Раннее утро разливалось по деревне золотистыми бликами, когда Надежда Васильевна вышла во двор проверить печь в летней кухне. Осеннее солнце, ещё не набравшее силу, ласково касалось её морщинистых щёк. Она поправила выбившуюся прядь седых волос из-под платка и прислушалась — из дома доносился ровный храп мужа, Степана Ильича. Сегодня в их дом должен был приехать сын с невесткой, и старушка с самого рассвета хлопотала по хозяйству.
"Что-то ты много наготовила, словно на свадьбу", — раздался за спиной голос. Надежда обернулась и увидела свою мать, Аграфену Петровну, стоящую на пороге кухни с лукавой ухмылкой.
"Почти что свадьба, мам. Внук с невесткой знакомиться приезжают", — ответила Надежда, вытирая руки о фартук. "Да и немного наварила — того чуть-чуть, этого, а глядь — стол уже ломится".
Аграфена Петровна, несмотря на свои семьдесят пять, бодро переступила порог и принялась критически осматривать приготовления. "Дома дел невпроворот, картошку окучивать пора, а ты у плиты стоишь. Да и Мишка твой, гляжу, побрился, рубашку новую надел. Выходит, меня на смотрины не зовёте?"
Надежда вздохнула. "Как же не зовём? На вечернем автобусе приезжают, приходи с отцом".
"Отец не пойдёт, ноги сегодня ломит, лежит", — махнула рукой старуха. "Ты ему пирога заверни да курочку".
"Заверну. Но скажи, мам, не слишком ли я её балуют в первый раз?" — задумчиво спросила Надежда, помешивая варево в котле.
Аграфена Петровна фыркнула: "Ой, кто бы говорил! Сколько ты слёз пролила, когда за Степана замуж выходила? Помнишь, как свекровь тебя на второй день свадьбы в пять утра подняла — коров доить? А ты в праздничном платье своём! Или забыла?"
Надежда замолчала. Как можно забыть то утро, когда она, городская девчонка, впервые в жизни попыталась подоить корову? Как платье испачкалось, как смеялись соседки... Она резко отвернулась, чтобы мать не увидела навернувшихся слёз.
"Приходи к семи, мам. Посидим, познакомимся", — только и сказала она.
"Какое знакомство? Внук уже выбрал, в ЗАГС подали. Тут уж хочешь не хочешь — терпи. Да и не девочка она уже, замуж собирается", — буркнула Аграфена Петровна и вышла во двор.
Надежда опустилась на табурет, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. Она вспомнила, как тридцать лет назад сама шла знакомиться с родителями Степана. Как несла букет гладиолусов, как дрожали у неё руки... А потом — эти вечные упрёки, что городская, не приспособленная, руки не оттуда растут...
"Мишенька мой, — прошептала она, — только бы тебе не пришлось так же тяжело, как мне..."
Автобус пришёл вовремя. Надежда стояла у калитки, нервно теребя кончик платка. Рядом молча курил Степан, изредка поглядывая на часы. Вдали показалась знакомая фигура сына — высокий, статный, в новом костюме. А рядом...
"Мама, папа, знакомьтесь — моя Леночка", — с гордостью произнёс Михаил.
Надежда замерла. Перед ней стояла невысокая девушка с тёмными, как спелая черника, глазами. Никакой особенной красоты, скромно одетая... "И это он столько лет выбирал?" — мелькнуло в голове.
"Здравствуйте", — тихо сказала Лена, протягивая руку.
Рукопожатие оказалось твёрдым, ладонь — шершавой от работы. Это немного удивило Надежду.
Встреча прошла в неловком молчании. Только Михаил без умолку болтал, то и дело касаясь руки Лены. Надежда видела, как светятся глаза сына, и от этого становилось ещё больнее.
В доме их уже ждала Аграфена Петровна, восседающая во главе стола, как настоящая царица. "Садись, садись, невестушка", — кивнула она Лене, указывая на место рядом с собой.
Застолье началось с неловкой тишины. Степан налил всем по стопке, даже Лене, но та вежливо отказалась, попросив соку.
"Леночка, а у меня к тебе вопрос, — неожиданно заговорила Аграфена Петровна. — В браке до этого не была, годы идут... Может, по-женски у тебя проблемы какие?"
Михаил поперхнулся чаем. "Бабушка! Какие вопросы!"
Но Лена спокойно положила руку на его плечо: "Самое главное — мы нашли друг друга. Дети, бог даст, будут. А остальное — дело наживное".
"Давайте выпьем за молодых!" — поспешно предложил Степан, поднимая стопку.
После ужина мужчины вышли на крыльцо курить, а женщины остались на кухне. Надежда молча убирала посуду, чувствуя на себе пристальный взгляд матери.
"Ой, Надь, кто же нашего Мишеньку сглазил? — вздохнула Аграфена Петровна. — Столько девок хороших кругом, а он..."
"Мам, сама же говорила — выбрал уже", — резко оборвала её Надежда.
"Днём говорила, а теперь передумала. Надо её проверить, как нас проверяли. В огород её, на кухню... Кстати, жить-то они где собрались?"
Надежда хотела ответить, но в этот момент в кухню вошла Лена. По её глазам было видно — она слышала последние слова. Наступила тягостная пауза.
"Я... я пойду, мне приготовили комнату", — тихо сказала Лена и быстро вышла.
Ночь выдалась беспокойной. Надежда ворочалась с боку на бок, слушая мерное похрапывание мужа. В голове крутились мысли: "Неужели я становлюсь такой же, как свекровь? Неужели не могу порадоваться за собственного сына?"
А в маленькой комнатке рядом с кухней Лена тоже не спала. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и вспоминала слова матери: "Будь готова ко всему, дочка. Родители жениха — это особый разговор..."
Когда часы в соседней комнате пробили три, Лена тихо встала. Одевшись, она выскользнула во двор. Прохладный осенний воздух освежил мысли. "Если они хотят проверку — они её получат", — решила девушка и направилась к летней кухне.
К утру в доме Степановых произошло чудо. Когда Надежда вышла во двор, её встретил аромат свежеиспечённого хлеба. На столе в кухне стоял горшок с дымящимся борщом, на сковороде золотились сырники, а в печи подрумянивались пироги.
"Мама, смотри! — крикнула Аграфена Петровна, выглядывая в окно. — Твоя невестка картошку окучивает!"
Надежда подошла к окну. На огороде, в первых лучах восходящего солнца, Лена ловко орудовала тяпкой. Рядом стояла Аграфена Петровна и что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками.
"Ну как, проверили?" — тихо спросила Надежда, когда мать зашла в кухню.
Аграфена Петровна ухмыльнулась: "Хороша! Спокойна будь за сына. Такая семерых за пояс заткнёт".
Надежда подошла к плите, сняла крышку с борща — наваристый, с дымком, точно такой, как любит её Мишенька... В глазах вдруг выступили слёзы.
"Видишь, мам, даже проверять не надо было, — прошептала она. — Скорее это она нас проверила".
Когда Михаил и Степан пришли завтракать, их встретил стол, ломившийся от яств, и три женщины — молодая, зрелая и пожилая — мирно беседующие за чаем.
"Ну что, сынок, — обняла Надежда Михаила, — видно, ты себе не просто девушку нашёл, а золото. Береги её".
А когда Лена, уставшая, но довольная, подошла к столу, Надежда впервые за этот визит искренне улыбнулась ей: "Садись, дочка, отдохни. Спасибо тебе за всё".
И в этих простых словах было всё — и признание, и извинение, и благословение. Солнце, поднявшееся над деревней, озарило своим светом новый день и новую семью, где место предрассудкам осталось только в воспоминаниях.