Во время обеда разговаривали вполголоса.
В апреле 2024 года бывший нападающий сборной России Максим Канунников дал интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Канунникова о Фабио Капелло и инвестиционном центре.
Капелло
— Кажется, Черчесов в 2014-м рекомендовал вас Фабио Капелло?
— Да. У меня тогда был хороший отрезок, но все равно не думал, что из «Амкара» можно на чемпионат мира поехать. В начале апреля Черчесов, уходя в «Динамо», сказал: «Не расслабляйся, продолжай в том же духе. Я посоветовал обратить на тебя внимание тренерскому штабу сборной. За тобой будут наблюдать».
— Дебютировали вы в контрольном матче со Словакией. Выйдя за замену, отдали голевую Кержакову.
— Да. Потом была ничья с Норвегией — 1:1. Меня выпустили на 46-й, носился по бровке от лицевой до лицевой. Вымотался страшно. Всё, «вилы»! А у Капелло правило — те, кто провел на поле меньше тайма или вообще не играл, сразу после матча выполняют беговую работу.
Захожу в раздевалку, падаю в кресло, выдыхаю. Секунду спустя поднимаю голову — на меня Капелло смотрит: «Канунников, а ты что сидишь? Устал?! Иди тренируйся!» Таким тоном, будто из-за меня проиграли 0:3.
— Обратно поплелись?
— Естественно. С Капелло не поспоришь.
— Главная его ошибка на чемпионате мира?
— Функционально мы были хорошо готовы. Но не хватало легкости, вдохновения, каких-то нестандартных решений...
— Из-за мрачноватой атмосферы?
— Думаю, да. Дисциплина — это важно. Но Фабио перегибал. Представьте — обед или ужин. Игроки сидят за столом. Переговариваются вполголоса. Ни шуток, ни смеха. Если кто-то улыбнется, на него сразу шикают: «Ты что?! Вдруг Капелло увидит...»
— Как на похоронах.
— Едем в автобусе на тренировку — снова гробовая тишина. Так изо дня в день. Ну почему все должны ходить как зомби? Бояться лишний раз улыбнуться или слово сказать? Это же и на поле передается. Отсюда зажатость, нервозность...
— Что осталось на память о чемпионате мира?
— Футболки, в которых отыграл с Бельгией и Алжиром. И они, и две золотые медали, завоеванные с «Зенитом», у отца в Нижнем Тагиле. В гараже. Папа из него музей сделал. Там собрано все, связанное с моей карьерой. Награды, дипломы, майки, бутсы, плакаты, фотографии, вырезки из газет и журналов, программки...
— Какая прелесть.
— Я раньше без трепета к этому относился. Например, не понимал, почему отец после каждого матча спрашивал: «Программку взял? Присылай!» Думал — ну она-то ему зачем? А сейчас каждый, кто видит музей, в восторге. За что папе очень благодарен. Здорово, что все сохранил!
В том же гараже и его хоккейная клюшка, шайба, коньки, как сейчас помню, 1968 года. Кубок по футболу. Несколько баянов. Папа отлично играет! Ни один праздник не обходится без его песен. А еще на полках все те красивые бутылки, которые я привозил или дарили. По десять лет стоят. Так что в гараже не только футбольный музей, но и мини-бар.
Деньги
— Была громкая история — после завершения карьеры вы создали инвестиционный клуб для спортсменов. Учили правильно обращаться с деньгами. Этот проект еще существует?
— Да. Но переформатировался. Я из него вышел. Занимаются клубом Володя Дядюн и Саша Коренев. Ведут ребят индивидуально. Были у нас и групповые тарифы. Видеоуроки. Люди инвестировали, проходили обучение, мы постоянно созванивались. Старались общаться со спортсменом на одном языке. Финансовый сленг адаптировали и проводили аналогию с футболом. Чтобы всем было понятно.
— Кто учил?
— Мы приглашали даже зарубежных спикеров. Например, тех, кто трудится в Microsoft. Но сейчас сделан акцент на персональную работу. Если спортсмены остаются на индивидуальном тарифе, значит, это правда эффективно. Стратегия выстроена на годы. Обеспечит им финансовую безопасность.
— Там задействован был еще и ваш старший брат.
— Он тоже вышел. У него теперь свой проект. А я занимаюсь открытием реабилитационного центра.
— Выходили из проекта вы с братом вместе?
— Я чуть раньше отошел от дел. Уже не было времени на настоящую работу. Мы же ежедневно созванивались, что-то обсуждали, придумывали... Изучали интересы каждого спортсмена: а подходит ли он нам? Человек должен понимать, во что вкладывается, какой коэффициент риска в сделках. Почему нельзя держать сбережения в одной валюте. Дядюн все сравнивал с футболом. «Одиннадцать против одиннадцати». Защитники — это фундамент команды. Самые надежные активы.
— Какие?
— Недвижимость — загородная, коммерческая, за рубежом, апартаменты. «Полузащитники» — что-то менее надежное. Фондовый рынок, биткоин, личный бренд.
— Что ж тогда «нападающие»?
— Самое рискованное — альткоины. Тоже криптовалюта. Только более волатильная. Сегодня может взлететь на 50 процентов, завтра просесть еще сильнее. Так против кого играют эти «одиннадцать»?
— Против кого?
— Против инфляции, девальвации рубля. Мы постоянно улучшали продукт! Самих спортсменов спрашивали: может, у вас есть идеи? Что бы вы хотели видеть, чего вам не хватает? Дядюн повторял: «Финансовый путь спортсмена должен выглядеть как спираль. Все время вверх».
— Сколько через вас прошло спортсменов?
— Более трехсот. Прежде чем взять кого-то в команду, запускали пробный месяц. Каждую неделю онлайн-созвон — обсуждаем конкретную тему. Открывался доступ к видеоматериалам. Всего их 16. Ребята должны разобрать все видеоуроки, но и практики было много.
Через месяц каждый принимал решение — хочет ли продолжать? Да и мы раздумывали — нужен ли нам этот человек? Случалось, что сам спортсмен желал остаться, деньги у него были — но мы отказывали...
Все это создавалось нами не ради заработков. Просто хотелось помочь ребятам. Чтобы понимали: сегодня ты в порядке, у тебя большой контракт. Но задумайся о завтрашнем дне! Может случиться травма! Мы вместе проделали огромную работу. Я и сам многому научился. Некоторые сделки со стороны выглядят красиво. 20-30 процентов в валюте за месяц!
— Фантастика.
— Но если видишь нюансы, сразу ухватываешь: ага, мне это не подходит. Большой коэффициент риска. Как в футболе просчитываешь передачу. Слишком рискованную не даешь. Я научился оценивать сделки.
— Если игра такая хорошая — что ж вы из нее вышли?
— Наверное, время пришло.
— Что-то вы недоговариваете.
— Мне захотелось попробовать другое направление. В том деле постоянно нужно что-то анализировать, тратить целые дни. Вот в прошлом году летали в Эмираты, когда были сборы, устраивали встречу с футболистами. Потом то же самое в Турции. Ездили к командам, договаривались с игроками. Колоссальная работа, которую не видно!
— Просто устали?
— Да.
— Реабилитационный центр откроете в Москве или Петербурге?
— Пока под вопросом. Акцент — на спортсменов. Чтобы получали квалифицированную помощь. Вот этот совет я дал бы самому себя десятилетней давности — больше внимания подготовке, растяжкам и правильному восстановлению! Помогло бы сохранить карьеру. Суставы были бы пластичнее. Когда лечился в Германии, врач мне сказал — вся «Бавария» раз в неделю ходит на йогу.
— Сколько стоит открыть центр?
— Зависит от локации. Нужно порядка трехсот метров. Плюс ремонт, оборудование, лицензирование, зарплаты персоналу...
— Не миллион ли евро понадобится?
— Надеюсь, гораздо меньше. Эта история тоже не про заработок. Сколько было случаев — приходит девятилетний мальчишка с мамой к врачу, тот щупает колено и говорит: «Заканчивай со спортом». Потом отправляются ко второму доктору, поумнее. Тот усмехается: «У тебя растяжение связок, перенапряжение. Две недельки отдохни и снова будешь бегать». Хороших клиник мало. Реабилитационных центров тоже. Одно дело — прооперировать. Совсем другое — правильное восстановление.
— Идея отличная, Максим.
— Уже не идея. Всё в процессе. Ищу помещение, которое пройдет медицинское лицензирование. Куча нюансов! Но я понимаю, как будет выстроено, где брать оборудование. Все должно начать функционировать в этом году.