" он лишь пожал плечами, не отрывая взгляда от телефона.
– Не в курсе. Может, скачок напряжения? Или ты сама забыла включить? У тебя память, как у рыбки, – насмешливо ответил брат.
Вскоре Эдуард начал приводить домой друзей, таких же маргиналов, как и он. Как-то раз, вернувшись домой раньше обычного, Яна застала кошмарную картину.
В гостиной, пропитанной запахом дешевого пива и сигарет, сидели двое незнакомых мужчин с налитыми кровью глазами.
На ее новом ковре валялись окурки. Эдуард, развалившись в кресле, громко хохотал над похабным анекдотом.
– Что это?! – вскрикнула Яна, почувствовав, как кровь ударила в виски. – Я же запрещала приводить сюда своих непонятных дружков и тем более здесь курить!
Эдуард медленно повернулся на голос сестры, его взгляд был мутным, безэмоциональным и наглым.
– О, сестренка-хозяюшка пожаловала! Не кипятись. Мужики зашли, культурно посидели, а то у тебя тут как в музее, дышать нельзя. Не одна живешь – терпи, – нагло ответил он.
– Убирай их из моей квартиры! Сейчас же! – разъяренно прошипела девушка, сжав кулаки.
– Ладно, ладно, не ори, – буркнул брат, неохотно поднимаясь. – Парни, пошли! Хозяйка - баба злая, может покусать.
Гости, противно хихикая, поплелись к выходу, отпуская в адрес Яны скабрезные шуточки.
Через несколько дней девушка, смертельно уставшая, легла в кровать и почувствовала под спиной что-то колючее.
Включив свет, она с удивлением увидела десятки крошек печенья, рассыпанных по простыне.
Девушка сдернула постельное белье с кровати и понесла его в стирку. В ванной снова воняло чужим табаком.
Это стало последней каплей. Ярость, холодная и ясная, заполнила ее. Яна распахнула дверь в комнату брата. Он лежал на кровати, закинув ноги на стену, и смотрел телевизор.
– Ты специально мне гадишь? – сердито спросила сестра. Эдуард вздрогнул и медленно повернул голову. – Крошки в моей кровати. Фен в мусорке. Холодильник выключен. Эти непонятные гости. Ты это делаешь специально?
Мужчина медленно присел на кровати. Ленивая маска спала с его лица, обнажив холодную, злобную расчетливость. Глаза, обычно тусклые, горели желчным огнем зависти.
– О, ты догадливая! – с притворным восхищением протянул он. – Ну да, я это специально все делал. И что? Надоело смотреть, как ты живёшь здесь как королева, а я – никто. Ни квартиры, ни дома. Даже похвастаться нечем перед девушками! Поэтому слушай меня, сестрёнка. Продавай свою квартиру. И быстро. Купи две однокомнатные. Одну себе, другую мне. По-братски. Чтобы все было по справедливости!
Эдуард поднялся с кровати и направился к ней.
– Не сделаешь – клянусь мамкой, устрою тебе тут такой ад, что сама сбежишь! И квартиру мне оставишь! Поняла, умница? Или думаешь, родители тебе помогут? – злобно усмехнулся он.
Ледяной ужас сковал Яну. Это был не ее брат. Это был монстр, порожденный ее вседозволенностью и родительской слабостью.
В отчаянии, дрожащими руками, она набрала номер Нины Степановны.
– Мама… – голос Яны срывался на плачь. – Эдик… Он требует… чтобы я продала квартиру! Купила ему жилье! Угрожает! Специально пакостит!
На том конце провода повисла долгая пауза. Потом мать начала говорить. Ее голос был уставшим, почти безжизненным.
– Яночка, доченька… Может, это и правда вариант? – вкрадчиво спросила женщина. – Мы с отцом уже не справляемся. Силы на исходе. Может, тебе лучше переехать? Так тебе спокойнее будет, а у него крыша над головой появится, а то он совсем пропадет, окажется на улице…
Борис Алексеевич что-то пробормотал на заднем фоне, похоже, соглашаясь со словами жены.
Мир Яны рухнул. Она больше не чувствовала ни поддержки, ни защиты, ни возмущения.
Родительское согласие стало капитуляцией перед шантажистом ради собственного спокойствия.
Усталость и страх за сына затмили справедливость и заставили забыть о дочери. Долг превратился в удавку, затягивающую всё сильнее.
Девушка больше не могла спорить. Не видела смысла. Чувство вины, когда-то побудившее ее впустить Эдуарда, теперь заставляло подчиниться.
Процесс размена был унизительным и стремительным. Риелторы, оценщики, просмотры крошечных однушек в спальных районах.
Эдуард требовал себе квартиру "в приличном районе", но в итоге согласился на что-то более-менее сносное и, главное, - отдельное.
Яна выбрала себе самую маленькую, но чистую однушку на другом конце города.
Нина Степановна и Борис Алексеевич помогали сыну перевозить вещи. Их лица выражали беспокойство за его переезд и обустройство.
На дочь они смотрели виновато, но без раскаяния. Они видели решение своей проблемы, а не катастрофу дочери.
Когда Яна выносила последнюю коробку из своей бывшей гостиной, Эдуард, крикнул ей вслед с порога:
– Ну что, сестренка? Спасибо за хату! Не забывай теперь родного братца! Заходи в гости!
Его смех зазвенел на лестничной площадке. Яна не обернулась. Она села в машину грузчиков и поехала в свою новую квартиру.
Девушка сменила номер телефона в тот же день. Отписалась от матери, отца и брата во всех социальных сетях.
Первое время Нина Степановна присылала СМС с чужого номера: "Яночка, как ты?"
Потом реже: "Дочка, не сердись". Потом пришло еще одно: "Эдик снова остался без работы… Может, поможешь?"
Яна удалила сообщение, так и не прочитав их до конца. Она больше не собиралась поддаваться на шантаж родственников.
Однако, притихнув на полгода, родители снова появились в ее жизни. Мать подкараулила Яну на крыльце здания, в котором находился офис компании.
- Яночка, дочка, мы без тебя никак... - Нина Степановна схватила дочь за руки. - Помоги... Брат твой по уши вляпался... нужны деньги на адвоката.
- Больше ничего не нужно? - огрызнулась в ответ девушка и резко высвободила свои руки. - Меня больше не трогайте! - добавила она и поспешно ушла.
Она слышала, как мать что-то кричала ей вслед о совести, но никак не отреагировала.
Поняв, что родня не отстанет, Яна приняла решение продать квартиру и переехать в другой город, навсегда порвав отношения с братом и родителями.