1. Андрей Шутилов поделился: "У нас в хлеборезке орудовала служащая по имени Полина. На тот момент немного за тридцать, замужем, про детей не в курсе. Комплекция общепитовская, но в той стадии, когда ещё норм.
В общении более чем адекватная. В целом приятная женщина… Но дистанцию держала чётко! Любые попытки всяких альфачей познакомиться поближе пресекала немедленно, без оглядки на чины и звания…
2. Бухаров Василий рассказал: "ГСВГ, Дрезден, 101УТП, 15УТР. 1981 год… Подходил к концу второй период моей службы в учебном подразделении. С тра вызвал командир роты.
Сказал, что с завтрашнего дня, утром я должен получить оружие, и выйти к штабу, где меня будет ждать УАЗик…
– Бухаров, будешь ездить и охранять инкассатора.
Как оказалось, штатного охранника посадили на гауптвахту за пьянку. «Замечательно!», - подумал я. Это ведь, я как утром уеду, и в роте меня не будет, и глаза «дедов» не будешь мозолить.
Это же надо, отдают приказом на полгода. Значит, весь третий период буду по городу кататься.
Утром, получив оружие, автомат АК74, два снаряженных магазина и штык-нож, я вышел к штабу части.
УАЗик уже стоял, с заведенным двигателем. За рулем сидел мужик, одетый « по гражданке» - вольнонаемный. Рядом сидела женщина, с чемоданчиком. Чемоданчик был гражданский, до боли знакомый с детства. У нас такой был, дома, с металлическими углами.
Мы с братом с таким чемоданом ходили в баню. На заднем сиденье сидела еще женщина. Оказалось, что это была жена водителя, которая еще не устроилась на работу, и, поэтому он ее брал с собой…
Познакомились. Мое место было за водителем. Жена водителя поинтересовалась, что это у меня за сумка?
– Подсумок для магазина с патронами.
– А у тебя автомат заряжен?
– Да, заряжен, и, еще в подсумке запасной магазин есть с патронами и штык-нож.
– До тебя сержант ездил, у него только автомат был и один магазин.
– А ты будешь стрелять, если на нас нападут?
– Буду!
До обеда мы ездили по разным магазинам, где снимали выручку. Пока инкассатор была в подсобке, мое место было около входа, и в обязанности входило - никого не допускать в помещение, где пересчитывались купюры.
Но в первый раз я этого не знал и, когда подъехали к магазину, то я встал около входа в магазин. Автомат держал за рукоятку, палец на спусковом крючке. Нет, всё как положено: и на предохранителе стоял, и патрон не досылал, но, кто там знает, что у этого русского на уме…
Народ, подходивший к магазину, без лишних телодвижений вставал в очередь. Из магазина вышел водитель.
– Ты должен стоять не здесь, а около подсобки.
Я прошел внутрь. Народ потянулся за мной. Пока пересчитывали деньги, мне вынесли стакан молока и булочку.
– Мальчик, покушай, - сказала добрая женщина, чем-то похожая на мою маму.
На полу лежал огромный круг сыра. Я никогда не видел таких размеров, нет, я видел сыр в нашем магазине, до армии, «Российский», «Пошехонский», но чтобы таких размеров. Видно глаза мои стали такими круглыми, как этот круг сыра, что заведующая сказала мне:
– Давай, я отрежу кусок сыра, и, взгляд ее упал на мой подсумок, положим в твою сумку.
– Не уместится, подсумок занят.
– Ладно, следующий раз, но, ты туда ничего не клади.
Так я и не попробовал вкуса того громадного сыра, с неизвестным названием. А в подсумок уместились две воблы, которые запихнул туда уже знакомый мне водитель.
На обед меня завозили в родную часть, где мне оставляли пайку, а после обеда снова мы объезжали магазины, и, снова собирали выручку.
Один наш магазинчик находился в немецком жилом доме на первом этаже. Инкассатор зашла в него, а мне сказала, чтобы я оставался на лестничной клетке около двери. На площадке выше стояли дети. Человек пять. Один был выше всех на три головы. Всем лет по семь - восемь. Дети молча смотрели на меня.
Не знаю, что мне тогда взбрело в голову? Может быть я вспомнил, как в кино про войну, фашисты наставляли автомат на детей и …та-та-та… гоготали. Я медленно поднял автомат, целясь в их сторону, и глухим голосом произнес: "та-та-та…"
Не знаю, был ли у них испуг, но, они также продолжали молча смотреть на меня. Я улыбнулся. Они в ответ тоже стали улыбаться. Из магазинчика вышла инкассатор, и мы пошли к машине.
На второй день УАЗик гнал вдоль трамвайных путей. С левой стороны нас всё пытался обогнать "Трабант". Водитель сказал:
– Пугани его!
– Как?
– Выстави дуло в окно в его сторону.
Опустив окно, наставил ствол на машину, которая почти с нами поравнялась. Машина резко сбросила скорость и отстала.
– Вот так, а то обгонять, мы ж инкассация, - сказал водитель.
В одном из магазинов, я увидел на прилавке сигареты «Пегас». И, так захотелось разнообразить своё табачное меню, состоящее из «Гуцульских» и «Охотничьих» этим «Пегасом», что я встал в кассу, чтобы пробить чек.
Народу в кассе было не больше десяти человек. Видно я не вписывался в общий «натюрморт», стоя в очереди с автоматом, что кассирша сказала:
– Солдатик, что тебе?
– Две пачки «Пегаса»
– Проходи, я пробью тебе чек без очереди.
А я еще стал отнекиваться, мол, да я постою. Я же городской и привыкший, что, нельзя лезть без очереди. Но, народ настоял.
– Проходи, проходи, солдат.
Третий день запомнился вкусными грушами. Ехали по дороге, вдоль которой росли грушевые деревья. Водитель остановился.
– Давай, залезай на машину, и нарвивсем груш.
Я рвал груши, и проезжающие мимо машины стали сигналить, а из одной высунулась рука и погрозила мне кулаком. Это, видно, не приветствовалось местными жителями. Для одних мы были освободителями, а для других мы всегда были, да и остались, оккупантами…
В конце каждого дня мы приезжали в какой-то офис, где инкассатор пересчитывала деньги, упаковывала их в прозрачные банковские пакеты. Туда же клала карточку со своими данными, и мы ехали в Банк.
Сдача денег происходила своеобразно. Открывалась ячейка, как мусоропровод, и пакеты с выручкой сбрасывались в «закрома» Германской Демократической Республики.
Вечером вызвал командир роты.
– Все, с завтрашнего дня в роте, сказал он. Вышел с губы сержант. Они попросили, чтобы он с ними снова ездил.
Понятно, он с ними не первый месяц. Его лучше знают. Вспомнил, что меня спрашивали, а почему я такой неразговорчивый и не смеюсь. А я же на службе был! Видно, тот сержант в разговорах был более общителен.
Но все что ни делается, все к лучшему. Да и «дедушке» свободнее со временем стало. «Дембель» стал на три дня короче. На три дня, которые я провел вне расположения роты, на заднем сиденье в инкассаторском УАЗике среди немецких улиц…"
Подписаться или поставить лайк – дело добровольное и благородное…
