Ты чего это, не нажимаешь кнопку для пешеходного перехода?
Что с тобой, плачешь?
— Да…
— Вот из-за этого, который только что отъехал на самокате?
— Да…
Я посмотрел на парня: несётся по тротуару, лавирует между людьми, выскакивает прямо на проезжую часть. Секунду назад его чуть не задел старенький «жигуль». И правда — странный он какой-то. И ещё — рюкзак за спиной открыт, что-то болтается наружу, вот-вот выпадет. Глупый, безрассудный.
— Он точно не умный парень, — сказал я. — Не советую из-за него плакать.
Она подняла на меня глаза, полные слёз. И я вдруг вспомнил своих дочерей. Как они плакали когда-то из-за таких же бездумных мальчишек. Вспомнил внуков — их тоже ждут эти первые раны сердца. Хотелось обнять её по-отечески и сказать то, что я знал наверняка:
— Пройдет время, и тебе станет совершенно наплевать на этого человека, из-за которого ты разрываешь себе душу.
Тебя не будет интересовать, любил ли он тебя.
Ты не захочешь узнать, как он без тебя.
Ты обязательно справишься с этой болью, и ещё станешь очень счастливой.
Но я не решился. Вдруг она поймёт неправильно. Вдруг обидится. Мы редко говорим друг другу такие слова вслух. Так не принято. Но, наверное, стоило бы.
И всё же кое-что я сказал. Я улыбнулся и произнёс:
— Ты что это, вытри слёзы и улыбнись.
И добавил тихо, почти шепотом:
— Всё только начинается…