Утро в тесной квартире Лидии началось с привычного хаоса. Трёхлетняя Арина, её дочь, капризничала, не желая собираться в детский сад. То она тянула мать за рукав старенького свитера, то топала ножкой по потёртому линолеуму, выражая протест. Лидия, бросая тревожные взгляды на закрытую дверь спальни, где спал муж, шепотом пыталась урезонить девочку.
— Ариша, милая, пожалуйста, потише, — умоляла она, поправляя дочери шапку с помпоном. — Если папа проснётся, он разозлится, и нам обеим влетит.
Но слова матери только подстегнули упрямство Арины. Девочка, насупив брови, громко заявила:
— Не хочу в садик! Там скучно, игрушки чужие, и воспитательница ругается! — Её голос звенел, отражаясь от стен.
Из спальни донёсся хриплый возглас Сергея, мужа Лидии. Его голос прогремел через тонкую стену:
— Прекратите орать! Не заставляйте меня вставать, а то никому не поздоровится! — Его угроза прозвучала так веско, что Лидия невольно вздрогнула.
Она поспешила натянуть на Арину куртку, стараясь не встречаться с дочерью взглядом, чтобы не спровоцировать новый каприз. Пальцы её торопливо застёгивали пуговицы, но мысли путались от усталости. Лидия искала ключи, роясь в сумке, и одновременно уговаривала:
— Ариша, если мы опоздаем, будет беда. Давай, милая, побежим скорее.
В этот момент из своей комнаты появилась Людмила Константиновна, свекровь Лидии. Её волосы были растрёпаны, глаза ещё не до конца открылись, но это не помешало ей сразу заметить непорядок. С неожиданной для её возраста резвостью она набросилась на невестку:
— Лидия, куда ты тащишь ребёнка? Хоть бы куртку застегнула как следует, мать называется! — Она скрестила руки, её голос был полон укора. — Сколько раз я говорила Серёже, чтобы он следил за твоими промахами, а он всё пропускает мимо ушей!
Лидия стиснула ручку сумки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Отношения со свекровью были натянутыми с самого начала. Год назад Людмила Константиновна продала свою квартиру и переехала к ним, заявив, что будет «помогать с Ариной». Но её помощь сводилась к бесконечным придиркам. Лидия, не желая спорить, молча потянула Арину к двери, захлопнув её перед носом свекрови. Из-за двери донёсся возмущённый голос Сергея:
— Мама, пожалей мои нервы, умоляю! — Его слова заглушили скрип половиц.
Скрипнула соседская дверь, и Лидия, спускаясь по лестнице, выдохнула. Их семейные перепалки, похоже, надоели всему подъезду. Она вспомнила, как соседка с третьего этажа, Маргарита Петровна, недавно бросила на неё осуждающий взгляд, когда Арина громко плакала у лифта. «Ещё немного, и они точно напишут на нас жалобу в полицию», — мелькнула мысль. Улыбнувшись собственной выдумке, Лидия представила, как соседи составляют петицию. «Прямо стихи складываются», — подумала она, пока лифт вез их вниз.
В кабине лифта Лидия поймала себя на том, что её мысли невольно рифмуются. «Семейка у нас — хоть куда. Муж — непризнанный гений без работы, я — и продавец, и уборщица, и всё на свете». Она вспомнила, как Сергей, называющий себя художником, обещал, что его картины прославят их семью. Но за год он не создал ни одной работы, а деньги в дом приносила только Лидия, работая в магазине. Арина, заметив мамину улыбку, с подозрением посмотрела на неё. Девочка внимательно оглядела свою одежду и вдруг захныкала:
— Мамочка, тут всё неправильно! Куртка кривая! — Она ткнула пальцем в перекошенные полы.
Для своих трёх с половиной лет Арина говорила на удивление складно, чётко выстраивая фразы с правильными интонациями. Лидия, теряя терпение, присела перед дочерью, поправляя куртку:
— Ариша, что не так? Показывай, милая.
Девочка указала на пуговицы, застёгнутые неровно, но капризы её стихли. Лифт остановился на первом этаже, и Лидия, глянув на часы, ахнула:
— Дочка, на улице ещё темно, никто не заметит. Бежим скорее!
До детского сада было три минуты быстрым шагом, а бегом — и того меньше. Арина, обрадовавшись, воскликнула:
— Побежали, мама! — Её голос звенел от восторга.
Они мчались по тротуару, обходя редких прохожих и лавируя между сугробами. Холодный воздух обжигал лёгкие, а сердце Лидии колотилось от спешки. Она крепко держала Арину за руку, стараясь не поскользнуться на обледеневшем тротуаре. Ворвавшись на крыльцо детского сада, они столкнулись с суровым взглядом Тамары Евгеньевны, воспитательницы.
— Белецкие, опять опаздываете, — произнесла она, поправляя очки и скрестив руки. — Неужели так сложно прийти хотя бы на пять минут раньше? Это уже входит в привычку.
Лидия, пытаясь отдышаться, поспешила извиниться:
— Простите, Тамара Евгеньевна, мы правда стараемся. Сегодня утром всё пошло наперекосяк, но больше не повторится.
Воспитательница скептически хмыкнула, её взгляд задержался на Арине:
— Если бы вы жили далеко, я бы поняла. Но садик в двух шагах, а вы вечно прибегаете в последнюю минуту. — Она прищурилась, заметив куртку девочки. — Эй, да у ребёнка куртка криво застёгнута. Поди, вчера до ночи гуляли?
Лидия замерла, уловив язвительный намёк. Щёки её вспыхнули от неловкости, и она торопливо возразила:
— Тамара Евгеньевна, что вы такое говорите? У нас порядочная семья, никто спиртным не балуется. Просто утром спешили, вот и недоглядели.
Воспитательница многозначительно кашлянула, явно не поверив:
— А что мне думать, если вы постоянно опаздываете? Да и Арина какая-то вялая, не такая живая, как другие дети. Вид у неё, скажем так, вызывает вопросы.
Лидия почувствовала, как лицо её горит от стыда. Она опустила голову, пытаясь подобрать слова:
— Понимаете, у нас дома тесно, муж пока без работы, а его мама болеет, живёт с нами. Квартира маленькая, развернуться негде, вот и суета.
Тамара Евгеньевна брезгливо поморщилась, отмахнувшись:
— Не надо мне про ваши семейные дела. Для этого социальные службы есть. Пойдём, Ариша, детка.
Она взяла девочку за руку и повела в группу. Лидия осталась стоять, чувствуя себя униженной. Из оцепенения её вывел звонок телефона. Сердце ёкнуло: «Наверное, сейчас Ольга Николаевна начнёт отчитывать». Выскочив на крыльцо, она ответила, прижимая телефон к уху:
— Ольга Николаевна, бегу! Задержалась немного в садике, уже почти на месте.
Не дожидаясь ответа, Лидия бросилась к магазину, где работала уже пять лет. Хватая ртом морозный воздух, она бежала по улице, обходя прохожих и лавируя между сугробами. Магазин открывался для покупателей в девять, но сотрудники должны были являться за час до этого, чтобы подготовить зал. Это правило, придуманное Ольгой Николаевной, заведующей, мало кто соблюдал, но Лидия, числившаяся в штате как рабочая, всегда попадала под её придирки. Её обязанности включали выкладку товаров, уборку помещений и чистку территории у входа. Зимой это было особенно тяжело — откидывать снег и скалывать лёд хрупкой женщине давалось с трудом.
В магазине Лидия, раскладывая банки с консервами, старалась не думать о доме. Коллеги, переговариваясь у кассы, обсуждали вчерашних покупателей, а Лидия молча протирала полки. Ирина, одна из кассирш, заметив её усталый вид, бросила:
— Лида, ты чего такая бледная? Опять дома разборки?
Лидия покачала головой, поправляя товар:
— Да нет, Ира, просто утро тяжёлое. Арина капризничала, да и дома суета.
Ирина хмыкнула, возвращаясь к кассе:
— Ну, держись. Если что, зови, чаем угощу.
Ольга Николаевна, войдя в зал, заметила осунувшееся лицо Лидии и покачала головой:
— Лида, ты опять как выжатый лимон. Чего ты неслась, как на пожар? Никто тебя не подгонял. — Она помедлила, её голос смягчился. — Можешь потом взять что-нибудь из просрочки. Там йогурты вчерашние остались.
Лидия, обрадовавшись, кивнула:
— Спасибо, Ольга Николаевна! Это очень выручит.
Заведующая вздохнула, её взгляд был полон сочувствия:
— Не за что благодарить, дела житейские. Понимаю, как тебе тяжело. Но мужа твоего не пойму. Сидит без дела, а жене не помогает. Хоть бы снег у входа раскидал.
Лидия попыталась защитить Сергея, хотя в душе сомневалась:
— Ольга Николаевна, он считает, что такая работа не для него. Он художник, у него свои задумки.
Заведующая скептически посмотрела на неё, поправляя папку с документами:
— Художник? А тебе, значит, снег лопатой кидать нормально? Что за мужики пошли — на шею жене садятся и ещё ноги свесили.
Лидия промолчала, понимая, что заведующая права. Она верила в особое предназначение Сергея, но его бездействие всё чаще вызывало в ней раздражение. Работа в магазине была не только источником дохода, но и тяжёлой рутиной. Лидия вспоминала, как пять лет назад устроилась сюда, надеясь на временную подработку. Тогда она только вышла замуж за Сергея, который покорил её своей харизмой и обещаниями светлого будущего. Но годы шли, а его «гениальность» так и не принесла ни славы, ни денег. Людмила Константиновна, переехав к ним, только усугубила ситуацию, вмешиваясь в каждый шаг Лидии.
Её мысли прервала Арина, когда они вечером возвращались из садика. Девочка, заметив заснеженную горку во дворе, потянула мать за руку:
— Мам, давай покатаемся! Пожалуйста, ну хоть разок! — Её глаза блестели от восторга.
Лидия, уставшая после смены, ответила резче, чем хотела:
— Ариша, я очень устала. Дома попроси папу, пусть с тобой погуляет.
Девочка надула губы, её голос задрожал от обиды:
— Папа не захочет. Он никогда со мной не гуляет, только рисует или спит.
Лидия выдохнула, признавая правоту дочери. Сергей действительно редко уделял внимание Арине, поглощённый своими «творческими» идеями. Она решила не продолжать разговор, боясь, что дочка проболтается дома. Арина, как губка, впитывала всё, что слышала, и нередко выдавала мамины слова в самый неподходящий момент.
Так уже было, когда девочка невзначай выдала бабушке услышанную от матери фразу. Лидия, раздражённая очередной придиркой свекрови, как-то буркнула в разговоре с соседкой, что Людмила Константиновна «ведьма старая». Арина, подслушав, с невинной улыбкой спросила у бабушки:
— Бабуля, а где ты прячешь своё помело? Мама сказала, что ты ведьма, а ведьмы ночью летают. Я искала в кладовке, но ничего не нашла.
Щёки Людмилы Константиновны исказила гримаса, а затем вспыхнули ярким румянцем.
Продолжение: