— Ты хочешь, чтобы я ушла вот прямо сейчас? — удивлённо произнесла Марьяна, когда бывший муж попросил её покинуть квартиру. — Поздно вечером? Когда дети спят, а на улице идёт дождь?
— Ну нет, конечно, не сейчас, не вечером, тем более что на улице плохая погода и к тому же дети спят, — начал оправдываться Семён. — И когда я говорил, что ты должна покинуть мою квартиру, Марьяна, я имел в виду в принципе, так сказать.
— Ах, в принципе.
— Я же понимаю, что тебе нужно собрать вещи. Свои и детские.
— Ну хорошо, что ты хоть это понимаешь, — с нескрываемым сарказмом произнесла Марьяна.
— Вот опять этот тон, Марьяна! Ну почему? Зачем ты опять начинаешь? Ведь мы уже не муж и жена. Нас сегодня наконец-то развели. И это твоё ёрничание, оно не к месту.
— Ёрничание?
— Я имею в виду твоё ироничное отношение к происходящему?
— По-твоему, я иронизирую?
— Прекрати кривляться, Марьяна! Теперь это тебе уже не идёт.
— Почему теперь?
— Потому что ты больше не моя жена, чтобы насмехаться. Раньше, когда мы были мужем и женой, ты могла себе это позволить. Но не теперь. Я имею в виду, насмехаться надо мной.
— Я не насмехаюсь.
— А ты думаешь, я не слышу?
— Чего ты не слышишь, я думаю?
— Ты сейчас серьёзно? Думаешь, я не способен различать интонации твоего голоса? Я всегда, Марьяна, слышишь, всегда тонко чувствовал, когда ты говоришь со мной серьёзно, а когда насмехаешься. И вот сейчас то же самое.
— Но я сейчас с тобой говорю серьёзно, Семён. Честно.
— Не понимаю! — устало и как-то уж слишком грустно и обречённо произнёс Семён. — Ну почему я, взрослый человек, с тремя высшими образованиями и кандидатской степенью, отец троих детей, должен постоянно перед тобой оправдываться? Почему я постоянно должен чувствовать себя виноватым перед тобой?
— Если чувствуешь, значит, виноват.
— Ты кого из меня делаешь, Марьяна?
— Никого не делаю.
— Я тебе кто?
— Никто.
— Клоун?
— Нет.
— Ведь ты должна согласиться, Марьяна, что я и так сделал для тебя слишком много. Слишком!
— Я согласна.
— И не всякий мужчина на моём месте вёл бы себя так же. По-джентльменски, я имею в виду. После того, что ты здесь учинила два месяца назад!
— Когда застала тебя с другой, — напомнила Марьяна.
— Не имеет значения! — воскликнул Семён. — С другой или не с другой. При чём здесь это?
— А что при чём?
— Я сейчас тебе говорю о том, что человек должен оставаться человеком всегда. Понимаешь?
— Понимаю.
— Независимо от обстоятельств.
— Согласна.
— Она, видите ли, застала меня с другой!
— Но ведь застала!
— Допустим. И что? Нужно было устраивать склоку?
— Но меня тоже можно было понять, Семён. Я приезжаю с детьми с дачи домой и... Что я вижу? Тебя вместе с Анжелой!
— Оставаться человеком, Марьяна! Человеком! Независимо от обстоятельств. Независимо от того, с кем ты меня увидела. А ты? Вместо этого, чтобы тихо и мирно уйти, увести детей, а после этого вернуться и сесть за стол и во всём спокойно разобраться, устраиваешь гранд-скандал. Да ещё к тому же при детях. Ну?
— Согласна. Было бы лучше, если бы дети всего этого не видели. Но ты же не предупредил меня, чтобы я не приезжала в тот день. И я не знала, что ты был тогда с Анжелой. Ну а то, что ей от меня досталось, она сама виновата. Попала под горячую руку. Зачем она начала говорить, что вы уже давно любите друг друга, а я — твоё прошлое? Вот и получила.
— Скажи спасибо, что Анжела на тебя заявление не написала, после того, что ты с ней сделала.
— Спасибо.
— Да не мне спасибо говори, Марьяна! Анжеле!
— Но это ведь ты её попросил не заявлять на меня.
— Ну да. Я её попросил. А почему? Потому что не хотел оставлять детей без матери.
— Вот за это я тебе и говорю спасибо.
— Ты знаешь, Марьяна, вот я сейчас с тобой разговариваю, а у меня такое чувство, что ты снова надо мной насмехаешься? Нет?
— Нет, Семён. Ну что ты? Насмехаться над тобой? После всего, что ты для нас, для меня и детей, я имею в виду, сделал? Как можно?
— Я тебе не клоун.
— Боже упаси. Ты не клоун. Ты серьёзный человек. Со степенью!
— Да! Я серьёзный человек. И в этом нет ничего смешного! И степень моя здесь ни при чём.
— Я и говорю, что степень здесь ни при чём.
— И другой бы на моём месте, Марьяна, вышвырнул бы вас в тот же день из своей квартиры.
— Я знаю, Семён, знаю.
— В тот же день!
— Я поняла.
— А я — нет.
— Да я услышала тебя, Семён.
— И вместо этого я выделил вам две комнаты.
— Из пяти, — уточнила Марьяна.
— Правильно. Из пяти. Потому что одна комната — это мой кабинет. Другая — это гостиная. А третья — это наша с Анжелой. А две комнаты я отдал тебе и детям. А мог бы ничего этого не делать. А отправить тебя и детей в двухкомнатную квартиру к твоей маме. По месту вашей регистрации. Но я этого не сделал!
— Да, Семён. Ты не сделал.
— А почему?
— Наверное, потому что ты святой человек.
— Ты издеваешься?
— Нет? Просто очень благородный и великодушный?
— Опять начинаешь? Ты, Марьяна, я так понимаю, всё-таки хочешь меня обидеть? Да?
— Да почему обидеть-то? Ну если я честно не понимаю, почему ты так милостиво поступил с нами.
— Да потому что именно так и поступают настоящие мужчины. Так и только так. И никак по-другому. Понимаешь ты?
Услышав такое, Марьяна сделала удивлённое лицо.
— Ты же говорил, что настоящие мужчины поступают иначе, — воскликнула она.
— Когда я такое говорил?
— Ну, когда напоминал, что другие мужчины на твоём месте вышвырнули бы меня сразу, в тот же день. Не дожидаясь развода. Ты ведь так говорил?
— Говорил, — неуверенно согласился Семён.
— Или под другими мужчинами ты имел в виду не настоящих мужчин, а каких-то других?
— В смысле, каких-то других?
— Не настоящих. Ну тогда так и надо было говорить, что другие, ненастоящие мужчины, на твоём месте сразу бы вышвырнули бы и меня, и детей из квартиры. Потому что именно так поступают ненастоящие мужчины. Вот что ты должен был сказать.
— Марьяна, прекрати.
— А? Чего?
— По-хорошему прошу тебя.
— Да что опять-то не так?
— Потому что моё терпение небезгранично.
— Ну хорошо, хорошо. Я поняла. Шутки в сторону, начинаем говорить серьёзно. Итак... Ты считаешь, что мне нужно уйти?
— Тебе и детям, — уточнил Семён.
— Ах, я ещё и детей с собой должна забрать?
— Марьяна, прекрати.
— Ладно, ладно. Что ты, шуток не понимаешь?
— Всему есть предел. И ты больше не вправе со мной вот так шутить. К тому же ты сама сказала, что шутки в сторону. А я ещё раз тебе напоминаю, что мы с тобой больше никто друг другу. И нас ничто не связывает!
— Нас связывают дети, — напомнила Марьяна.
— Скажу тебе честно, Марьяна, я никогда их не хотел.
Марьяна снова сделала удивлённое лицо.
— А как же тогда они появились, если ты их не хотел? — спросила она.
— Ты снова начинаешь?
— Почему снова? Я серьёзно. Мне просто стало интересно. Если ты их не хотел, то откуда же они взялись? Разве что была другая причина их появления.
— Ты о чём?
— Не о чём, а о ком! Может, это не твои дети?
— Что?!
— А что?
— Ты снова шутишь?
— Я серьёзно. Если ты их не хотел, а они есть? Как ещё объяснить? Только если был кто-то другой. Иначе я не понимаю.
— Значит так, Марьяна, сейчас мне некогда, но в будущем я обязательно займусь этим вопросом.
— Займись.
— Я проведу исследование и узнаю, чьи это дети. Вопрос будет прояснён. И всё станет окончательно понятно.
— Давно следовало окончательно прояснить этот вопрос. Не понимаю, почему ты так долго ждал? Говоришь, что никогда не хотел детей, а их у нас трое. И ты при этом никогда не задавался вопросом, чьи же у нас дети? Не понимаю!
— И если я узнаю, Марьяна, что дети, которых я не хотел, не мои, пеняй на себя. Я не знаю, что с тобой сделаю. Во всяком случае, на материальную поддержку с моей стороны можешь не рассчитывать. Я не настолько глуп, как ты думаешь. И клоуна из себя делать не позволю. И алименты платить чужим детям не собираюсь. Даже не надейся.
Но Марьяна уже устала слушать пустую болтовню мужа.
— А сколько ты мне дашь времени на сборы? — спросила она.
— Три дня, я думаю, тебе хватит.
— Три дня мне мало. Вещей слишком много. Мне нужен, по крайней мере, месяц.
***
В это время на кухню, где происходил разговор, вошла Анжела.
С самого начала разговора Анжела находилась в соседней комнате и всё прекрасно слышала. Последние слова Марьяны возмутили её до глубины души. И Анжела решила, что пора вмешаться.
«А то, чего доброго, этот слабовольный позволит ей ещё месяц тут оставаться, — подумала Анжела. — С неё хватит и того, что её до сих пор не выгнали вместе с её детьми. Целых две комнаты занимают. А мне даже подруг оставить ночевать негде».
— Два дня! — злобно произнесла Анжела. — И чтобы ни тебя, ни твоих детей в этой квартире не было. Ты меня поняла?
Семён хотел вмешаться и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Анжела посмотрела на него так, что он решил воздержаться.
«Да пропади оно всё пропадом, — подумал Семён, — пусть сами разбираются. Без меня. А я своё слово уже сказал. И больше мне добавить нечего. И совесть моя чиста».
— Ступай в комнату, Семён, — строго произнесла Анжела. — Дальше мы с Марьяной без тебя тут всё решим.
— Только, девочки, очень вас прошу, держите себя в руках. Не переступайте черту. Не хочу, чтобы было как два месяца назад.
— Я уверена, что Марьяна не посмеет ещё раз переступить черту. В противном случае я её больше жалеть не стану, и она ответит за всё. Ступай, Семён. А тебе, — Анжела посмотрела на Марьяну, — я даю два дня. И это много. Другая бы на моём месте вышвырнула бы тебя уже сегодня.
— В таком случае, — сказала Марьяна, — я вообще отсюда не уйду. Никогда. Понятно?
Семён уже собрался уйти из кухни, но последние слова Марьяны заставили его остаться.
— Ах, не уйдёшь? — воскликнула Анжела.
— Не уйду, — спокойно ответила Марьяна.
— В таком случае, Семён, я требую, чтобы ты немедленно выкинул её отсюда. Прямо сейчас.
— А её вещи? — удивлённо произнёс Семён. — А её дети?
— Вещи она получит позже. По почте. А детей ты привезёшь ей завтра утром. А сейчас вышвырни её. Я требую. Ну же!
— Марьяна, — грозно произнёс Семён, — ты сама виновата. Пошла вон отсюда, не заставляй меня применять силу.
— Интересно, — с возмущением ответила Марьяна, — а на каком основании ты здесь распоряжаешься? Пошла вон, говорит! Сам пошёл вон отсюда! И Анжелу свою с собой прихвати. Она мне надоела.
Анжела удивлённо посмотрела на Семёна.
— Я не поняла? — сказала она. — Что значит это «на каком основании»?
Семён сделал большие глаза и развёл руками, всем своим видом показывая, что он тоже ничего не понимает.
— Это же твоя квартира?! — продолжала недоумевать Анжела.
— Моя, — ответил Семён, но голос его при этом звучал как-то не очень уверенно.
— Ты слышала? — обратилась Анжела к Марьяне. — Основание достаточное?
— Достаточное, если предъявите документы, — спокойно ответила Марьяна.
— Какие документы? — воскликнула Анжела.
— На квартиру, — ответила Марьяна. — Хочу видеть документы, подтверждающие, что Семён — её владелец.
Анжела снова посмотрела на Семёна с недоумением.
— Ты чего ждёшь? — сказала она. — Покажи ей документы.
— Видишь ли, в чём дело, любимая. Квартира эта как бы моя. Но оформлена на мою маму.
— Почему на твою маму?
— Потому что это её квартира. Она досталась ей от её второго мужа. Но ты не расстраивайся. Я сейчас же позвоню маме, и мы всё решим. Мама не любит Марьяну.
— Ну так звони маме. Звони быстрее. Потому что я больше не намерена ждать.
Семён набрал номер телефона мамы.
— Мама?! — радостно закричал Семён, услышав её голос. — Как хорошо, что я тебя застал. А у меня для тебя радостная новость. Мы с Марьяной развелись. Сбылась твоя мечта. Но возникла одна проблема. Не могу выгнать Марьяну из квартиры. Она не уходит. Что? Когда? Почему? И что теперь?
Семён выключил телефон и посмотрел на Анжелу.
— Ну? — строго произнесла Анжела. — Что сказала мама?
— Она сказала, что вчера подарила эту квартиру Марьяне, — ответил Семён.
— Как «подарила»? А почему она это сделала? Ты же сказал, что она ненавидит Марьяну!
— Ты не поверишь.
— Во что?
— Тебя она ненавидит ещё больше.
— За что? Мы ведь даже не знакомы!
И тут выяснилось, что мама Семёна ненавидит Анжелу больше, чем Марьяну, за то, что Анжела чуть было не разлучила её с внуками. Оказывается, Марьяна пригрозила своей свекрови, что после развода с Семёном не позволит бабушке видеться с внуками. И потребовала квартиру. И свекрови ничего другого не оставалось, как выполнить просьбу Марьяны. ©Михаил Лекс