Я не знаю, как это объяснить. Наверное, это какое-то чутьё, помноженное на опыт. Я говорю о взгляде больного в момент первого осмотра. Именно в тот момент, когда его видишь первые несколько секунд. Взгляд больного, точнее то, как он смотрит на окружающую его действительность, очень важен, потому что он всегда может сказать и подсказать, что с происходит с больным. Боль или испуг, безразличие или недоумение, радость или горе, злость и даже ложь в глазах пациента, замеченные мной при первичном контакте, в большинстве случаев позволяют уже на этом этапе определиться с дальнейшей тактикой.
***
Мы возвращались с очередного вызова, когда сквозь шум салона «Газели» я услышал, как пропищал планшет.
«Без сознания, мужчина, 53 года», — гласила строка в графе «Повод к вызову».
— Нам вызов. Улица Мира, дом семь. Мужик без сознания.
Через несколько секунд перезвонила диспетчер.
— Поторопитесь, пожалуйста, — сказала она. — Тревожно перезванивают!
— Услышал! — ответил я и положил трубку.
— Что? — спросил водитель.
— Мужики от сорока до шестидесяти лет находятся в высокой зоне риска, — сказал я водителю. — Мрут как мухи в этот период жизни, а у нас как раз такой пациент нарисовался. Поэтому врубаем мигалки и летим!
Опытный водитель дядя Серёжа никогда не переспрашивает. Когда ему называешь адрес вызова, то кажется, что он уже в голове мысленно проезжает тот маршрут, который нам необходимо преодолеть максимально быстро и с минимальными потерями. Хотя, наверное, мне не кажется, а так оно и есть на самом деле.
Возле дома нас встретила женщина лет сорока пяти на вид.
— Здравствуйте! Спасибо, что вы так быстро приехали!
Вот так. Даже еще ничего не сделали, а нас уже благодарят! И приятно, и неудобно одновременно. Можно, конечно, было бы ответить женщине что-то вроде: «Конечно! Мы же скорая помощь!». Но, во-первых, сейчас не время, чтобы хвастаться, во-вторых, неизвестно ещё, что там на вызове, в-третьих, было время, когда скорую ждали несколько дней и, увы, не дождались, хотя у больного был шанс выжить. Поэтому, поборов в себе желание бахвальства, я принял строгий и серьезный вид.
— Здравствуйте. Что случилось?
— Я сама не видела, потому что живу отдельно, а этот, к кому вас вызвали, мой бывший муж, — стала рассказывать женщина, пока мы заходили в дом. — Мне Миша позвонил и сказал, что папа умер...
— Миша — это кто?
— Это его сын от первого брака. Он с отцом живёт.
Всё же картина о произошедшем здесь событии хоть и немного, но стала прорисовываться.
— А Миша где сейчас?
— Он дома возле папы.
— Ладно, — сказал я, входя в дом. — Куда проходить?
— Сюда, — женщина махнула рукой в сторону зала.
Из зала выглянул сын больного. Бородатый детина в возрасте примерно двадцати пяти лет.
— У него кровь изо рта шла! — вытирая глаза от слёз и всхлипывая, сказал он.
Я посмотрел на сына. Он, видимо, чувствуя стыд за слезы, тут же отвернулся.
Дом большой, просторный, чистый. Воздух свежий, ничем не воняет. На стенах висели картины и какие-то благодарности и грамоты.
Мужчине было около пятидесяти пяти лет на вид. В сознании. Это хорошо. Опрятный, подтянутый, кожные покровы чистые, физиологической окраски, вены крупные, доступные. Он сидел на диване, откинувшись на его спинку, и безразлично-недоуменным взглядом смотрел по сторонам. Такой взгляд пациента я знаю. Он говорит о том, что недоумевание от происходящего вокруг настолько велико, что собственные внутренние ощущения становятся безразличны. Чего это ему недоумевать от окружающей обстановки в собственном доме? Значит, с моим пациентом что-то произошло, но он этого не помнит и пока ещё не чувствует боли, вот о чем говорил его взгляд в тот момент. «Эпиприступ после запоя? — предположил я. — Вроде на алкоголика не похож».
— Пил? — осторожно спросил я его бывшую супругу.
— Пил, — ответила она.
Мои догадки об эпиприступе на фоне злоупотребления алкоголем подтвердились.
— Ну как пил? — продолжила женщина. — Не сказать чтоб так уж сильно...
— Но регулярно? — предположил я, накидывая манжету тонометра на плечо мужчине.
— Ну да...
Мужик уставился на меня полудиким взглядом и отдёрнул руку.
— Миша, держи его! Мне надо давление измерить.
Миша взял отца за руку.
— Расскажи, что случилось? — спросил я его.
— Он в ванную пошёл. Я вдруг услышал, что он там вскрикнул как-то по-звериному. А потом что-то с грохотом упало, посыпались всякие шампуни с полок. Я заглянул, а он на полу лежит в ванной...
Видно было, что сын сильно испугался, потому что он говорил, с трудом выговаривая каждое слово.
— ...и изо рта у него кровь пошла... а глаза открыты и стеклянные... а сам дёргается...
— Раньше с ним бывало такое?
— Нет.
— Сколько пил по времени?
— Да постоянно. Рюмку или две выпьет, на работу съездит. Приедет и ещё парочку выпьет. Допьяна не напивается, а так, поддатый постоянно.
— Ясно.
— Что с ним, доктор?
— Эпиприступ.
— Эпи... Эпилепсия? Не было у него эпилепсии никогда! Он вообще здоровый мужик, никогда по врачам не ходил!
— Это не эпилепсия, а только приступ. На фоне длительного приема алкоголя возникают судорожные припадки. Спирт из организма выводит полезные соли, минералы и витамины, нервные клетки из-за постоянного пагубного воздействия алкоголя истощаются. А потом в один момент происходит массовый сбой в работе этих истощенных клеток и связей между ними. Вот и случается эпиприступ.
— А кровь изо рта?
— Язык прикусил во время судорог, — ответил я и обратился к больному:
— Покажите язык?
Мужик снова уставился на меня диким взглядом.
— Он не узнает никого, — сказала женщина. — Коля! Покажи язык!
Коля перевел оголтелый взгляд на бывшую жену.
— Язык, говорю, покажи! Ме-е-е..., — проблеяла женщина, высунув язык.
— Море..., — ответил мужик.
— О! Заговорил! Слава тебе, Господи! — запричитала жена. — Какое море, Коля!?
— Море... там... — обрывисто проговорил он. — Там...
— Коля! Скажи, кто я? А?
— Вера...
— Вот. Я Вера, оказывается. Я Лена, Коля! Вера — это твоя первая жена, Мишкина мать! А я Лена, Коля! Слышишь?
— Не надо, — прервал я причитания женщины. — Он вас сейчас всё равно не понимает. Сейчас мы ему сахар крови измерим, кардиограмму снимем, укол сделаем и в больницу поедем.
— Да-да! В больницу его надо! — засуетилась женщина.
Она схватила свою расчёску и стала расчёсывать своего бывшего мужа, с причитаниями приговаривая:
— Колька ты, Колька! Скотина ты такая позорная, а?
Волосы на голове мужика были густыми, здоровыми, поэтому расчесывались с трудом. Мне казалось, что чесала она его даже с хрустом выдираемых волос.
— Ты ведь, скотина, старше меня на десять лет, а волосы-то у тебя какие крепкие! Скотина! Это у меня волос на одну только драку осталось...
Уровень сахара крови и данные ЭКГ оказались в пределах нормы, очаговой неврологической симптоматики, говорящей об остром нарушении мозгового кровообращения, я не увидел. Язык, кстати, действительно оказался прикушенным.
— Сейчас ему катетер установим, укол сделаем в вену и поедем.
— Да, давайте.
Женщина, причесав своего бывшего, немного отошла назад, полюбовавшись на сотворенную ей прическу, довольно улыбнулась.
— Это тебе, Коленька, первый звоночек, скотина ты позорная! Понимаешь? — снова приняв озабоченно-злорадный вид, запричитала она.
— Вы его оба придерживайте, пока я ему укол буду делать, — сказал я бывшей жене и её бывшему пасынку. — Потому что от укола ему будет жарко очень сильно. Может быть, даже рвота появится, поэтому тазик принесите.
— Хлористый? — спросила женщина, кивнув на шприц с лекарством.
— Нет, но похожее по ощущениям.
Мужика с трудом уложили на диване. Он, ничего не говоря, упорно отказывался ложиться, и все время поднимался, как Ванька-встанька.
— У-у-у, — удивленно вскрикнул он от укола внутривенным катетером.
— Терпи, Коленька! — тут же сказала бывшая. — Это тебе не водочку жрать днями и ночами!
— Ух-х-х..., о-о-о..., — стонал мужик от горячих ощущений от вводимого мной препарата. — Горячо-о-о...
— Сейчас доделаю, и жар пройдет через две минуты. Дышите глубоко!
— Лена, жарко!
— Коленька! Узнал! — воскликнула женщина и нежно погладила его по щеке. — Узнал-таки, скотина позорная!
— Лена, ты чего здесь?
— Мне Миша позвонил и сказал, что ты помер! — в сердцах крикнула она. — Ты перепугал его до смерти! Слышишь?
Мужик посмотрел на меня. Видимо, всё же разум к нему, хоть и неохотно, но стал постепенно возвращаться. Поняв, что я медицинский работник, он спросил:
— А что было?
— Я вам даже не только то, что было могу рассказать, но и даже, что будет, если пить не перестанете. Причем в таких подробностях расскажу, что мороз по коже пройдется.
— Коля, в больницу! — скомандовала жена.
— Не поеду.
— Поедешь, скотина позорная! Ещё как поедешь! Даже побежишь сейчас впереди скорой!
Кризис, произошедший с пациентом, миновал. Теперь мне оставалось только решить вопрос с доставкой его в стационар, поэтому наблюдал я за поведением женщины уже с нескрываемым любопытством и веселой полуулыбкой.
— Вы почему развелись-то? — спросил я её. — Вы же его любите!
Женщина посмотрела на меня пристально, немного помолчала.
— Ай..., — махнула она рукой. — Долго рассказывать...
— Жаль, что у меня времени нет, а то я б с удовольствием послушал, — пошутил я в ответ. — Поехали!
Мужика госпитализировали в терапевтическое отделение для того, чтоб вывести из запоя и лечить последствия его пьянства. Так уж сложилось, что в районных больницах подобных больных при их согласии лечат в терапии. Мужик, конечно, отказывался от госпитализации, но, хоть и бывшая, но безмерно заботливая супруга быстро и весьма убедительно разъяснила своей бывшей «позорной скотине», что он не прав.
