— Твоего отца отправим в дом престарелых, а я займу его комнату и наведу здесь порядки, — властно заявила свекровь, вваливаясь с чемоданами. — Валентина Петровна, вы что себ позволяете? — я застыла с мокрой тарелкой в руках.
— Позволяю? Это мой сын, моя квартира! А ты тут временно!
— Какая ваша квартира? Мы с Димой купили ее в ипотеку!
Свекровь поставила чемодан посреди прихожей и окинула меня взглядом хищницы, которая уже почуяла добычу.
Дима вернулся с работы к восьми. Увидел мать на диване — и лицо стало каменным.
— Мам, мы же договаривались. Ты приедешь на выходные.
— Планы изменились, сынок. Квартиру продала, деньги вложила в бизнес подруги. Теперь живу здесь.
— Как продала? — я выронила ложку.
— А где жить будете?
— Здесь и буду. В комнате деда. Он все равно полуживой.
Папа Димы сидел в кресле у окна. После инсульта говорил с трудом, но все понимал. Сейчас его глаза наполнились слезами.
— Мама, ты что несешь? — Дима побледнел. — Папа остается дома.
— Сынок, ты же видишь — он обуза. Памперсы, лекарства, постоянный уход. А я молодая еще, мне жить хочется.
Валентине Петровне было шестьдесят два. Молодая.
— Лен, собери ему вещички, — обратилась она ко мне.
— Завтра оформим в "Березку". Там хорошо кормят.
Дима не спал всю ночь. Ворочался, вздыхал. Под утро заговорил:
— Помнишь, как мы познакомились? Ты пришла к нам на день рождения папы. Он так обрадовался, что у меня девушка появилась.
Я помнила. Дедушка Коля встретил меня как родную дочь. Показывал фотографии маленького Димы, рассказывал смешные истории. А Валентина Петровна весь вечер сидела с кислым лицом.
— Он меня воспитывал, когда мать работала, — продолжал Дима. — Учил рыбачить, в футбол играть. Мама всегда была занята собой.
После свадьбы дедушка Коля помогал нам с ремонтом. Таскал мешки с цементом, красил батареи. В свои семьдесят лет работал как молодой.
— Я его в дом престарелых не отдам, — твердо сказал Дима.
— А мать? — Пусть ищет другой вариант.
Но я знала Валентину Петровну. Просто так она не сдастся.
Утром свекровь развернула активность. Переставила мебель в гостиной, выбросила мои цветы ("пылесборники"), заняла половину холодильника.
— Лена, ужин будешь готовить? — спросила она, устраиваясь на диване с журналом.
— Готовлю всегда я.
— Тогда сделай что-нибудь легкое. У меня гастрит.
Дедушка Коля сидел в своем кресле и молчал. Не ел, не пил чай. Только смотрел в окно.
— Дедуль, что случилось? — присела я рядом.
— Не... хочу... в дом, — с трудом выговорил он.
— Никто вас туда не отправит.
Но Валентина Петровна уже действовала. Вечером принесла брошюры частных пансионатов.
— Смотри, Димочка, какие условия! Трехразовое питание, медсестра, досуг.
— Мам, я же сказал — нет.
— А ты подумай о Лене. Она молодая, хочет детей. Какие дети с больным стариком в доме?
Дима посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло сомнение.
Свекровь била точно в цель. Мы с Димой действительно планировали ребенка. Два года пытались, но не получалось.
— Лена, ты же понимаешь, — говорила она, когда Димы не было дома. — Старик может прожить еще лет десять. Ты всю молодость потратишь на уход за ним.
— Дедушка Коля не обуза.
— Не обуза? А кто его моет? Кто лекарства дает? Кто ночью встает, когда он кричит от боли?
Это была правда. После инсульта дедушка нуждался в постоянном уходе. Я не жаловалась, но было тяжело.
— Представь: ребенок плачет, а тут еще старик. Дима на работе. Ты одна с двумя беспомощными существами.
— Дедушка не беспомощный!
— Да ладно тебе. Он же овощ практически.
Я развернулась и ушла. Но слова засели в голове.
Ночью дедушка Коля упал в туалете. Я услышала грохот, прибежала. Он лежал на полу, не мог встать.
— Дима! — позвала мужа.
Мы подняли дедушку, уложили в кровать. Он плакал от стыда.
— Простите... простите... — Дедуль, все нормально, — успокаивала я.
Но Дима молчал. Утром он был мрачнее тучи.
— Может, мама права? — сказал он за завтраком. — Может, ему действительно лучше будет в специализированном месте?
— Дима!
— Ну подумай сама. Там медсестры, врачи. А мы что можем? Ты же не медик.
Валентина Петровна довольно улыбнулась. План работал.
— Я нашла отличное место, — сказала она.
— "Золотая осень". Всего сорок тысяч в месяц.
— Сорок тысяч? — я подавилась кофе. — Это же половина нашей зарплаты! — Зато спокойствие. И место для ребенка освободится.
Дедушка Коля все понимал. Вечером он позвал меня к себе.
— Лена... не отдавай... меня...
— Дедуль, я не отдам. Обещаю.
Он достал из тумбочки старую фотографию. Маленький Дима на его плечах. Оба смеются.
— Он... хороший... мальчик... Просто... мать... давит...
— Я знаю.
— Ты... не сдавайся... Я... не хочу... умирать... среди... чужих...
Слезы текли по его морщинистым щекам. Я обняла его.
— Вы останетесь дома. Что бы ни случилось.
Но Валентина Петровна не сдавалась. Она нашла новый способ давления.
— Лена, садись, поговорим, — свекровь похлопала по дивану рядом с собой.
— О чем?
— О будущем. Ты же хочешь быть счастливой?
Она достала из сумочки какие-то бумаги.
— Это справка из клиники репродукции. Дима сдавал анализы полгода назад.
— Какие анализы?
— На бесплодие. Результат неутешительный.
Я схватила бумагу. Медицинское заключение. Подпись врача. Печать. "Мужское бесплодие. Вероятность естественного зачатия — менее 5%".
— Откуда у вас это? — Дима мне показывал. Переживал очень. Боялся тебе сказать.
— Не верю!
— Спроси у него сама. Только он попросил не говорить тебе. Мужская гордость.
Мир поплыл перед глазами. Два года попыток. Два года надежд. А он знал...
— Понимаешь теперь? — мягко сказала свекровь. — Детей у вас не будет. Зачем тебе больной старик в придачу к бесплодному мужу?
Вечером я не выдержала: — Дима, нам нужно поговорить.
— О чем?
— О детях. О твоих анализах.
Он побледнел: — Мама рассказала?
— Почему ты мне не сказал?
— Я... я хотел... Думал, может, ошибка...
Дима сел на кровать, опустил голову: — Прости. Я трус. Боялся, что ты уйдешь. — Дурак. Я же тебя люблю.
— Но детей не будет...
— Есть ЭКО, есть усыновление. Мы что-нибудь придумаем.
Он обнял меня: — Я так боялся тебе сказать...
— А теперь твоя мать этим пользуется. Говорит, что раз детей не будет, то и дедушку можно сдать.
Лицо Димы потемнело: — Она это сказала?
— Да. И еще много чего.
Утром Дима вызвал мать на серьезный разговор: — Мам, ты переходишь границы. — Какие границы? Я о вашем благе думаю! — О своем благе. Тебе нужна бесплатная квартира. — Димочка, как ты можешь!
Валентина Петровна включила слезы. Но Дима был непреклонен: — У тебя есть неделя, чтобы найти другое жилье.
— А папа?
— Папа остается с нами.
— Ты пожалеешь! — взвилась свекровь. — Она от тебя уйдет! Найдет здорового мужика, который детей сделать может!
Дима встал: — Мама, выйди из дома. Сейчас же.
Валентина Петровна не ушла. Наоборот — удвоила усилия. Она нашла мой номер на работе, звонила начальнику, рассказывала, какая я плохая невестка.
Приходила к соседям, жаловалась, что мы издеваемся над больным стариком.
Вызвала социальную службу — пусть проверят условия содержания инвалида.
— Она объявила мне войну, — сказала я Диме.
— Тогда будем воевать.
Мы поменяли замки. Валентина Петровна стояла под дверью и орала: — Откройте! Я мать! Я имею право!
Соседи выходили посмотреть на скандал. Стыдно было до ужаса.
Дедушка Коля молчал три дня. А потом вдруг заговорил. Четко, ясно, как до болезни:
— Дима, подойди.
— Дед, ты как?
— Нормально. Слушай внимательно.
Оказалось, дедушка не так беспомощен, как казалось. Он копил силы, наблюдал, анализировал.
— У твоей матери есть слабое место. Она боится остаться без денег.
— И что?
— А то, что бизнес подруги — пирамида. Через месяц все рухнет.
Дедушка достал из тумбочки телефон — старенький, кнопочный: — Я звонил знакомому. Он в полиции работает. Эту контору уже проверяют.
Валентина Петровна ворвалась в квартиру через неделю. Растрепанная, в слезах: — Димочка, меня обманули! Деньги пропали! — Какие деньги? — За квартиру! Я все вложила, а теперь...
Она рухнула на диван: — Что делать? Где жить?
Дима молчал. Я тоже. Дедушка Коля сидел в кресле и смотрел в окно.
— Ну скажите что-нибудь! — взмолилась свекровь.
— А что говорить? — спокойно ответил Дима.
— Ты же взрослая женщина. Сама решения принимала.
Валентина Петровна ушла к подруге. Временно, как она сказала. Но мы знали — навсегда.
Дедушка Коля пошел на поправку. Врачи сказали —он может еще много лет прожить с нашей помощью. Мы начали заниматься его реабилитацией, вместе с ним гуляли по парку, вспоминали старые времена, и я поняла, как много он значит для нас.
Дима и я стали ближе, у нас появилась общая цель — заботиться о дедушке, который больше не был для нас обузой, а стал частью нашей семьи.
Но в глубине души я знала, что угроза свекрови все еще где-то рядом. Она не забудет так просто. И мне нужно быть готовой к ее следующему шагу.