— А я не буду за тобой больше бегать, Коленька! Если ты выбрал Анжелу, то вот и уходи к ней! Нечего жить на две семьи!
Марина швырнула на пол последнюю рубашку из чемодана и оперлась о комод, тяжело дыша. Николай стоял в дверях спальни, словно прирос к порогу. На его лице застыло выражение человека, которого только что ударили по голове тяжелым предметом.
— Мариночка, послушай меня...
— Не надо! Не надо меня «Мариночкой»! Двадцать лет я была твоей «Мариночкой», а теперь я просто препятствие на пути к твоему счастью!
Она развернулась к нему спиной и принялась яростно складывать его вещи в чемодан. Движения были резкие, нервные — носки летели поверх костюмов, галстуки сворачивались в неаккуратные узлы.
— Марина, я не собирался... Это получилось само собой.
— Само собой! — она рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Двадцатипятилетняя секретарша сама собой запала на сорокапятилетнего начальника! А ты, бедненький, сам собой не смог устоять!
Николай сделал шаг в комнату, но остановился, увидев ее взгляд. Марина была красива и в гневе — высокие скулы, темные глаза, каштановые волосы, слегка тронутые сединой у висков. Красива той зрелой красотой, которая приходит к женщине в сорок лет, когда она знает себе цену.
— Ты не понимаешь... С Анжелой я чувствую себя...
— Молодым? — Марина захлопнула чемодан. — Значимым? Или просто мужчиной, а не отцом семейства с ипотекой и кредитом на машину?
Он промолчал, и это молчание сказало больше, чем любые слова.
— Значит, так, — Марина выпрямилась во весь рост. — Забирай свои вещи и уходи к своей Анжеле. Посмотрим, как долго ты ей будешь нужен, когда она узнает, что алименты на Катю и Славика — это треть твоей зарплаты.
— При чем тут дети? Я не собираюсь их бросать!
— Ах, не собираешься? — в голосе Марины прозвучала злая насмешка. — А как же романтические ужины при свечах? Поездки на дачу? Или она согласна делить тебя не только со мной, но и с детьми по выходным?
Николай потер лицо руками. Сорок пять лет, седеющие виски, небольшой животик — типичный мужчина среднего возраста, внезапно почувствовший, что жизнь проходит мимо. Анжела смотрела на него с таким восхищением, словно он был героем романов, а не обычным инженером на заводе.
— Я думал, мы сможем как-то договориться...
— Договориться? — Марина подтащила чемодан к двери. — Ты думал, я буду сидеть дома, готовить борщи и ждать, когда ты соизволишь заглянуть между свиданиями с любовницей?
— Она не любовница! Я... я ее люблю.
Слова повисли в воздухе. Марина остановилась, как будто их физически ударили. Двадцать лет брака, двое детей, совместно пережитые радости и горести — все это перечеркивалось одной фразой.
— Любишь, — повторила она тихо. — А меня?
Николай отвел взгляд.
— Понятно, — Марина кивнула. — Тогда собирайся и уходи. И не возвращайся. Детям сам объяснишь.
— Марина, подожди! Может, мы еще поговорим, обдумаем...
— Нет, Коля. Двадцать лет назад я выходила замуж за мужчину, который любил меня. А теперь рядом со мной стоит чужой человек, который «обдумывает», с кем ему жить. Мне это не нужно.
В коридоре послышались шаги — дети возвращались из школы. Четырнадцатилетняя Катя и двенадцатилетний Славик хлопнули входной дверью и привычно закричали:
— Мам, мы дома!
Марина и Николай переглянулись. В глазах жены он увидел боль, которую она старалась скрыть за гневом.
— Пап! — в спальню заглянул Славик. — А чего чемодан? Мы куда-то едем?
— Папа едет, — сухо сказала Марина. — У него... командировка.
Мальчик нахмурился. В свои двенадцать он уже умел читать между строк.
— Надолго?
Николай открыл рот, но не нашел слов. Как объяснить сыну, что папа влюбился в другую женщину? Что семья, которая казалась незыблемой, рушится из-за красивых глаз и молодой кожи?
— Иди делай уроки, — вмешалась Марина. — Папа скоро объяснит.
Славик ушел, недовольно буркнув что-то под нос. В спальне снова повисла тишина.
— Ты же понимаешь, что это убьет их? — тихо спросила Марина.
— Понимаю. Но я не могу жить, обманывая себя.
— А их обманывать можешь?
Николай взял чемодан. Вещи в нем громыхнули — Марина паковала в спешке.
— Я приду завтра, поговорю с детьми как следует.
— Приходи. Только имей в виду — если решил уйти к своей Анжеле, то до конца. Не надо будет потом возвращаться, когда поймешь, что молодая кожа — это не замена прожитым вместе годам.
Он остановился в дверях.
— А если я пойму?
— То найдешь другую молодую. А я найду мужчину, который не будет мечтать о других женщинах.
Марина говорила твердо, но руки у нее дрожали. Двадцать лет — половина жизни. Как начать сначала в сорок лет? Как объяснить детям? Как привыкнуть засыпать одной?
Николай ушел. Хлопнула входная дверь — громко, окончательно. Марина села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Слез не было. Пока.
Через час Катя постучала в дверь.
— Мам, можно войти?
— Заходи.
Дочь осторожно приоткрыла дверь. Умная девочка, она сразу заметила опустевшую половину шкафа.
— Папа ушел?
Марина подняла голову. Дочь стояла в дверях — высокая, худенькая, с папиными серыми глазами и маминым упрямым подбородком.
— Да.
— Насовсем?
— Не знаю. Наверное.
Катя подошла и села рядом на кровать.
— Из-за этой тети из его офиса?
Марина удивленно посмотрела на дочь.
— Ты знала?
— Мама, ну я же не слепая. Он последний месяц весь какой-то светящийся ходил. И телефон прятал. А вчера, когда ты в ванной была, ему кто-то звонил, он так нежно «алло» сказал... А потом увидел меня и сразу голос изменил.
Умная девочка. Слишком умная для своих четырнадцати.
— Как ты к этому относишься?
Катя пожала плечами.
— А как относиться? Он взрослый, сам решает. Только жалко Славика — он папу обожает.
— А тебя не жалко?
— Меня тоже. Но я понимаю — если папа не хочет жить с нами, зачем его держать? Хуже будет всем.
Мудрая девочка. Иногда дети понимают взрослых лучше, чем взрослые сами себя.
— Мам, — Катя взяла ее за руку. — А ты справишься? Одна с нами?
Марина сжала дочкину ладонь.
— Справлюсь. Мы справимся. Вместе.
Они сидели молча, держась за руки. За окном темнело — октябрь в этом году выдался дождливым. Где-то в городе Николай объяснял Анжеле, что теперь он свободен. А здесь, в их доме, начиналась новая жизнь — без него.
Через неделю Николай приехал поговорить с детьми. Выглядел он неважно — осунувшийся, с кругами под глазами. Анжела, видимо, не торопилась играть в счастливую семью с мужчиной, у которого есть алименты и дети от предыдущего брака.
Марина встретила его на пороге.
— Дети дома. Катя в курсе, Славик догадывается. Постарайся не наврать им про командировки.
— Я скажу правду.
— Какую? Что влюбился в молодую сотрудницу и не смог устоять? Или что мама плохая и не понимает папу?
— Марина...
— Заходи уже. И постарайся не сделать им больно, чем уже сделал.
Николай прошел в гостиную. Дети сидели на диване — Катя листала журнал, Славик играл в телефоне. Оба подняли головы, когда он вошел.
— Пап, — Славик отложил телефон. — Ты вернулся?
— Нет, Славик. Я пришел поговорить с вами.
— О чем? — насторожилась Катя.
Николай сел в кресло напротив дивана. Как объяснить детям, что их папа — обычный мужчина со всеми слабостями и недостатками? Что любовь иногда приходит не вовремя и не к тому человеку?
— Мы с мамой... решили пожить отдельно.
— Развестись? — уточнила Катя.
— Пока просто пожить отдельно.
— А почему? — Славик недоверчиво смотрел на отца. — Вы же не ссорились. Ну, не больше обычного.
Николай вздохнул. Дети имеют право на честность.
— Слав, Катюшка... Я встретил другую женщину. И понял, что... что люблю ее.
Повисла тишина. Катя закрыла журнал, Славик уставился на отца широко открытыми глазами.
— А маму ты не любишь? — тихо спросил мальчик.
— Люблю. По-другому. Мама — замечательная женщина, прекрасная мать...
— Но не жена, — закончила Катя. — Понятно.
— Катя, не говори так.
— А как говорить, пап? Ты нас бросаешь ради своей новой любви. Это факт.
— Я вас не бросаю! Я буду приезжать, мы будем встречаться...
— По выходным? — в голосе Славика появились слезы. — Как разведенные родители в кино?
Николай не нашелся что ответить. Именно так и будет — встречи по расписанию, искусственные разговоры, попытки впихнуть отцовскую любовь в несколько часов в неделю.
— Пап, — Катя встала с дивана. — А если мы скажем, что не хотим, чтобы ты уходил? Если попросим остаться?
— Катюш...
— Не хочешь. Понятно.
Она направилась к двери, но на пороге обернулась.
— Только знай — когда твоей Анжеле исполнится тридцать пять, и она найдет себе молодого любовника, не приходи обратно. Мы привыкнем жить без тебя.
Дверь за ней хлопнула. Славик сидел на диване, утирая слезы.
— Сынок...
— Не говори ничего, пап. Просто уходи. К своей тете.
Мальчик выбежал из комнаты. Николай остался один в гостиной, окруженный семейными фотографиями и детскими рисунками на стенах. Двадцать лет жизни смотрели на него с упреком.
Марина появилась в дверях.
— Ну как? Все объяснил?
— Они меня возненавидели.
— Не возненавидели. Разочаровались. Это хуже.
Николай встал с кресла.
— Может, я поспешил...
— Ник, — Марина назвала его так, как называла в самом начале их отношений. — Не мучай ни себя, ни нас. Если ты выбрал Анжелу — иди к ней. До конца. А если сомневаешься — тогда подумай, чего ты на самом деле хочешь.
— Я хочу... — он запнулся. — Не знаю, чего хочу.
— Вот когда поймешь — тогда и поговорим.
Месяц спустя Николай стоял под дождем возле их дома. Анжела его выгнала. Оказалось, что роман с женатым мужчиной — это одно, а жизнь с разведенным отцом двоих детей — совсем другое. Особенно когда этот отец большую часть зарплаты отдает на алименты.
«Я думала, ты серьезный мужчина с деньгами, — сказала она, собирая его вещи. — А ты просто неудачник в кризисе среднего возраста».
Николай позвонил в дверь. Открыла Катя.
— Привет, пап.
— Привет, дочка. Можно войти?
— А мама разрешит?
— Спроси у нее.
Катя скрылась в коридоре. Через минуту появилась Марина.
— Что случилось?
— Анжела меня выгнала.
— Сочувствую. И что дальше?
Николай снял мокрую куртку.
— Не знаю. Можно я переночую на диване? Завтра найду квартиру.
— Можно.
Марина прошла на кухню. Николай последовал за ней.
— Как дети?
— Нормально. Привыкают жить без отца.
— Марина, я понимаю, что был идиотом...
— Был. И что с того?
Она ставила чайник, не оборачиваясь. Николай видел только ее спину — прямую, напряженную.
— Я хочу вернуться.
— Куда? — она обернулась. — В семью, которую разрушил? К жене, которая месяц плакала по ночам? К детям, которые научились не ждать от отца ничего хорошего?
— Марина...
— Нет, Коля. Поздно. Ты сделал выбор. Живи с ним.
Она вышла из кухни. Николай остался один, слушая шум закипающего чайника. На холодильнике висела новая фотография — Марина с детьми в парке аттракционов. Все трое смеялись. Без него.
Он спал на диване три дня. Дети здоровались с ним вежливо, но холодно. Марина была подчеркнуто равнодушна. На четвертый день он снял квартиру и съехал окончательно.
Прошел год. Марина подала на развод. Процедура была формальной — имущество поделили без споров, с детьми все было понятно. Николай исправно платил алименты и приезжал по субботам.
Отношения с детьми наладились не сразу. Катя долго была холодна с ним, Славик — обижен. Но постепенно они начали привыкать к новой реальности. Папа — это человек, который приезжает по выходным, водит в кино и пиццерию, а потом уезжает к себе домой.
Марина устроилась работать в турагентство. Сначала было трудно — за двадцать лет она отвыкла от офисной работы. Но постепенно втянулась. Оказалось, что она хорошо ладит с людьми, умеет подобрать тур под любой бюджет и характер.
— Мам, — сказала однажды Катя, — а ты не думала снова замуж выйти?
— Думала. И решила, что не хочу.
— Почему?
Марина отложила книгу, которую читала.
— Знаешь, Катюшка, есть такая штука — доверие. Когда оно ломается, его очень трудно восстановить. Я двадцать лет думала, что знаю твоего отца. А оказалось — не знала. Теперь я боюсь ошибиться снова.
— А вдруг встретишь того самого?
— Вдруг. Тогда посмотрим.
«Тот самый» появился через полтора года. Звали его Андрей, он был ровесником Марины, работал врачом-хирургом. Разведен, детей нет. Познакомились на дне рождения у подруги.
Андрей оказался полной противоположностью Николая. Спокойный, надежный, без намека на кризис среднего возраста. Он не пытался казаться моложе, не бегал за молоденькими медсестрами, не устраивал сцен ревности по пустякам.
— Мне нравится этот дядя Андрей, — сказал Славик после их третьей встречи. — Он умеет играть в футбол и не пытается быть крутым.
Катя была осторожнее.
— Мам, ты его любишь?
— Не знаю еще. А что?
— Просто интересно. Ты же с папой тоже когда-то любила.
— Любила. И не жалею об этом. Благодаря этой любви появились вы с Славиком.
— А если дядя Андрей окажется таким же, как папа?
Марина обняла дочь.
— Тогда я снова останусь одна. И это тоже будет нормально.
Николай узнал о новом мужчине в Марининой жизни от Славика.
— Пап, а дядя Андрей будет нашим отчимом?
Они сидели в пиццерии — традиционное субботнее свидание отца с детьми.
— Не знаю, сын. А ты как к этому отнесешься?
— Нормально. Он хороший. И маму не обижает.
«А я обижал», — подумал Николай. Да, обижал. Своими подозрениями, упреками, а потом и изменой.
— А Катя?
— Катя тоже его любит. Он ей с математикой помогает, а мне — модель самолета собирать.
Николаю стало больно. Чужой мужчина занял его место в жизни детей. И, судя по всему, справлялся с этим лучше, чем он сам.
— Пап, а ты не грустишь, что мама с другим дядей встречается?
Из уст двенадцатилетнего ребенка это прозвучало трогательно.
— Грущу, Славик. Но это я сам виноват.
— Из-за той тети Анжелы?
— Из-за нее.
— А ты ее все еще любишь?
Николай посмотрел на сына. Серьезные серые глаза, упрямый подбородок — копия его самого в детстве.
— Нет. Я понял, что это была не любовь.
— А что?
Как объяснить ребенку сложности взрослых отношений? Что иногда мужчины путают любовь с желанием почувствовать себя молодыми? Что страх старости толкает на глупости?
— Глупость, сын. Глупость и слабость.
Славик кивнул, как будто понял.
— Пап, а если мама выйдет замуж за дядю Андрея, ты все равно будешь нашим папой?
— Всегда буду. Это никто не изменит.
— И будешь приезжать?
— Буду. Если хотите.
— Хотим. Правда, Катька?
Катя, которая молча слушала их разговор, кивнула.
— Хотим, пап. Ты же наш отец. Навсегда.
Марина и Андрей поженились через два года после знакомства. Свадьба была скромной — только самые близкие. Николая не приглашали, но он и не ждал приглашения.
В день свадьбы он сидел в своей однокомнатной квартире и смотрел на фотографии детей. Катя выросла — стала настоящей красавицей, умной и серьезной. Славик вытянулся, занимался футболом, хорошо учился.
Телефон зазвонил вечером.
— Пап? — голос Кати. — Ты как?
— Нормально. Как прошла свадьба?
— Хорошо. Мам красивая была. И дядя Андрей... теперь уже папа Андрей... тоже хороший.
«Папа Андрей». Больно, но справедливо.
— Я рада за маму, пап. Она долго была одна.
— Я тоже рад. Она заслуживает счастья.
— А ты? Ты тоже заслуживаешь.
Николай улыбнулся. Умная девочка выросла мудрой женщиной.
— Может быть. Посмотрим.
— Пап, а ты знаешь, что мама до сих пор хранит наши семейные фотографии? И иногда смотрит на них.
— Не надо, Катюш. У мамы новая жизнь.
— Знаю. Просто... я хочу, чтобы ты знал — она не злится. Больше не злится.
После разговора с дочерью Николай долго сидел у окна. Сорок восемь лет, седые волосы, одиночество в однокомнатной квартире. Это цена за минуты страсти с молодой секретаршей? Справедливая цена.
Прошло еще три года. Катя закончила школу и поступила в университет. Славик стал капитаном школьной футбольной команды. Марина с Андреем жили тихо и счастливо — без бурных страстей, но со спокойной, надежной любовью.
Николай тоже изменился. Работал, читал, изредка встречался с женщинами — но ни с кем не сложилось серьезно. Он словно утратил способность влюбляться. Может быть, это и к лучшему.
В один из субботних дней они с детьми гуляли по парку. Катя рассказывала об университете, Славик — о предстоящем чемпионате. Вдруг навстречу им попалась знакомая фигура.
— Коля? — удивленный женский голос.
Анжела. Пять лет спустя она все еще была красива, но красота эта стала более резкой, искусственной. Видно было, что она старательно борется с возрастом — и проигрывает.
— Привет, Анжела.
— Какая встреча! — она оглядела его с головы до ног. — Ты почти не изменился.
Врала. Он изменился — стал старше, спокойнее, грустнее.
— Это твои дети? — Анжела посмотрела на Катю и Славика.
— Да. Катя, Славик — знакомьтесь, это Анжела.
Дети вежливо поздоровались. В их глазах читалось любопытство — значит, это та самая женщина, из-за которой папа ушел из семьи?
— Красивые дети, — сказала Анжела. — Похожи на тебя.
— На маму тоже, — спокойно ответила Катя.
— Да, конечно. Как поживает Марина?
— Хорошо. Она замужем.
Анжела вздрогнула.
— Замужем? За кем?
— За хорошим человеком, — вмешался Славик. — Он нас не бросает.
Детская жестокость иногда попадает точно в цель. Анжела покраснела.
— Понятно. Ну что ж, рада была встретиться. Пока, Коля.
Она быстро пошла прочь. Николай проводил ее взглядом. Ничего не почувствовал — ни любви, ни сожаления, ни даже интереса.
— Пап, — тихо спросила Катя, — а тебе не больно было ее видеть?
— Нет, дочка. Совсем не больно.
— А маму больно было бы?
Николай задумался.
— Не знаю. Наверное, нет. У мамы другая жизнь.
— А у тебя?
— А у меня есть вы. Этого достаточно.
Катя взяла его под руку.
— Знаешь, пап, а может, это и к лучшему, что вы с мамой развелись? Она счастлива с папой Андреем. А ты... ты стал добрее.
— Добрее?
— Ну да. Раньше ты часто злился, нервничал. А теперь спокойный такой. Мудрый.
Мудрость, купленная ценой разрушенной семьи. Дорогая мудрость.