Лидия библиотекарь, у неё нюх на дешёвку развит профессионально — в читальном зале всякие бывают.
Вот и тут просто по запаху она поняла – что-то не так. Чужие духи в подъезде. «Клубничка-лайт» за сто рублей из «Магнита».
Ключ поворачивается легко.
А дальше — как в плохом сне. В прихожей женские туфли. Красные. На каблуке. Сорок второй размер — у Лидии тридцать девятый.
— Ви-и-итя! — из кухни доносится смех. Молодой такой, звонкий. — Витенька, а где у тебя открывашка?
Витенька?!
За пять лет брака Лидия ни разу не слышала, чтобы Виктора кто-то называл Витенькой. Максимум — Витька. И то только дружки с завода.
Лидия замирает в прихожей. Чемодан всё еще в руках. Путь от больницы матери до дома — триста километров на автобусе — вдруг кажется не концом, а началом какого-то путешествия.
Медленно проходит в гостиную.
За столом сидят двое. Виктор и какая-то девица. Лет тридцати восьми, может, сорока. В мужской рубашке — той самой, в клеточку, которую Лидия гладила перед отъездом.
На столе бутылка вина. Хорошего. Дорогого. Виктор покупал его только на Новый год.
Девица поворачивается. Смотрит на Лидию как на привидение. Или как на нежданного гостя в чужом доме.
— Витя, — говорит тихо, — это кто?
А Виктор даже не вздрагивает. Даже не краснеет. Отпивает из бокала и говорит ровно, будто о погоде:
— Мы с Олей живём тут три недели. А ты где пропадала?
Лидия стоит. Чемодан валится из рук. Грохает о пол.
Вопрос простой: «где пропадала»?
Но как объяснить человеку, который спрашивает «где пропадала», что ты три недели меняла памперсы его матери? Что кормила её с ложечки? Что не спала ночами, когда у неё поднималась температура?
Как объяснить, что звонила каждый день, а он отвечал: «Да всё нормально, не волнуйся»?
— Где пропадала? — повторяет Лидия тихо.
И вдруг понимает: это не вопрос. Это обвинение.
Она — пропадала. А они — жили.
— У матери, — говорит наконец. — После инсульта. Ты же знаешь.
— А-а-а, — протягивает Оля и смотрит на Виктора. — Так это твоя бывшая?
Бывшая?!
Виктор кивает:
— Ну да. Лида, познакомься — это Оля. Мы теперь вместе. А ты можешь пока пожить у Марины. Пока не найдёшь что-то постоянное.
И это в доме, где она прожила тридцать пять лет?
В доме, который на нее оформлен после приватизации?
— Понятно, — говорит Лидия. — Всё понятно.
Берёт чемодан и идёт к выходу.
— Лида! — кричит ей вслед Виктор. — Ты же понимаешь — я её люблю!
Лидия останавливается у двери.
Оборачивается.
И впервые за пять лет брака смотрит на мужа как на чужого человека.
— Понимаю, — говорит тихо. — Только есть одна маленькая проблемка, Витенька.
И выходит.
Дверь захлопывается мягко.
А Лидия стоит на лестничной площадке и улыбается.
Марина открыла дверь в халате, с бигудями на голове. Увидела Лидию с чемоданом — и сразу всё поняла.
— Проходи, — сказала коротко. — Чай будешь?
— Буду.
Сели на кухне. Марина молчала, ждала. Она умела ждать — двадцать лет юридической практики научили.
— Он привёл её в наш дом, — сказала наконец Лидия. — И сказал, что они живут там три недели. А меня спросил — где я пропадала.
— Сука, — выдохнула Марина. — Простите, Лида. Но сука.
— Знаешь, что самое странное? — Лидия медленно мешала сахар в стакане. — Я не плачу. Должна бы, а не плачу. Наверное, что-то со мной не так.
— Наоборот. С тобой всё так, как надо. Просто ты, наконец, увидела.
— Что увидела?
— То, что он тебя никогда не уважал. Пять лет ты была для него как бытовой прибор. Постирать, убрать, поесть приготовить. А когда прибор сломался, то есть уехал к матери, он просто купил новый.
Лидия усмехнулась:
— «Купил». Точно сказано.
— Лида, — Марина наклонилась через стол, — а квартира-то на кого оформлена?
— На меня. После приватизации. Виктор тогда работал вахтовым, документы оформляла я.
— Отлично! — Марина аж потерла руки. — Значит, юридически ты — хозяйка. А они — самозахватчики.
— И что мне с этого?
— Как что?! Лидия Петровна! Очнись! Ты можешь их выгнать. По закону!
— А если он не уйдёт?
— Полицию вызовешь. Участкового. Пусть разбираются.
Лидия долго молчала.
— Знаешь, Мариш. А я, пожалуй, пойду домой.
— Зачем? Устраивать сцену? Лида, не надо.
— Не устраивать. Посмотреть. Поговорить.
Лидия вернулась. Ключ повернула тихо.
В гостиной они всё так же сидели. Только бутылка уже была пустая, а на столе появились остатки ужина — из Лидиных тарелок.
Оля хохотала над чем-то, размахивая руками. На руке — мамино кольцо. То самое, золотое, с топазом, что лежало в шкатулке.
— Я тебе говорю же: "Витька, ты же мне не муж, ты — спонсор!" — И снова хохот.
Виктор улыбался устало. Очень устало.
— Олька, ты того, потише.
— А что? — Оля махнула рукой. — Теперь это наш дом! Хочу — пою, хочу — танцую!
И тут она заметила Лидию.
— О! — Оля явно была навеселе. — Витька, твоя бывшая опять приперлась?
— Лида, — Виктор поднялся, покачиваясь. — Ты чего вернулась? Я же сказал.
— Я дома, — сказала Лидия спокойно. — В своём доме.
— В каком своём? — заржала Оля. — Витька мне всё рассказал! Ты тут была по хозяйству, а теперь — вон! Понаехавшая.
— Понаехавшая? — переспросила Лидия.
— Ну да! Витька говорит, ты из какой-то деревни.
Лидия посмотрела на Виктора:
— Ты ей рассказываешь, что я понаехавшая?
Виктор отвел глаза:
— Лида, не устраивай сцен.
— Сцен не будет, — сказала Лидия тихо. — Я просто посмотрю.
Села в кресло. Своё кресло, у окна.
— Чего смотреть-то будешь? — насупилась Оля. — Вали отсюда! Видишь — мужчина занят!
— Занят чем?
— Мной занят! Я ему теперь и жена, и любовница, и подруга! А ты кто была? Правильно — никто!
Лидия кивнула:
— Понятно.
И тут Лидия увидела в глазах Виктора что-то знакомое. Усталость. Растерянность.
— Лида, — сказал он вдруг, — может, поговорим? На кухне?
— Зачем?
— Ну, надо объяснить тебе всё как следует.
— Витька! — рявкнула Оля. — Никуда ты не пойдёшь! Что с ней говорить? Сказал — и хватит!
Виктор сел обратно.
А Лидия поняла: он уже не хозяин. Даже здесь, в её доме, он — никто.
Встала.
— Ну что ж, — сказала спокойно. — Всё ясно.
— Куда идёшь? — спросил Виктор.
— Документы смотреть, — ответила Лидия. — Очень интересные документы.
И пошла в спальню.
В спальне всё было переставлено. Кровать развёрнута по-другому. Лидин туалетный столик завален Олиной косметикой. А на тумбочке — стопка бумаг.
Паспорт Оли. Справка о разводе — полуторагодичной давности.
Вернулась в гостиную. Виктор с Олей сидели, обнявшись.
Лидия улыбнулась:
— Виктор Иванович, а напомни мне — кто владелец жилья по документам?
Виктор побледнел.
— То-то же, — тихо сказала сама Лидия.
Оля резко повернулась к Виктору:
— Витька, ты мне сказал, что это твоя квартира!
Лидия села обратно в кресло. И подумала: «Как интересно. Оказывается, он ей соврал».
— Так, — Оля вскочила. — Всё! Я не буду жить с неудачником без жилья!
— Олька, подожди.
— Не подожду! Ты мне врал! Говорил, что она — никто, что у тебя всё своё! А сам — альфонс!
— Я не альфонс!
— А кто? Кто?! Живёшь в её доме.
— В каком её доме?! — взревел Виктор.
И тут Лидия тихо сказала:
— В моём.
Повисла тишина.
— Квартира оформлена на меня, — продолжила Лидия спокойно. —Все документы в порядке. Хотите — покажу.
Оля медленно опустилась на диван.
— А он, — Оля посмотрела на Виктора как на предателя. — А он мне сказал, что квартира его!
— Видимо, ошибся, — пожала плечами Лидия.
— Ошибся?! — завизжала Оля. — Витька! Ты что — идиот?!
— Но Оль.
— Всё! Я ухожу!
Оля схватила сумочку и помчалась к выходу.
— Олька, стой! — заорал Виктор и кинулся за ней.
Хлопнула дверь.
А Лидия осталась одна.
Виктор вернулся через полчаса. Один.
Лицо красное, взъерошенный, со следами женских ногтей на щеке.
— Лида, — начал он жалобно.
— Не догнал? — спросила Лидия, не поднимая глаз от книги.
— Она сказала, что я неудачник. Что обманул её.
— Сочувствую.
— Лида, ты же понимаешь, это всё не серьёзно было. Просто мужская слабость.
Лидия перевернула страницу:
— Три недели — это мужская слабость?
— Ну да! Ты же сама уехала! Оставила меня одного! Мужчина — он не может один.
— Виктор Иванович, — Лидия закрыла книгу и посмотрела на него. — А можно вопрос? Ты где спал эти три недели?
— Что?
— В какой комнате. На какой кровати.
Виктор замялся:
— Ну, тут.
— На нашей супружеской кровати?
— Лида, не устраивай допрос.
— С чужой женщиной. В нашей постели. Это тоже мужская слабость?
— Но ведь тебя не было!
Лидия встала. Медленно подошла к серванту. Открыла нижний ящик. Достала папку.
— Виктор Иванович, — сказала спокойно. — Садись.
— Зачем?
— Садись, сказала.
Виктор сел. Лидия положила папку на стол.
— Свидетельство о праве собственности, — сказала она, открывая документ. — Лидия Петровна Сергеева. Собственник — я.
Виктор побледнел:
— Лида, ну что ты.
— Сберегательная книжка, — Лидия положила на стол ещё один документ. — Восемьсот сорок три тысячи рублей. Владелец счёта — Лидия Петровна Сергеева.
Виктор молчал.
— Дачный участок, — Лидия выкладывала документ за документом. — Лидия Петровна Сергеева. Автомобиль "Лада Гранта", две тысячи двадцать первого года. Собственник — Лидия Петровна Сергеева.
— Лида, прекрати.
Виктор сидел, как побитый.
Положила документы на стол. Посмотрела на мужа:
— Вопрос простой, Виктор Иванович. У тебя есть что-то своё?
— Лида, да что ты.
— Отвечай. Есть у тебя что-то своё?
Виктор молчал.
— Нет, — сказала Лидия за него. — Ничего нет. Пять лет ты жил в моём доме, на мои деньги, пользовался моими вещами. А когда я уехала ухаживать за твоей матерью...
— Но ведь это естественно!
— Ты привёл сюда чужую женщину. И сказал ей, что это твой дом.
— Я не думал.
— Не думал? — Лидия усмехнулась. — А что ты думал, когда она спрашивала про меня? Что ты ей отвечал?
— Лида.
— Что я — понаехавшая? Что я — никто? Что дом — твой?
Виктор опустил голову:
— Я хотел произвести впечатление.
— За мой счёт.
— Лида, прости. Я же вернулся! Я же выбрал тебя!
— Ты не выбирал. Тебя бросили.
— Но я же с тобой! Я же тут!
Лидия подошла к окну. Долго смотрела на улицу.
— Виктор Иванович, — сказала она, не оборачиваясь. — У тебя есть сутки.
— На что?
— Собрать вещи и съехать.
— Как съехать?! — Виктор подскочил. — Я тут пять лет живу!
— В моём доме, — поправила Лидия. — На моих правах.
— Но мы же муж и жена!
— Пока что. — Лидия обернулась. — Завтра подам на развод.
— Лида! — Виктор кинулся к ней. — Лида, но куда я пойду?!
— К Оле. В общежитие. Она же тебя любит.
Виктор стоял, открыв рот.
— Лида, ты что, серьёзно? Выгнать меня из собственного дома?
— Из моего дома — да, серьёзно.
— А если я не уйду?
Лидия взяла с тумбочки телефон:
— После развода вызову участкового. Скажу, что в моей квартире самовольно проживает чужой мужчина. Который отказывается съезжать.
— Лида!
— Виктор Иванович, — Лидия убрала документы в папку. — Пять лет я была для тебя удобной. Стирала, готовила, убирала, зарабатывала. Молчала, когда ты приходил пьяный. Терпела твоих друзей. Ухаживала за твоей матерью.
— Ну и что?
— А когда уехала на три недели, ты решил, что я больше не нужна. Что можно взять новую. Помоложе. И пошикарнее.
— Я же объяснил — это временное умопомрачение!
— У тебя есть время до завтрашнего вечера. В восемь часов я меняю замки.
— Лида!
— До свидания, Виктор Иванович.
Виктор ушёл, не сказав ни слова.
А Лидия закрыла дверь на все три замка.
И наконец-то вздохнула свободно.
На следующий день к вечеру приехал слесарь.
— Менять замки? — спросил весело.
— Все три, — кивнула Лидия.
Работал мастер быстро. Лидия смотрела на двор, слушала звук дрели.
— Готово! — объявил слесарь через час. — Вот ключи. По три комплекта.
— Спасибо.
— А старые замки выбросить?
— Выбросите.
Когда слесарь ушёл, Лидия обошла квартиру.
В гостиной переставила мебель как было. Убрала пустые бутылки. Проветрила.
В кухне перемыла всю посуду.
К десяти вечера дом снова стал её домом.
Через две недели позвонил Виктор.
— Лида, можно поговорить?
— О чём?
— Встретиться хочу. Нормально поговорить.
— Зачем?
— Лида, мне плохо. Очень плохо. Оля меня не пускает к себе. Живу в хостеле, денег нет.
— И?
— Может, всё-таки попробуем? Я понял свои ошибки.
— Виктор Иванович, — сказала Лидия мягко. — Ты меня предал. За три недели поменял жену на любовницу, дом на съёмную койку, семью на интрижку. Это не ошибка. Это выбор.
— Но я же раскаиваюсь!
— Раскаиваешься в выборе или в результате?
Виктор молчал.
— То-то же, — сказала Лидия. — До свидания.
Больше он не звонил.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: