Глава 3
Анастасия Петровна перечитала свои заметки и вздохнула. Голова гудела, словно внутри поселился целый пчелиный рой. Она прикрыла глаза и помассировала виски. Третий день расследования, а ощущение такое, будто топчется на месте. Полиция продолжала отмахиваться — «нет оснований полагать», «взрослый человек», «подождите хотя бы неделю»...
— Через неделю, если с ней что-то случилось, будет уже поздно, — пробормотала Кравцова, доставая из шкафчика таблетку от давления.
Наутро она решила действовать иначе. Вместо того, чтобы ходить по квартирам и расспрашивать соседей, Анастасия Петровна решила изучить территорию. Старая следовательская привычка — осмотреть место возможного преступления, даже если пока нет уверенности, что преступление было.
Она надела свой потёртый кожаный плащ, который хранила ещё с девяностых, и вышла во двор. Моросил мелкий дождь, и Кравцова поморщилась, когда колено снова прострелило болью. «Погода — не союзник», — подумала она, направляясь к окнам квартиры Марины.
Окна располагались на втором этаже, и под ними был небольшой палисадник, заросший кустами сирени. Анастасия Петровна медленно обошла здание, внимательно всматриваясь в землю. Её взгляд зацепился за что-то блестящее возле решётки подвального окна. Наклонившись — каждый сантиметр давался с трудом, — она разглядела сломанную женскую серёжку с небольшим жемчугом.
«Может быть совпадение», — подумала Кравцова, но всё же достала из кармана маленький полиэтиленовый пакетик (привычка всегда носить с собой такие осталась с ней навсегда) и аккуратно подняла находку палочкой от мороженого, валявшейся рядом.
Решётка на подвальном окне словно издевательски выгнулась наружу, будто кто-то, не стесняясь, навалился на неё всей своей тяжестью. И ладно бы только металл погнулся: гораздо хуже другое. На ржавых перекладинах темнели пятна, что застыли зловещими следами. Анастасия Петровна, только бросила взгляд — и сердце ухнуло в пятки. Кровь. Засохшая, тёмная, не спутать ни с чем...
Слишком много таких пятен она видела за свою карьеру, чтобы ошибиться.
Сердце заколотилось быстрее. Интуиция кричала, что это связано с исчезновением Марины. Преодолевая боль в колене, Кравцова присела на корточки и посветила фонариком из телефона в окно подвала. Внутри царил полумрак, но она различила очертания обычного подвального хлама — старые велосипеды, коробки, какие-то доски... и что-то тёмное, похожее на большую спортивную сумку, брошенную у стены.
«Та самая сумка?» — пронеслось в голове. Ей срочно нужно было попасть в подвал.
Домоуправ, Степан Ильич, нехотя, но выдал ей ключ:
— Только потому, что вы бывший следователь, Анастасия Петровна.
Скрипучая дверь подвала поддалась не сразу, словно сопротивляясь незваной гостье.
Затхлый воздух, запах сырости и плесени — Кравцова включила фонарик и медленно двинулась вдоль стены, стараясь не шуметь, хотя вряд ли здесь сейчас кто-то был. У дальней стены, прямо под окном, она нашла то, что искала — потрёпанную чёрную спортивную сумку с наполовину оторванной молнией.
Сердце колотилось, как в молодости, когда она выходила на след серийного убийцы в Подмосковье. Анастасия Петровна осторожно, используя платок, приоткрыла сумку. Внутри не было ничего страшного — женская одежда, смятая и испачканная землёй, косметичка, блокнот с каракулями, кошелёк...
Кошелёк заставил её замереть. Она аккуратно раскрыла его и увидела водительское удостоверение на имя Марины Сорокиной. Рядом с сумкой на полу виднелись бурые пятна, которые уходили под грудой старых газет.
Анастасия Петровна почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Ей не нужно было быть экспертом-криминалистом, чтобы понять — всё это говорило о насилии. Она сделала несколько снимков на телефон и, превозмогая боль в спине, начала осторожно переворачивать газеты.
Под ними обнаружился небольшой моток скотча со следами крови и волос, а также женский шарф, явно использованный для связывания — на нём были характерные растяжения и узлы.
— Господи, — прошептала Кравцова, чувствуя, как холодеет внутри.
Выйдя из подвала, она первым делом позвонила участковому Горохову, но тот снова «был на выезде». Тогда она набрала номер, который хранила в телефоне уже много лет, но редко использовала.
— Капитан Зуев слушает, — раздался в трубке низкий голос.
— Дима, это Кравцова. Анастасия Петровна. Помнишь свою наставницу?
Пауза, а затем тёплый смешок:
— Как я могу забыть женщину, которая едва не довела меня до инфаркта на первом же месте преступления? Что случилось, Петровна?
***
Через час Дмитрий Зуев, теперь уже капитан уголовного розыска, сидел на кухне Анастасии Петровны, рассматривая фотографии и улики, которые она аккуратно разложила на столе. Чай в его кружке давно остыл, но он не замечал этого, полностью поглощённый материалами дела. Пальцы, огрубевшие от долгих лет службы, осторожно перебирали листы бумаги. Его широкое лицо, некогда юношеское и растерянное, а теперь возмужавшее, с морщинками в уголках глаз, выражало смесь удивления и профессионального интереса.
Дмитрий потёр переносицу — старая привычка, появившаяся в те бессонные ночи, когда он готовился к экзаменам в академии. Он украдкой бросил взгляд на Анастасию Петровну, которая нервно поправляла скатерть. Ему вспомнилось, как эта женщина когда-то вызывала у него трепет, а сейчас он чувствовал к ней странную смесь уважения и нежной заботы.
— Знаете, Анастасия Петровна, — произнёс он, прочистив горло, — моя жена никогда не верит, когда я рассказываю ей, что моя наставница раскрывает преступления лучше некоторых моих коллег.
Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки — следы не только возраста, но и тех ужасов, которые ему довелось повидать за годы службы.
— Петровна, — он покачал головой, — ты не меняешься. Все ещё собираешь улики в пакетики и выстраиваешь теории.
— Дима, — голос Кравцовой звучал устало, но твёрдо, — это не теории. Всё очевидно — женщина пропала, под её окнами следы борьбы, кровь, личные вещи в подвале. Прошло уже пять дней!
Зуев отхлебнул чай и внимательно посмотрел на свою бывшую наставницу. Время не пощадило её — морщины стали глубже, волосы полностью поседели, а в движениях появилась та осторожность, которая выдаёт постоянную борьбу с болью. Но глаза... глаза остались прежними — острыми, внимательными, способными разглядеть правду там, где другие видели лишь повседневность.
— Горохов — идиот, — наконец произнёс он. — Но ты понимаешь, что я не могу просто так взять и нагрянуть к этому... как его? Сорокину? На основании чего? Бывший муж, ну и что?
Анастасия Петровна наклонилась ближе, и Зуев невольно повторил её движение, как делал это двадцать лет назад, когда она объясняла ему тонкости следственной работы.
— Дима, послушай. Марина недавно развелась с ним, и по словам соседей, он ей угрожал. У неё есть квартира в хорошем районе, доставшаяся от бабушки — я проверила по базе. А Антон Сорокин сейчас имеет проблемы с бизнесом — об этом писали в деловых новостях. Его автосалоны закрываются один за другим.
— И ты думаешь, он решил завладеть её квартирой?
— Бывший муж, знающий все привычки жертвы. Финансовые проблемы. Мужчина, выходящий рано утром с большой сумкой. Кровь, вещи в подвале... — она загибала пальцы. — Дима, я могу ошибаться, но если она ещё жива, счёт идёт на часы.
Зуев помолчал, барабаня пальцами по столу. Наконец он вытащил телефон:
— Ладно, я организую проверку. Но чисто по закону, Петровна. Никакой самодеятельности.
— Конечно, — кивнула она, но в глазах мелькнула та самая искра, которую Зуев помнил слишком хорошо. Та самая, которая появлялась, когда Кравцова шла по следу, как гончая, не обращая внимания на правила и условности.
Предыдущая глава 2:
Далее глава 4