— Тётя Галя, ну что ты выпендриваешься? Подпиши уже бумажку, и дело с концом! — Игорь швырнул папку на стол так, что чай в блюдце плеснул на скатерть.
— Какую ещё бумажку? — Галина Петровна осторожно промокнула пятно салфеткой. — Ты же говорил, это временно, пока вы квартиру не найдёте.
— А я что, вру? — Светлана подскочила с дивана, сжимая в руках какой-то документ. — Это же доверенность! Чтобы мы могли помочь тебе с коммунальными платежами!
Галина Петровна медленно надела очки и взяла бумагу. Буквы расплывались перед глазами — то ли от усталости, то ли от волнения. В последнее время она вообще плохо видела мелкий шрифт.
— Игорёк, объясни толком, зачем это нужно? Я же сама справляюсь...
— Тётя, ты что, не понимаешь? — голос племянника стал раздражённым. — Тебе семьдесят лет! Завтра память отшибёт, послезавтра ноги подкосятся. А мы что, смотреть будем, как ты мучаешься?
— Да я не мучаюсь! — возмутилась старушка. — Хожу в магазин, готовлю, квартплату плачу...
— А если упадёшь? А если забудешь газ выключить? — Светлана присела рядом, взяла Галину Петровну за руку. — Мы же переживаем за тебя! Игорь каждую ночь не спит, думает о тебе.
Игорь кивнул с таким страдальческим видом, будто у него действительно бессонница от забот о тётке.
— Слушай, может, правда стоит подумать... — начала было Галина Петровна, но племянник её перебил:
— Думать тут нечего! Ты помнишь, как дядя Коля просил меня о тебе позаботиться? Он же на смертном одре говорил: "Игорь, не оставь Галочку одну..."
При упоминании покойного мужа глаза старушки заблестели от слёз. Да, Николай действительно просил Игоря приглядывать за ней. Но разве он имел в виду вот это?
— Хорошо, — тихо сказала она. — Только объясните ещё раз, что я подписываю.
— Да ерунда полная! — отмахнулся Игорь. — Доверенность на ведение хозяйственных дел. Чтобы мы могли счета оплачивать, если что. Ты же останешься полноправной хозяйкой квартиры!
Светлана подтолкнула к ней ручку:
— Тётя Галь, ну что ты тянешь? Мы же семья!
Галина Петровна взяла ручку. Рука дрожала — то ли от возраста, то ли от какого-то внутреннего беспокойства. Документ лежал перед ней, и она чувствовала, как что-то внутри неё кричит: "Не подписывай!" Но голос племянника звучал так убедительно, так по-родственному...
— А может, я сначала к юристу схожу? — неуверенно спросила она. — Посоветуюсь...
— К юристу? — Игорь рассмеялся. — Тётя, ты что, мне не доверяешь? Я же твой племянник! Мы с детства как родные!
— Конечно, доверяю, но...
— Никаких "но"! — резко оборвал её Игорь. — Либо ты нам доверяешь, либо нет. Если нет — мы уходим и больше не беспокоим. Будешь сама разбираться со своими проблемами.
Светлана тяжело вздохнула:
— Игорь, не надо так. Тётя Галя просто устала, вот и сомневается. Да, тётя?
Галина Петровна посмотрела на них обоих. Молодые, энергичные, они действительно могли бы помочь. А она... что она? Старая, одинокая, с каждым днём всё больше забывчивая. Может, и правда пора довериться родным людям?
— Ладно, — прошептала она и быстро, пока не передумала, расписалась в нужном месте.
Игорь мгновенно сгреб документ и сунул его в портфель.
— Вот и умница! Теперь мы точно о тебе позаботимся.
А Галина Петровна вдруг почувствовала, что только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.
Три месяца назад всё началось с невинного визита. Игорь привёз племяннице тортик на день рождения и как бы между делом поинтересовался, не тяжело ли ей одной справляться с хозяйством.
— Справляюсь, Игорёк, справляюсь, — отвечала тогда Галина Петровна, наливая чай в красивые чашки — те самые, что берегла для особых случаев. — Коля хорошую пенсию накопил, я не бедствую.
— А квартира большая, — заметила Светлана, оглядывая двухкомнатные хоромы. — Тебе одной не страшно?
— Да что мне страшного? Соседи хорошие, Тамара Ивановна всегда поможет...
Но визиты участились. То Игорь заглянет "проведать", то Светлана "в гости зайдёт". Каждый раз разговор заходил о том, как тяжело пожилому человеку жить одному, как много мошенников развелось, как легко можно попасть впросак.
— Вот у Петровых тётка жила, — рассказывал Игорь за ужином. — Такая же самостоятельная была. А потом аферисты обманули, всё отняли. Теперь по углам скитается.
Галина Петровна вздрагивала от таких историй. А Светлана подливала масла в огонь:
— Тётя Галя, ты хоть банковские карты никому не показывай. И пин-код ни в коем случае не говори!
— А я и не говорю никому...
— Да мало ли что! Вдруг забудешь, растеряешься... Возраст не шутка!
Постепенно в голове старушки укоренилась мысль: да, она действительно становится забывчивой и беспомощной. То ключи потеряет, то забудет, выключила ли утюг. А вдруг и правда случится что-то серьёзное?
Игорь тем временем аккуратно выяснял все подробности её финансового положения. Сколько пенсия, есть ли накопления, во сколько оценивается квартира. И когда узнал, что недвижимость стоит под три миллиона, а на сберкнижке лежит ещё полмиллиона — глаза его загорелись особым блеском.
— Знаешь, Света, — говорил он жене дома, — старушка сидит на золотой жиле. А мы кредиты выплачиваем, детей кормим на одну мою зарплату...
— Но она же тебе доверяет! — возмущалась поначалу Светлана. — Как ты можешь?
— А я что делаю плохого? Забочусь о ней! А то, что она квартиру на нас перепишет из благодарности — так это её право!
Теперь, глядя на подписанную доверенность, Игорь едва сдерживал улыбку. План работал идеально. Завтра он отнесёт документ к нотариусу, а послезавтра начнёт оформление сделки. Старушка и не поймёт, что происходит, пока не станет слишком поздно.
А Галина Петровна сидела в опустевшей квартире и смотрела на чашки с недопитым чаем. Что-то в поведении племянника сегодня показалось ей странным. Слишком торопливым, слишком настойчивым. И Светлана... разве раньше она была такой холодной?
— Николай, — прошептала она, глядя на фотографию покойного мужа. — Что же я наделала?
Через неделю Галина Петровна поняла, что творится что-то неладное. К ней пришли какие-то люди с папками и стали обмерять квартиру, фотографировать углы, записывать что-то в блокноты.
— Игорь, что за люди ко мне приходили? — спросила она племянника по телефону.
— А, это оценщики, — небрежно ответил он. — Для страховки. Ты же знаешь, сейчас обязательно нужно страховать жильё.
— Но зачем им всё измерять?
— Тётя, ты что, в детство впадаешь? Как они оценят без обмеров?
В голосе Игоря появились нотки раздражения, которых раньше не было. И Галина Петровна впервые за много лет услышала в его словах что-то чужое, холодное.
На следующий день соседка Тамара Ивановна постучала в дверь:
— Галь, а что это к тебе риэлторы ходят? Я видела, у них визитки агентства недвижимости.
— Какие риэлторы? — испугалась Галина Петровна. — Игорь говорил, это страховщики...
— Галочка, миленькая, — Тамара Ивановна присела на стул, — а ты ничего племяннику не подписывала? Только честно скажи.
— Доверенность подписала... На ведение хозяйственных дел...
— Господи! — всплеснула руками соседка. — Да ты что наделала! У моей подруги так квартиру увели! Доверенность оказалась генеральной!
Руки у Галины Петровны задрожали:
— Не может быть... Он же мой племянник... Коля его просил...
— Да мало ли кто кого просил! Галь, ты немедленно к нотариусу беги, отзывай доверенность!
Но когда на следующее утро Галина Петровна собралась идти к нотариусу, в дверь позвонили. На пороге стоял Игорь с каким-то незнакомым мужчиной в белом халате.
— Тётя Галя, это доктор Семёнов, — сухо сказал племянник. — Мы договорились о консультации.
— О какой консультации? Я врача не вызывала!
— Тётя, ты себя неадекватно ведёшь последнее время, — Игорь прошёл в комнату, не снимая ботинок. — Вчера Тамаре Ивановне наговорила, что мы тебя обманываем. Это уже паранойя!
— Я ничего не говорила! Она сама заметила...
— Здравствуйте, Галина Петровна, — врач достал из кейса какие-то бумаги. — Я психиатр. Ваш племянник обеспокоен вашим состоянием. Расскажите, как вы себя чувствуете?
— Я чувствую себя нормально! — возмутилась старушка. — И вообще, кто вас звал?
— Видите? — Игорь обратился к врачу. — Агрессивность, подозрительность. А вчера она забыла выключить газ, соседка жаловалась.
— Это неправда! — закричала Галина Петровна. — Тамара Ивановна такого не говорила!
Доктор что-то записал в блокнот:
— Отрицание очевидных фактов... Галина Петровна, а вы помните, какое сегодня число?
— Конечно! Четырнадцатое... или пятнадцатое... — она растерялась под пристальными взглядами. — А какая разница?
— Дезориентация во времени, — констатировал врач. — Понятно. Мне понадобится ещё несколько дней для наблюдения.
— Каких дней? Я никуда с вами не поеду!
— Тётя, будь разумной, — Игорь сел рядом, и в его голосе вдруг появилась угроза. — Доктор говорит, тебе нужно лечение. А если ты будешь упираться, он может признать тебя недееспособной. Тогда уже никто не спросит твоего мнения.
Галина Петровна посмотрела на племянника и вдруг увидела в его глазах то, что заставило её похолодеть. Это был взгляд хищника, который загнал жертву в угол.
— Игорёк, — прошептала она, — за что?
— Ни за что, тётя. Просто время такое. Выживает сильнейший.
— Совесть есть? — Галина Петровна встала и подошла к портрету мужа. — Коля тебя как сына любил! На руках носил, когда ты маленький был!
— А теперь я взрослый, — холодно ответил Игорь. — И понимаю, что сентиментальность — роскошь, которую я себе позволить не могу.
Доктор тем временем доставал из кейса какой-то прибор:
— Галина Петровна, нам нужно провести небольшой тест. Проверить реакции...
— Я на ваши тесты не соглашалась! Уходите из моего дома!
— Видите? — Игорь развёл руками. — Доктор, она неадекватна. Агрессивна, отказывается от помощи...
— Помощи? — Галина Петровна рассмеялась горько. — Ты называешь это помощью? Ты мою квартиру продать хочешь!
— Тётя, ты бредишь. Какая продажа? Мы просто хотим, чтобы ты получила качественное лечение...
— В психушке, да? А квартира случайно на вас перейдёт?
Игорь переглянулся с врачом. План трещал по швам — старуха оказалась не такой дурочкой, как они рассчитывали.
— Ладно, хватит спектакля, — сказал он, и голос его стал совсем чужим. — Доверенность подписана, оценка сделана. Завтра подаю документы на продажу.
— Но я же не соглашалась на продажу!
— А кто тебя спрашивать будет? — усмехнулся Игорь. — У меня генеральная доверенность. Могу делать с квартирой что угодно.
— Генеральная? — Галина Петровна побледнела. — Ты сказал, это только на коммунальные платежи...
— Сказал, да. А ты поверила. Наивная очень.
Доктор кашлянул:
— Игорь Викторович, может, не стоит так прямо...
— А, точно! — племянник хлопнул себя по лбу. — Тётя, знакомься с доктором поближе. Семён Петрович — мой старый приятель. За небольшую мзду готов поставить любой диагноз.
— Деменция, старческий психоз, — равнодушно перечислял врач. — Что закажете. Недееспособность оформим за неделю.
Галина Петровна опустилась на диван. Ноги подкашивались, в груди что-то сжималось, не давая дышать.
— За что? — прошептала она. — Что я тебе плохого сделала?
— Ничего плохого, тётя. Просто у тебя есть то, что нужно мне. А ты всё равно скоро помрёшь.
— Игорёк, дорогой... — она протянула к нему руки. — Я же тебе и так всё оставила бы... В завещании... Зачем так жестоко?
— Завещание можно оспорить. А с доверенностью — никаких проблем. Чисто и красиво.
— Деньги... Тебе нужны только деньги... — Галина Петровна смотрела на племянника, и в глазах её медленно умирала последняя надежда.
— Не только деньги. Ещё и возможности. Знаешь, сколько стоит хорошая квартира в центре? Я давно присматривал...
— А я куда? — голос старушки дрожал. — Куда я денусь?
— Мест много. Дом престарелых, например. Там тебе и лечение, и уход. Семён Петрович договорился — за символическую плату возьмут.
— В богадельню? — Галина Петровна встала, пошатываясь. — Ты меня в богадельню сдать хочешь?
— Не богадельня, а специализированное учреждение, — поправил доктор. — Для людей с нарушениями психики.
— У меня нет никаких нарушений!
— Будут, — мрачно усмехнулся Игорь. — После того, как Семён Петрович оформит все бумаги. Официально ты станешь невменяемой старушкой, которая нуждается в постоянном наблюдении.
Галина Петровна обхватила голову руками. Мир рушился. Всё, во что она верила — семья, любовь, порядочность — оказалось ложью.
— Коля... — прошептала она. — Прости меня, Коля...
— Дядя Коля сам виноват, — равнодушно сказал Игорь. — Зачем копил всю жизнь? Лучше бы потратил на себя.
— Он копил для тебя! Мечтал внукам помочь, образование дать...
— Ну и поможет. Посмертно.
В этот момент Галина Петровна поняла: молодой человек, которого она знала с детства, которого любила как сына, умер. Перед ней стоял чужой, холодный хищник в знакомой оболочке.
— Что стало с людьми? — тихо спросила она. — Когда вы перестали быть людьми?
Игорь пожал плечами:
— Тётя, это жизнь. Кто не успел — тот опоздал.
Через три дня в квартиру пришли люди в белых халатах с носилками.
— Галина Петровна, собирайтесь, — сказал один из них. — Вас переводят на лечение.
— Я никуда не поеду! — закричала старушка, прижимаясь к стене. — Тамара Ивановна! Помогите!
Но соседка не отвечала. Игорь предупредил её, что тётя больна и может вести себя неадекватно.
— Не усложняйте, — устало сказал санитар. — Документы оформлены, родственник подписал согласие.
Галина Петровна металась по квартире, хватаясь за мебель, за портрет мужа. Всё это — их жизнь, их дом, их любовь — завтра станет чужим.
— Игорь! — она упала на колени перед племянником. — Опомнись! Ты же не зверь!
— Вставай, не позорься, — он отвернулся. — Тебе там будет лучше. Кормить будут, лекарства давать...
— Дети, за что? — прошептала она, и это прозвучало как молитва отчаяния.
Санитары взяли её под руки, подняли. Галина Петровна обернулась к фотографии мужа:
— Коля, прости... Я не сумела... Не уберегла...
— Хватит театра, — бросил Игорь. — Поехали уже.
Когда дверь захлопнулась, в квартире повисла тишина. Игорь прошёлся по комнатам, оценивающе осматривая обстановку. Мебель можно продать, картины тоже что-то стоят...
Светлана вошла с документами:
— Покупатели завтра приезжают. Задаток готовы внести сразу.
— Отлично, — он потёр руки. — Наконец-то заживём как люди.
— А тётя Галя?
— Что — тётя Галя? Дом престарелых, палата на шестерых. Телевизор, трёхразовое питание — курорт, а не жизнь.
Светлана подошла к окну. Внизу у подъезда стояла машина скорой помощи. В задних окнах мелькнуло бледное лицо старушки.
— Игорь, а вдруг мы зря?
— Света, не размазывай! Деньги не пахнут. А сантименты — для бедных.
Машина тронулась и растворилась в вечернем потоке. Игорь сел в кресло покойного дяди и закурил, стряхивая пепел на ковёр.
В доме престарелых Галину Петровну поселили в палате с пятью такими же обманутыми старушками. Одна из них, Анна Семёновна, тихо плакала по ночам:
— Внучка квартиру отняла... Говорила: "Бабуля, ты не переживай, мы тебя к себе возьмём..." А привезла сюда...
— Я всю жизнь честно работала! — шептала Галина Петровна в подушку. — За что мне это?
Но никто не отвечал. За окном шумел чужой город, а где-то далеко, в её бывшей квартире, чужие люди смеялись и планировали ремонт.
Через месяц Игорь получил последние деньги за квартиру. Почти четыре миллиона — неплохой куш. Он купил джип, Светлана — шубу, детям — планшеты.
— Дядя Коля гордился бы, — усмехнулся он, пересчитывая оставшиеся купюры. — Наконец-то его накопления пошли в дело.
А в доме престарелых Галина Петровна сидела у окна и смотрела на дорогу. Сердце работало всё хуже, таблетки не помогали. Врачи говорили: "Возраст", — и разводили руками.
Когда её не стало, Игорь даже на похороны не приехал.
— Зачем тратиться? — сказал он Светлане. — Мёртвые упрёков не предъявляют.
Галину Петровну похоронили на городском кладбище в общей могиле. Без цветов, без слёз, без памяти.
Только Тамара Ивановна принесла букетик ромашек и прошептала:
— Прости нас, Галочка. Мы все предали тебя.